Виктор Ниекрашас – Нэо – Проза (страница 2)
И потом время проходит сквозь дни, в которых нет ничего, на чём можно задержать взгляд.
– Ты счастлива? – хочется спросить через километры городов и попытаться самому найти ответ.
– Нет! – слышится полный отчаяния ответ.
– Да! – словно гром, звучат наши голоса в унисон.
Какая теперь разница?
Внутри всё сжимается от вибраций её голоса, даже если он скрыт где-то глубоко. Но чёртовым воспоминаниям иногда нет покоя. И я шепчу в пустоту её имя…
Мы так привыкли завоёвывать женщин, что, завоевав, не знаем, что с ними делать…
Я решил заменить «сломанную» любовь на новую. Ворвался в ночной город. Новый мир был другим, или я очень хотел измениться. Тогда это было не важно. Пожалуй, только со временем находятся ответы – или придумываются, исходя из прожитого опыта. Среди многих я нашёл похожую на неё. И для меня это был единственный шанс, хоть ненадолго, не повторять её имя…
Рыжая Санта – так звали мою новую знакомую. Она была обычной еврейской девушкой. Необычное зрелище для любителя карих глаз – разглядывать с вожделением её голубые и наслаждаться взаимным восхищением.
Почему-то ей писатели казались не такими, как предстал перед ней я. Высокий, с болотного цвета глазами и мало говоривший о себе. Все свои секреты я, как мог, упаковывал в своих героев, придавая им форму и подобие тех порядочных людей, на которых хотел быть похож. Может, это и делало меня тогда, как сказал однажды мой далёкий друг, «мрачным романтиком, способным нравиться женщинам с лишним весом».
Санта пригласила меня «погостить» в роскошный семейный дом, где жили её родители. Мать – вечно кормящая рыбок в грязном аквариуме, и отец – всегда вырезающий из мыла странные фигурки. Они не обращали на меня внимания и, наверное, даже не заметили, как я прожил у них на втором этаже три весёлых месяца.
Веселье было вызвано ежедневным употреблением алкоголя в ночных клубах и бездумным сексом, иногда там же. Вот так, чтобы вбить клин в то, что хочется забыть, и раскрываются желания незнакомцев. У меня их было не так много.
Душа – это пустая квартира, в которую складируешь всё, что вызывает приятные моменты. Моя была маленькой комнаткой с голыми стенами и написанным на них одним-единственным именем. И как бы я ни старался стереть его новыми впечатлениями, через время оно вновь появлялось…
Я ничего не хотел знать о Санте. Она же, напротив, расспрашивала обо мне, и мне приходилось вспоминать мысли главного героя из какого-нибудь дешёвого рассказа, который должен был показать меня в выгодном свете. Играть придуманную роль мне было несложно. Я проживал жизни своих героев, значит, был честен перед собой и перед Сантой.
Тогда мне было всё равно: пить, курить или собирать под Новый год в картонные коробки собачье дерьмо и дарить эти «подарки» своим бывшим… Я исчез для многих, а телефон с его сложными цифрами вызывал у меня только раздражение. Потому он уже почти полгода выполнял функцию записной книжки. Большая часть моих мыслей была записана именно там…
Скрип вставляемой плёнки в воспоминания всегда приятен. Память заиграла живыми красками…
Тёплый воздух душного города в образе солнечного зайчика разделил комнату пополам. В этом чистом божьем свете заиграли пылинки, медленно исчезая за его невидимыми пределами.
То лето было настоящим, не в пример нынешним моим временам года.
В съёмной квартире были открыты все окна. Она вышла из душа, и тогда я понял, почему бросил всё к её ногам…
– Мы идём купаться? – продолжала спрашивать Санта, вытащив мой разум из того времени.
– Прости, я задумался, – ответил я, наблюдая, как между нами растворяется дым сигарет того лета.
– Как он будет называться? – спросила Санта.
– Кто? – переспросил я.
– Твой новый рассказ, – лучезарно улыбаясь, сказала она.
– Это пока только образы, образы без сюжета… – соврал я.
– И такое бывает?
– Уже есть, – ответил я и, обняв Санту, пошёл с ней в сторону пляжа, а в голове всё ещё продолжался тот летний диалог…
– А если меня не будет, что ты будешь делать? – спросила Она.
– Стану писателем, – не раздумывая, ответил я.
– Так просто?! – удивилась Она, сделав большие глаза.
