Виктор Ночкин – Хозяева руин (страница 38)
– Нет, так не годится! – всполошился Мак. – Руками не трогай, нельзя!
Асей стоял по другую сторону ожившего столба и смиренно позволял дереву обвить себя зелеными побегами. Яна завизжала:
– Алекс! Уходи, не смотри!
Мак с напарником удерживали ее у столба, под зеленой массой. Алекс бросился к Дамару, крикнул:
– Прекрати! Не нужно! Ты же сказал, что вы не наказываете! А для нее это самое настоящее наказание! Прекрати!
– Мы не наказываем, – обернулся к нему старший, – мы не суд и не палачи. Мы служим Лесу. Он и есть судья. Он справедлив! Воздаст каждому по заслугам.
Земля снова слегка дрогнула. На плечо Алекса легла ладонь Пекаря:
– Отойди. Не нужно мешать Лесу, он не ошибается. Просто подожди в стороне. Тебе же сказано: это скоро закончится.
Алекс оглянулся. Яна дергалась среди зелени, краевцы ее больше не держали, ветки сцепились достаточно прочно и, кажется, вытянулись еще больше.
Сивин, во время ритуала остававшийся безучастным, вдруг встрепенулся и громко объявил:
– Лес неспокоен! Федору нужна помощь! Он зовет! Дамар, ты слышишь?
– Да. Армейцы снова идут к Лесу… Откуда новые взялись? Собирай людей, иди. Не допусти врага в деревья, останови их на опушке!
Алекс бросил взгляд на Яну – ее фигура уже наполовину скрылась в коконе из зеленых веток, а побеги все вытягивались, с необычной скоростью наращивая длину и толщину, Яна билась где-то там, под растительной сетью.
А краевцы уже не наблюдали за ритуалом, Сивин собрал большую часть бойцов, и они уже спешили к заброшенной церкви, по которой проходила граница Леса. Осталось несколько человек, в том числе Дамар. Мак, по-прежнему державшийся за спиной Алекса, снова подал голос:
– Ты иди, иди, девушка верно сказала – не нужно тебе смотреть. Ты еще не готов принять Лес. Да не беспокойся, это скоро закончится.
Алекс, ссутулившись, побрел к улице, на которой стоял отведенный гостям дом. Мак шагал следом. Ему, конечно, велели присматривать за Алексом. Хотелось бежать, торопиться. Разбудить Шведа, явиться с ним на площадь и вытащить Яну из зеленого кокона. Алекс, с трудом изображая подавленность, добрел к повороту. Оказавшись вместе с Маком за углом ограды ближайшего подворья, где их не могли увидеть, он резко развернулся, схватил краевца за ворот и прижал к забору. Тот дернулся, но Алекс ткнул ему под челюсть дуло «глока» и прошипел:
– Только пошевелись, убью.
Нажал сильнее – и за спиной Мака с хрустом провалились трухлявые доски забора. Они оба ввалились во двор, зеленый и тенистый из-за заполонившей зелени. Мак, падая спиной вперед, успел схватить автомат, висевший за спиной, и вывернуть оружие из-под себя. Алекс, который устоял на ногах, не раздумывая, врезал ногой наугад. Краевец ахнул и замер, глаза его закатились. Удар пришелся в раненую руку, у парня был болевой шок. Алекс нагнулся, сорвал с плеча противника автомат и побежал по улице.
Швед сидел на диване, запрокинув голову на спинку. В комнате с ним находился боец Края. Заслышав шаги во дворе, краевец шагнул навстречу. Алекс столкнулся с ним в двери, ткнул дулом автомата в грудь, влетел следом за ошарашенным противником внутрь и от души врезал прикладом. Боец рухнул на пол, Алекс, переступив через неподвижное тело, бросился к дивану. Схватил Шведа за плечи, тряхнул:
– Швед, бежим! Скорее, просыпайся!
Спящий промычал что-то нечленораздельное. Алекс встряхнул его еще раз, он уже был в отчаянии – что делать? Бежать к Яне и бросить Шведа одного? Спящего и беспомощного?
– Ну же! Просыпайся! Ты!
Швед раскрыл мутные глаза и с трудом выговорил:
– Я видел ее, Леха… Понимаешь, видел! И снова знал, как ее зовут, жену… жену… э… имя? Опять не могу сказать. Во сне я знал ее имя.
– Швед, очнись! Краевцы убивают Яну! Прямо сейчас, в эту минуту! Бежим к ней!
Отшельник начал приходить в себя, в глазах мелькнуло что-то осмысленное. Взгляд Шведа, проясняясь, скользнул по комнате, по оглушенному краевцу… Алекс, видя, что Швед окончательно очнулся, бросился в угол, где Яна спрятала самое ценное из оставшихся пожитков. Разбросал горку хлама, разгреб жухлые листья и выхватил ампулу – ту, из кофра. Обернулся к Шведу. Тот по-прежнему сидел на диване и выглядел растерянным.
– Швед, ну что же ты?! Скорее, держи автомат! Ну!
Алекс протянул оружие.
– Тут такое дело, Леха… Я ведь уже почти вспомнил. Ну совсем чуть-чуть осталось. Еще бы разок увидеть этот сон, и я бы смог назвать имя. Ну самая малость осталась! Мне бы еще раз этой бормотухи краевской хлебнуть…
– Швед! Одумайся, что ты говоришь! Там Яна… ее… ее же убьют сейчас! Лес убьет! Краевцы!
