Виктор Никитин – Православие без иллюзий: о вере, страхе и человеческой ответственности (страница 2)

Но проблема начинается там, где этот факт начинают использовать как универсальный ключ к объяснению самой православной традиции. В подобных интерпретациях создаётся ощущение, будто до этого момента православие существовало в каком-то неопределённом состоянии, а затем было «оформлено», «названо» или даже «создано» решением государственной власти. Это логическая ошибка, которая подменяет предмет разговора.

Государство действительно может закрепить название, утвердить юридическую форму, определить границы дозволенного и недозволенного, использовать церковные структуры в своих интересах или, напротив, уничтожать их. История знает множество таких примеров. Но государство не в состоянии изобрести веру задним числом. Оно может иметь дело только с тем, что уже существует – с традицией, с общиной, с памятью, с символами, укоренёнными в культуре и сознании людей.

Административная история – это история вывесок, уставов, форм собственности, должностей и полномочий. Она важна, потому что через неё видно, как церковь выживала, приспосабливалась, иногда шла на компромиссы, иногда оказывалась инструментом власти. Но она не равна истории веры как внутреннего содержания. Путать эти уровни – всё равно что выводить смысл философии из названия кафедры или содержание искусства из печати министерства.

Особенно наглядно эта путаница проявляется в попытках представить события 1943 года как некий «момент истины», когда якобы было раскрыто подлинное назначение православия. Одни видят в этом доказательство его изначальной зависимости от государства, другие – акт «возрождения», третьи – окончательное разоблачение. Но все эти интерпретации сходятся в одном: они приписывают бюрократическому акту значение, которое он по своей природе иметь не может.

Православная традиция существовала задолго до советского государства, пережила и имперские реформы, и синодальный период, и раскол, и гонения. Она менялась, спорила сама с собой, дробилась, иногда искажалась, но она не возникала по приказу. Точно так же и слово «православие» не нуждается в советском утверждении, чтобы иметь смысл. Оно жило в богослужении, в богословии, в языке веры задолго до того, как попало в формулировки официальных документов.

Когда же административная история начинает подменять собой смысловую, разговор теряет глубину. Вера превращается в функцию государства, а духовная традиция – в подразделение политической системы. Это удобно для полемики, потому что позволяет не разбираться ни в богословии, ни в духовном опыте, ни в реальной жизни верующих. Достаточно показать на архивный документ – и, кажется, всё сказано.

Но история человеческой веры всегда сложнее истории учреждений. Институции могут деградировать, подчиняться, предавать собственные идеалы, но это не означает автоматической фиктивности тех смыслов, которые через них когда-то передавались. И наоборот, высокая духовная идея может существовать в крайне несовершенной, даже уродливой социальной оболочке. Отказ различать эти вещи – признак либо интеллектуальной лености, либо сознательной манипуляции.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.