– Тогда стану плохим писателем! – улыбнувшись, добавил я.
– А если спросят, почему пишешь? – Она коснулась моей небритой щеки и поцеловала её.
– Надеюсь, меня никто и никогда об этом не спросит! – обнимая её, шёпотом ответил я и подарил поцелуй в ответ…
Что делать мужчине, если нынешняя женщина беспрекословно выполняет все его просьбы и желания?
Мне такие не интересны. Как будто пришёл на сеанс скучного фильма. Ждёшь, когда это всё закончится. Да, бесспорно, фильм прост, герои счастливы, но это счастье без соли. Вкус не дарит радости.
Санта – не моя женщина. Мне не нужно с ней проживать жизнь. Она другая…
– Даже если у нас ничего не получится, мы останемся хорошими друзьями, – сказала однажды Санта, когда мы на третий день знакомства наконец-то выбрались из дома на улицу.
Даже я хотел в это верить, сжимая её маленькую грудь и счастливо улыбаясь, но внутри всё кричало:
– Она не сможет заменить!
Так и вышло. Хоть и прошло больше трёх месяцев, но я старался… Время, проведённое с Сантой, не помогло ничего забыть. Как же мне хотелось одиночества. Познать ту тишину, в которой тусклый жёлтый свет электрической лампочки заставляет тебя бежать в вечерние сумерки. Туда, где тебя давно не ждут…
Свадьба – итог чувств, любви и внезапной беременности. Всё это могло быть моим. Я стоял в стороне и смотрел немое кино. В моих ушах звучал Clint Mansell, как в тот день, когда мы виделись в последний раз.
Лёгкие волны пианино спешили к высоким скалам виолончелей, а картинкой была только она, небрежно бросившая или подарившая мне свой взгляд.
Он был словно нож и вошёл в самое сердце. Прав был Маяковский: «…а самое страшное видели – лицо моё, когда я абсолютно спокоен?»
Нож проворачивался медленно. Я смотрел в её глаза, но уверенно стоял на ногах.
– Я могу тебя простить, ты только подойди ко мне, – летели к ней мои мысли.
– Нет, – падали обломки её скал в моё бушующее море.
На секунду мне показалось, что она смахнула слезу с ресниц. Может, это от её счастья, а не от нашего…
Я прижал указательный и средний пальцы к губам, потом поднял их к виску и подмигнул ей, выстрелил, прошептав: «Бах…»
Она улыбнулась, подарив немного воздуха в тревожной атмосфере, где я задыхался под «Tree of Life» (Clint Mansell).
– Тебе будет неинтересно, – слегка нахмурила брови очередная девушка, пришедшая ко мне на свидание в ближайший бар у моего дома.
– Мне всё интересно, я писатель, – ответил я, взяв её ладони в свои.
Нет, не такие! Такие я целовать не стану, – промелькнула брошенная в воспоминания мысль. Я помню «её» ладони и линии, сквозь которые виднелось наше счастье.
Скучая от её монолога на тему «все мужчины – козлы», я молча рассматривал девушку. Схожесть была, но если взять первые буквы имён моих предыдущих девушек – Женя, Ольга, Полина, Аня, – то сразу станет ясно, что их всех объединяет и что мне нравилось именно в этой девушке…
Эта любовь как алкоголь. Хочется её, залить ею себя, чтобы всё забыть, наполнить до краёв, пусть капельки любви уже не вмещаются. Это должна быть такая доза, от которой наркоман захлёбывается в экстазе приготовленной им самим дряни. Но моё сердце в очередной раз само выплюнет лишнее, чужое, инородное. Без неё нет меня, и ничего нет…
Сидя дома у окна и выдавливая в муках из себя то, что кто-то может пробежать глазами за несколько минут, я понимаю – исписался. Моё море высохло, превратив меня в обычного человека, в того, кем я был при встрече с ней.
Тогда фонтан дарил лёгкую прохладу жаркому вечеру. Я рассматривал проходивших мимо девушек. Появилась она. Капельки воды, несущиеся ввысь, замерли. Моя душа коснулась её в переплетении времён, знаний и ощущений. Мы узнали друг друга. Слова для знакомства не имели значения, мы знали ответ. Время не обращало на нас внимания, мы нашли друг друга. Встречи, признания – всего лишь игра в потоке нашего сознания. Весь мир принадлежал нам, как и раньше. Мы были вместе и навсегда…