Алекс совсем растерялся. Вот уж этого он точно не ждал. Для него-то все было отчетливо ясно – нужно спасать Яну, остальное не имеет значения. И времени нет совсем. Может быть, счет идет на секунды. Что это проклятое дерево делает с человеком? Душит, травит спорами, испарениями? Какая разница, нужно спешить!
– Я не могу, – проговорил Швед, глядя в сторону. – Единственный шанс вернуть память, понимаешь? Вот сейчас, вот-вот… я ее уже видел… а имя…
Алекс почувствовал, как сердце обрывается и падает вниз – в какую-то бездонную черную бездну. Как же так? Швед, надежный спутник. Он не мог так себя вести! Никогда! Этого просто не могло произойти! Невозможно!
– Ты… Бери автомат! пойдем! Ну!
И снова ткнул оружие едва ли не в лицо Шведу. Тот покачал головой и опустил глаза. Алекс, уже не соображая, что делает, двинул прикладом. Голова Шведа дернулась, из разбитого носа на бороду брызнули красные капли. Отшельник мазнул ладонью, стирая кровь, но в глаза по-прежнему не глядел.
Алекс, больше не обращая внимания на Шведа, бросился к выходу. Пробежал к площади, влетел в круг столбов. Четверо краевцев с выражением благостного удовлетворения на лицах глядели на столб, вкопанный сегодня утром. Бревно уже почти совершенно скрылось под ворохом зелени. Бесформенная куча возилась и росла. И под этим растительным месивом ощущались рывки – посторонние, не связанные с ростом ожившего дерева. Яна жива! Она там!
Алекс бросился к столбу, краевцы стали медленно оборачиваться в его сторону. Того, что оказался на пути, Алекс сбил с ног и сам не заметил, как это произошло – просто смахнул в сторону. Другой оказался проворнее, рванул с плеча автомат.
– Не надо! – рявкнул на бегу Алекс.
Но боец не реагировал. Другой, стоящий рядом с ним, обалдело хлопал глазами, а этот уже поднимал ствол. И Алекс выстрелил. Потом еще раз – во второго, которого как будто разбудил грохот «калаша». Оставался Дамар. Старший сперва не двигался, просто смотрел, как подбегает Алекс к столбу, хватается левой рукой за ветки, пытается оторвать… Медленно, словно нехотя, Дамар шагнул к срезанному очередью бойцу, нагнулся, взялся за приклад «калаша»… Потянул, перехватил второй рукой цевье… В его неспешных движениях была странная уверенность, и Алекс почувствовал, что не может стрелять в этого спокойного неизменно доброжелательного и, главное, медлительного человека.
– Дамар, брось оружие, – скорее просительным, чем повелительным тоном произнес Алекс. – Брось, не вынуждай… Я не хотел этого, но если придется, выстрелю снова.
Краевец, чьим автоматом завладел Дамар, пошевелился и хрипло застонал.
– Видишь, – продолжал увещевать Алекс, – он жив, помоги ему, перевяжи. Не трогай оружие.
При этом он удерживал автомат правой рукой, а левой дергал и рвал ветки, под которыми шевелилась Яна. Стебли, хотя и вытянулись несколько минут назад, уже успели налиться соками и окрепнуть. Алексу никак не удавалось оттянуть живую петлю.
– Не надо, будь человеком! – уже чуть ли не взмолился он. – Ну!
Дамар все с той же непоколебимой уверенностью поднял ствол, направляя его на Алекса. Палец скользнул к спусковому крючку.
– Ты не человек! – выкрикнул Алекс. – Ты Лес!
Длинная очередь, выпущенная в упор, отшвырнула Дамара, старший свалился и замер. Алекс, больше не оглядываясь, рвал и дергал обеими руками ветки, опутавшие Яну. Вот между листьями показалась черная куртка… Кулак с побелевшими костяшками пальцев, стиснувший стебель. Рука Яны шевельнулась, оттаскивая в сторону ветку, которая из-за стараний Алекса держала немного слабее.
Алекс, выронив автомат, стал рвать и дергать стебли, вот уже показалось облепленное липкими листьям лицо Яны, белое как мел. Она выплюнула мятый зеленый ком и прохрипела:
– Сильнее дергай, растяпа…
И тут-то в груди Алекса что-то встрепенулось, сердце от радости словно подскочило – жива! Ругается! Как раньше! Как всегда! Он с удвоенным остервенением стал рвать и дергать стебли, которые, хотя и были мягкими с виду, под руками делались жесткими и неподатливыми. Яна тяжело вздохнула и обвисла в зеленых петлях. Заметив, что ее шею стискивает еще один побег, Алекс рванул его изо всех сил, и зеленая плеть, наконец, лопнула. Но Яна с застывшим взглядом безвольно болталась в сетке ветвей. Изо рта потянулась ниточка зеленоватой слюны.
А разорвать или оттащить сеть, которая держала пленницу, Алексу никак не удавалось… Боец Края, оглушенный Алексом, снова застонал и перевернулся лицом вниз. Попытался приподняться, но руки подломились. Краевец приходил в себя. Алекс затравленно оглянулся – автомат под ногами, Дамар в луже крови рядом с ним, шприц, при помощи которого люди Щелокова вгоняли препарат в дерево у опушки… Алекс бросился к шприцу, схватил его, выдернул поршень и вставил ампулу с препаратом. Как это работает? Когда поршень прижмет ампулу, тыльная сторона иглы проткнет резиновую заглушку, и вещество попадет в игольный канал…