Виктор Наговицын – Шесть дней из жизни дознавателя (страница 5)
Кроме того, и по отношении к потерпевшим Габоронов жалость испытывал избирательно. Как-то вызвали в прокуратуру, заставили объясняться, почему он не изъял угнанный автомобиль как вещественное доказательство. Произошёл угон. Собственнику нашли его имущество. Поскольку у потерпевшего был единственный доход в виде занятия извозом на указанном транспортном средстве, Габоронов, конечно же, не стал его изымать как вещественное доказательство, чтоб не лишить человека работы. Передал под ответственное хранение владельцу под расписку.
Далее, было возбуждено уголовное дело. В рамках которого необходимо производить осмотр вещественных доказательств в присутствии понятых. Да вот собственник взял да и продал до этого момента угнанный ранее автомобиль, лишив уголовное дело вещдока. Что взять с потерпевшего? У него жизнь идёт своим чередом. Да и все понимают, что наличие этого авто, после того, как его угнали, вернули, осмотрели и ответственно хранили — лишь формальность. Но с точки зрения закона: захотят участники судебного процесса ознакомиться с вещественным доказательством по делу, а его нет! Дело может развалиться. Адвокат жулика обязательно этим воспользуется. Поэтому, в прокуратуре Габоронова поругали, сказав, что нужно было сделать всё, чтобы вещдок по делу сберечь. И не важно, что в отделе нет места для хранения такого большого вещественного доказательства. Что нет такой практики. Что Габоронов пожалел человека и отдал «кормилицу». Не уберёг, одним словом. А, значит, создал условия для увода от ответственности преступника! О, как звучит. Дисциплинарного взыскания тогда дознаватель не получил, но нервишки Габоронова были потрёпаны. В целом всё обошлось, только лишь из-за того, что на суде адвокат оказался бесплатным и защищал угонщика формально, без интереса.
Поэтому в указанное доброе утро, Габоронов понимал, что с точки зрения закона для прокурорских вся ответственность по неизъятию сейфовых замков была на нём. А жизнь диктует здравый смысл: не оставлять же бланки паспортов в свободном доступе? Может злоумышленники ещё вернутся? Может, их спугнули? Что делать? Как тут быть?
Начальник КМ Ерёмов поздравил Габоронова:
— Ну вот, а ты переживал. Иди, сдавай смену!
— Ага, спасибо! Только нужно второй осмотр написать? — заявил дознаватель, чья смена уже формально закончилась.
— А что ты хочешь ещё осмотреть? Подвал, что ли?
— Да, надо бы.
— А одним осмотром нельзя? Ты же написал, что имеются осколки, так сказать, бетона в подвале.
— Было бы процессуально правильно ещё одним осмотром на входную дверь подвала глянуть и сам подвал.
— Там ничего нет, я смотрел, — заявил опер Шикунов.
— Верю, но это к делу не пришьёшь. Думаешь мне оно хочется? Просто, чтоб прокурорские потом материал не завернули. Теоретически там инструмент может быть. Электричество они откуда-то взяли? Розетка там. Не знаю. Если там ничего нет, то так и напишем. Нам же проще. Но составить второй осмотр надо. Пока вон понятые есть.
— Паш, иди, проводи во двор, — попросил подполковник Ерёмов старшего лейтенанта Шикунова помочь дознавателю. Оказать, так с сказать, оперативное сопровождение.
Каждое нераскрытое преступление, содержит в себе тайну. Сотрудников милиции в этом плане трудно уже чем-то удивить. Но иногда и такое случается…
Глава 2. Распускать свои ноги — не мешки ворочать
Начальник ОУФМС Хвостенко и глава всех оперов Ерёмов остались в осмотренном кабинете паспортного стола.
Дознаватель, опер, эксперт и понятые стали проталкиваться среди толпы людей, нуждавшихся в миграционных услугах. Вся очередь с улицы мигрировала в коридор учреждения, поскольку часы отбили начало приёма. Протиснуться предстояло всего лишь от кабинета начальника ФМС до выхода на улицу.
Однако, как только понятые поняли, что милиционеры хотят их ещё куда-то потащить, сразу пошли в отказ:
— Не, уважаемые, отпустите, а? У меня очередь в пятый кабинет, я с утра занимал, вон за тем человеком, который туда вошёл. Ко мне брат приехал, надо ему прописку делать, — взмолился Рахметов.
— А мне на работу надо, опаздываю уже, — подхватил Мирошников.
— Да я скажу потом начальнику, Вас примут, — оперуполномоченный Шикунов, с чертами лица как у русского и советского поэта Владимира Маяковского, попытался таким образом заинтересовать Рахметова.
— Не, спасибо, я с утра очередь занимал, как раз я следующий, я тут останусь.
— Ты паспорта у них проверял? — спросил дознаватель Габоронов у Шикунова, чтобы убедиться в том, что личности понятых установлены. А то граждане могут и просто назваться «левыми» именами, потом ищи их.
— У Рахметова есть, гражданин России, — и добавил тихо Габоронову, — Как ни странно. Остальные иностранцами оказались. Поэтому я вот, прохожего попросил, Мирошникова. С собой у него паспорта нет, но утверждает, что местный.
