Виктор Николаев – Шребер. Мемуары нервнобольного (страница 1)
Виктор Николаев
Шребер. Мемуары нервнобольного
СОДЕРЖАНИЕ
Самая необычная книга в мире: подготовка к чтению
Предисловие
От переводчика
Как читать Шребера сегодня
Карта чтения Шребера
Карта одного случая: Шребер → Фрейд → Баймайер
10 ключевых идей Шребера
25 ключевых терминов Шребера
Даниэль Пауль Шребер. Мемуары нервнобольного
Интерпретации случая Шребера
Фрейд З. Психоаналитические заметки по поводу паранойи (Dementia paranoides), обнаруживающейся в автобиографии Шребера
Баймайер Фр. Случай Шребера
Архетипический подход Шпильрейн
Основные темы для профессионального чтения
Архетипическая карта Шребера
Архетипы Шребера и их защитные искажения
Справочный аппарат
Примечания
Пояснение к ключевым именам, понятиям и реалиям
Хронология дела Шребера
Шребер и Фрейд: краткая карта связи текста Шребера со статьёй Фрейда 1911 года
Послесловие переводчика / составителя
Предисловие
Перед вами — один из самых странных, трудных и плодотворных текстов в истории психоанализа и, шире, гуманитарной культуры.
«Мемуары нервнобольного» Даниэля Пауля Шребера давно вошли в большое интеллектуальное поле, где пересекаются психоанализ, психиатрия, философия, теология, правоведение и языкознание. Но судьба этой книги парадоксальна: её часто цитируют, пересказывают и интерпретируют — и гораздо реже читают целиком.
Между тем именно в полном чтении обнаруживается подлинная сила текста Шребера. Прежде чем обращаться к каким бы то ни было интерпретациям, необходимо встретиться с самим текстом — напряжённым, последовательным, местами пугающим, местами холодно-рациональным. В этом и состоит одна из главных ценностей книги: в её откровенности, внутренней строгости и редкой способности удерживать форму среди распада.
Это не просто повествование о болезни. Это попытка описать пережитое так, чтобы среди хаоса и разрушения сохранить закон и смысл. Шребер не только страдает, но и мыслит. Не только переживает, но и создаёт. Не только распадается, но и выстраивает систему, в которой мир может вновь обрести порядок. Именно в этом заключается одна из причин исключительной силы книги Шребера.
Для психоаналитика этот текст особенно важен ещё и потому, что он предшествует многим позднейшим теориям и испытывает их на прочность. Чтение Шребера возвращает нас к той точке, где теория ещё не заслонила живой материал. Его текст требует от читателя внутреннего напряжения: выдерживать странность, не упрощать, различать логику переживания и не прятаться за готовыми объяснениями.
Настоящее издание предлагает новый русский перевод с немецкого оригинала, снабжённый примечаниями и кратким сопровождающим аппаратом. Его задача — не навязать окончательное толкование, а создать условия для более точной и глубокой встречи с текстом.
Примечания к изданию выполняют двойную задачу. С одной стороны, они помогают ориентироваться в историческом, культурном и религиозном контексте. С другой — дают опору для более внимательного чтения. Шребера недостаточно просто прочитать; его необходимо читать вдумчиво, вслушиваясь в слова, в структуру повторов и в особую логику его мира. Только тогда книга перестаёт быть архивной диковиной и становится тем, чем она и является: серьёзным документом человеческой борьбы за сохранение смысла.
Эта книга адресована не только историкам психоанализа. Она важна психотерапевтам, психологам, преподавателям, философам, филологам и всем, кто убеждён, что классические тексты следует читать заново, а не подменять пересказами. Шребер возвращает нас к той границе, где психика ещё не отгорожена от опыта готовыми теориями и где человеческое переживание заявляет о себе в трудной, но подлинной форме.
Читать его следует медленно: не как сенсацию, не как курьёз, не как собрание симптомов и не как архивную странность, а как один из тех редких текстов, которые заставляют заново задуматься о судьбе человека.
От переводчика
Работа над книгой Шребера требует особой дисциплины — и от переводчика, и от читателя. Слишком легко превратить этот текст либо в объект клинического любопытства, либо в приложение к Фрейду, либо в памятник старой психиатрии. Между тем «Мемуары нервнобольного» сопротивляются всем этим упрощениям.
Русскоязычный читатель чаще всего знает Шребера через Фрейда — через его знаменитые «Психоаналитические заметки по поводу паранойи (Dementia paranoides), обнаруживающейся в автобиографии Шребера». Но для серьёзного понимания фрейдовского анализа необходимо услышать и самого Шребера: не только как «случай», но как автора, который с огромным напряжением ума пытается описать переживаемую им катастрофу. Его текст важен не потому, что подтверждает ту или иную теорию, а потому, что показывает, как человеческая психика стремится создать порядок даже в условиях мучительного расстройства.
Шребер пишет как человек, вынужденный мыслить среди разрушения привычной реальности. Поэтому его книга одновременно трудна и притягательна. В ней соединяются отчаяние и системность, религиозное напряжение и правовая точность, почти холодная ясность и настойчивое стремление всё понять. Одной из моих главных задач было не лишить этот текст его своеобразия: не сделать его удобнее, чем он есть, не сгладить чрезмерно его странность и не разрушить ту внутреннюю форму, которая движет речью Шребера. Для такого автора особенно важно сохранить не только смысловую точность, но и интонацию — напряжённую, рационализирующую, местами юридическую, местами пророческую, а временами удивительно строгую и ясную.
Настоящее издание предлагает новый русский перевод с немецкого оригинала и стремится вернуть читателя к первоисточнику. Это представляется мне особенно важным. В гуманитарной и психологической культуре слишком легко привыкнуть жить вторичными формулами: обсуждать случай Шребера, обращаясь исключительно к цитированию Фрейда, строить концепции на основе готовых концепций — и при этом не читать самого Шребера. Такой путь удобен, но он неизбежно обедняет мышление. Возвращение к оригиналу всегда требует большего усилия, но именно поэтому оно и необходимо.
При подготовке текста я стремился сохранить структуру аргументации Шребера, его повторяющиеся мотивы и напряжение между описанием переживаний и попыткой подчинить их закону. В его мемуарах язык не просто сообщает о происходящем — он организует, защищает и удерживает внутренний мир от окончательного крушения. Повторы, возвращения, избыточная обстоятельность здесь не всегда являются слабостью письма; часто это и есть сама форма психической работы.
Примечания в этом издании имеют двойную задачу. С одной стороны, они помогают читателю ориентироваться в историческом, правовом, религиозном и психиатрическом контексте. С другой — позволяют увидеть, почему этот текст стал столь значимым для психоаналитической традиции и почему он остаётся важным сегодня не только для историка идей, но и для практикующего психолога, психотерапевта, психоаналитика, преподавателя и исследователя.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.