Виктор Мясников – Изумруд – камень смерти (страница 37)

У Вовца мурашки пробежали по спине, перескочили на голову и там продолжили беготню: то ли волосы на голове шевелились, то ли стремительно седели. У него вспотел лоб и сильно зачесалась переносица. Возникло невыносимое ощущение наведенного прицела, он прямо-таки физически почувствовал, как черный крестик, награвированный на стеклышке оптического прицела, замер у него между глаз. Казалось, еще секунда, и пуля просверлит здесь аккуратную дырочку. Это жуткое ощущение сковало его, он продолжал неподвижно лежать в прежней позе, хотя следовало тут же уронить голову вниз лицом, спрятаться за рюкзаком, сразу перекатиться к костру, сунуть в угли кончик бикфордова шнура и швырнуть вторую шашку в сторону врага. А после взрыва, пока дым не рассеялся, жарить в лес во все лопатки, и хрен с ними, с изумрудами.

Но тут в затылок ему легонько тюкнуло что-то железное, и тихий проникновенный голос посоветовал:

– Не двигайся, а то стрельну. Вот так, умница. А теперь отпусти ружьишко и сделай ручки в стороны.

Если бы пироксилин был хорошим взрывчатым веществом, его бы применяли до сих пор. Если бы брошенная Вовцом бомба имела стальную оболочку, ее осколки могли бы кого-нибудь ранить или даже убить. Но взорванная шашка была, как говорят эксперты, устройством безоболочечного типа, и поражающими факторами в этом случае могли быть только температура взрыва и взрывная волна. Пока шашка летела по воздуху и катилась по тропке, дымя шнуром, незваные гости попрыгали в разные стороны и растянулись на земле. Рыжему Коту в очередной раз не повезло. Он, как настоящий крутой пацан, уже успел привыкнуть все делать с вальяжной показной ленцой, вот и промешкал. Взрывной волной ему оторвало пластырь и унесло вместе с присохшими коростами, а могло бы и голову снести. Вот он и сидел, оглушенный, слушал дурной звон в пустой башке, придерживая ее руками, чтоб не отвалилась, а по лицу струилась кровь из разодранной переносицы и прочищенных давлением воздуха ноздрей. Как говорится, хорошо, что мозгов нет, а то бы точно сотрясение заработал.

Зато остальные отделались только звоном в ушах. Один из охотников тут же побежал в обход поляны и, пока Вовец, развесив уши, слушал банальную проповедь пацифизма, бесшумно подкрался сзади и взял его в плен. На угрюмое замечание Жвачного Быка, мол, шмалял бы падлу в затылок и всех делов, охотник ответил, что нанимался на другую работу, а за мокруху плата раз в сорок выше будет. Он забрал в качестве трофея "Ремингтон", а Бык, первым сообразивший, что опасности больше нет, и подбежавший урвать что-нибудь, ухватил пироксилиновую калабашку. Теперь, как ребенок новой игрушкой, баловался ею, то перебрасывая из руки в руку, то помахивая черным огнеопасным хвостиком. Ченшину даже потрогать не позволил, только посмотреть у себя в руках. Тот мельком оглядел заклеенную в полиэтилен шашку, презрительно бросил: "Самоделка!" – и кинулся шарить по рюкзакам. Никто не обратил внимания, как торопливо он скомкал валявшийся на земле старый свитер и сунул под мышку. Только Вовец, увидев у него этот сверток, понял, куда из рюкзака Серого откочевали изумруды, без малого четверть ведра. Конечно, приятного мало сидеть под дулом винтовки, но он чувствовал себя достаточно уверенно и спокойно.

Ребятам удалось убежать, значит, и с ним расправиться стало гораздо сложней, как-никак трое свидетелей где-то бродят. Да и он никого не убил, не изувечил слишком сильно, следовательно, серьезного повода, чтобы его казнить, пока нет. Тем временем, пока налетчики приводили в порядок амуницию, зализывали царапины и обтирали грязь с физиономий, можно было собраться с мыслями, морально подготовиться к неприятностям. То, что они скоро начнутся, Вовец не

сомневался и раздумывал: орать или сцепить зубы и молчать, когда начнётся истязание. Решил вопить во всю глотку, так легче боль переносится, да и услышать кто-нибудь может, вмешаться. Хотя кому тут слышать, в глухом лесу?

Красавчик Ченшин отыскал в траве свою рацию и связался со второй группой захвата, бравшей у плотины другую четверку хитников. У тех все прошло гладко, без эксцессов. Мужички покорно подняли руки и отдались на милость победителям. Вскоре их привели на гору. Потом Коля прошерстил оставленные рюкзаки, нашел топографические карты и конфисковал в свою пользу. Как большинство хитников, Клим никогда не обозначал найденных месторождений, отмечая только дороги, удобные места стоянок и чужие разработки, поэтому Ченшин не мог узнать, где находится изумрудная шахта, а увидал только чужие точки бурения, которые и так были ему хорошо известны. Зато его охотники наблюдали через оптику, как в штольню прятали большой тюк, и сразу разыскали забросанную камнями яму. Возле не все и собрались, даже Вовца привели. Мужиков, захваченных у плотины, заставили раскапывать. Тем временем шубинские орлы выпотрошили их рюкзаки и принялись уничтожать обнаруженную провизию – наперегонки жрать оттаявшую на жаре тушенку и сосать сгущенку из продырявленных банок. Пренебрежительно-брезгливые взгляды охотников, никогда бы не унизившихся до столь пошлого грабежа, их нисколько не смущали.