— Да я местный! Зачем мне с собой паспорт таскать?
— Самый популярный ответ, — улыбнулся Габоронов, — Паспорта для того и выдают, чтоб они дома лежали. Скажите на всякий случай номера телефонов, запишу в осмотр около Ваших ФИО.
Но Габоронов пронзительно посмотрел на старшего лейтенанта Шикунова, дав понять, что тот поступил неправильно. Личность понятого не установлена, а в протокол осмотра Мирошников уже вписан. Шикунов, в свою очередь тоже посмотрел на Габоронова взглядом, дающим понять: «А где я тебе в такое время найду понятого в обнимку с паспортом?». Это были два одноклассника, знающих друг друга всю жизнь.
После фиксации номеров дознаватель отпустил понятых.
— Ладно, идите, спасибо за помощь! Только из города не уезжайте, можете понадобиться!
— Как не уезжайте? — испугался Рахметов, — Мне как раз надо…
— Да шучу я, — начал успокаивать Габоронов, — Живите как жили, не думаю, что по такому пустяку Вас будут вызывать.
— Пустяку? — Рахметов удивился ещё больше.
— Та, никого ж не убили, — попытался придать незначительность данному проникновению в паспортный стол и сам дознаватель.
Выйдя из паспортного стола, сотрудников вневедомственной охраны уже не было видно. Ерёмов их отпустил за ненадобностью. Датчики охраны не сработали, на дверях и окнах они были исправны. Объёмных чувствительных элементов, включившихся бы, когда в помещении меняются габариты, то есть кто-то появляется или исчезает, попросту не было. Способ проникновения неординарный, поэтому к сотрудникам, охраняющим данный объект дистанционно, претензий не было.
Звук мелодии сотового телефона заставил Габоронова напрячься: «Что ещё?». Однако на маленьком экранчике телефона он увидел имя звонящего абонента — «Габоронова». Он улыбнулся, но на звонок не ответил. Отклонил его, нажав на красную кнопочку.
— Ну что, Павел Владимирович, пойдём подвал осматривать? Где понятых искать будем? — поинтересовался дознаватель у опера.
— Может лучше пожрём? — Шикунов рад был покушать в любое время! Но, как уже было сказано, в силу полной отдаче милицейскому делу ему это редко удавалось.
— Павел Владимирович, давай закончим с этой дыркой?
— Тогда, Сергей Владимирович, там, во дворе дома понятых и поищем, — между собой они иногда обращались друг к другу уважительно, по имени и отчеству, вытаскивая, так сказать, самих себя из низов.
Снова зазвонил телефон Габоронова. Имя абонента — «Зефирка». Сергей уже не улыбался, и просто не ответил на входящий.
Дознаватель, опер и эксперт вновь предприняли попытку отправиться на осмотр подвала изнутри. Но далеко не ушли.
Снова звонок Габоронову.
— Как я люблю эту работу! — произнёс дознаватель, нажимая на кнопку принятия вызова, — Да, Ольга Юрьевна! Здравия желаю!
— Габоронов, что по Десяткину?
— Всё по-прежнему. Воду мутит. В несознаночку играет. Пытается соскочить. Но я с ним пока только по телефону разговаривал. Никак до меня дойти не может. Или не хочет, — дал краткую характеристику по делу дознаватель.
— Дожимай его! Звони ему, Габоронов, пусть приходит! Скажи, что он в суд по любому пойдёт, зря упирается!
— Ольга Юрьевна, я ещё с дежурства смениться не могу, отправили на осмотр в паспортном. Один написал, теперь на второй выдвинулись…
— Я знаю, где ты Габоронов. Я уже переговорила с Ерёмовым. Они хотят на тебе незначительность сделать. Им нужно в сводке твоё имя, чтоб дознаватель на выезде был, а не следователь. Но там проникновение чистой воды, а не какое-нибудь обрушение бетонного пола.
— Да, тут проникновение так проникновение… — подтвердил подчинённый.
— Отдай осмотр, который ты уже написал, второй не надо. От тебя им и этого хватит. Второй пусть следователь пишет. Десяткину звони. Давай, с тебя пять дел в этом месяце! Не забывай!
— Забудешь такое, Ольга Юрьевна! Каждый месяц эти тараканьи бега.
— Давай, Габоронов, нам не до мелочей! Пятница, двадцатое число, конец месяца, не до шуток! Пять дел! Семь рабочих дней!
— А как же, с ночи же я? Поспать бы!
— На том свете выспимся! Давай Габоронов, звони Десяткину!
— Есть. Понял. Выполняю, — произнёс на этот раз без энтузиазма Сергей Габоронов.
— Что там? — поинтересовался Шикунов.
— Начальница звонила. Ухожу я от вас. Держи осмотр в материал. Сказали, второй мне не надо писать. Узнаешь что-нибудь по данному факту, намекни, — обратился Габоронов к Шикунову имея в виду всё происшествие в целом, — Интересно всё-таки, кто ж такой дерзкий, что б в паспортный стол так с низу постучаться.