Пока хмурые хитники с ленивым покряхтыванием выбрасывали из ямы камни, Ченшин беседовал с Вовцом, представившись для начала и разрешив называть себя просто Колей. Вовец своей фамилии не сказал и назвался просто Володей. Его настораживало и беспокоило любезное обхождение, за этим чувствовался какой-то подвох.

– Где служил, Володя? – Ченшин с ходу взял быка за рога. – Чувствуется школа. Спецподготовочку изрядную прошел?

Вовец неопределенно повел плечом. Не бойся, не раскрывайся, не проси – этих принципов он сейчас держался. Поэтому лицо старался сохранять невозмутимым, глаза скучными, а мышцы расслабленными. Два охотника постоянно держали его под прицелом, чтоб чего не выкинул, а Ченшин старался находиться на расстоянии шага. Суть вопроса дошла не сразу, и Вовец улыбнулся, когда понял, что его принимают за спецназовца. Николай протянул ему раскрытую пачку "Мальборо", вероятно, полагал, что сигарета сближает и способствует откровенности в разговоре.

– Не курю, – отказался Вовец.

– Вот как? – Ченшин удивленно вскинул брови. – Ловко! Значит, специально отвлекал, прикидывался, а потом фитиль поджог?

– Выходит, так, – согласился Вовец. В голове у него начал вырисовываться план. – Хочешь знать, где служу? – Раз Ченшин принял его за бывшего спецназовца, следует эту мысль развивать. – В армейской разведке. А подчиняюсь непосредственно штабу округа. А ты кто?

Он старался не смотреть в лицо собеседнику, чтобы не смущать, да и самому не смущаться собственной бепардонной лжи. Ченшин помалкивал, размышляя о возникшей ситуации и возможных последствиях. Вовец, удовлетворенный своим пробным камнем и вдохновленный заминкой бывшего следователя, продолжил:

– Сам понимаешь, мы тут неофициально, но по направлению, – вот теперь он повернулся к Ченшину и многозначительно посмотрел прямо в глаза. – Не надо было тебе, Коля, сюда приходить, сложности создавать…

– Брось, – раздраженно прервал его Ченшин, – я тебе не верю.

– Вольному воля, – Вовец снова безразлично пожал плечами, – моё дело предупредить, чтобы потом не обижался. – Он обернулся. Двое охотников сидели на траве в пяти шагах, держали пальцы на курках. – Слышь, стрелки! – крикнул им Вовец. – Я прапорщик из разведроты штаба округа. Здесь отрабатываю учебно-боевую задачу. Убирались бы вы подобру-поздорову, пока мои орлы не нагрянули.

Охотники переглянулись, их такой расклад явно не устраивал. Громко сказанные слова услышали и другие. Хитники сразу прекратили ворочать камни и выжидательно уставились на Вовца, словно власть перешла к нему. Шубинские рэкетиры зашептались, задергались. Было их аж шесть человек – экипажи двух машин. Еще один охотник, ходивший кругами и снимавший все происходившее на видеокамеру, сразу прекратил съемку и закрыл объектив крышкой.

– Ладно, – Ченшин вынул из кармана и развернул красные "корочки", – видишь, удостоверение. А где твое?

Вовец прочитал и убедился, что перед ним действительно следователь областной прокуратуры, но не поверил. Подозрительные мужики с винтовками, тагильские рэкетюги в свите… Ченшин просто не сдал удостоверение, когда увольнялся, чтобы при случае козырять им. Но сегодня был не тот случай. Таинственный Володя никак не прореагировал.

– Что ж, будем через органы выяснять, что ты за птица, – сказал Ченшин с угрожающей интонацией. – А вы что встали? – набросился на хитников. – Копай дальше.

Он решил отложить конкретный разговор с "прапорщиком" до более подходящего времени, а сейчас следовало пресечь разброд в команде.

– Эй! – неожиданно закричал Вовец, обращаясь к хитникам. – Хорош там ковыряться, вылезай! Тайник заминирован. – Повернулся к недовольному Ченшину. – Пусти, разряжу. Или отведи меня подальше, я на тот свет не тороплюсь.

Хита тут же полезла из ямы, норовя отбежать подальше, а шубинские попятились в стороны. Вовец пошел к шахте, и Ченшин его не остановил, только выругался. Все его планы летели к черту. Тем временем Вовец спрыгнул в яму и принялся быстро выкидывать камни. Лаз в шахту был уже почти откопан, следовало подобрать мелкий гравий и глину. Он высунулся наружу и попросил у хитников лопату. Но Ченшин не позволил им подойти, сам принес и встал наверху, нервно расстегивая и снова застегивая ремешок кобуры. Вовец, не обращая на него внимания, аккуратно выгреб всю каменную мелочь и выбросил наружу. Следом выкинул деревянный щит, прикрывавший вход в штольню. Потом встал на колени и сунулся головой в лаз. Теперь можно было бесшумно посмеяться. За спиной послышался металлический щелчок. Похоже, этот красавец в репортерской жилетке изготовил к стрельбе пистолет, испугался, что Вовец припас какой-нибудь спецназовский фокус. Он не ошибся, почти сразу за входом Серж сложил к стенке половину своего пироксилина, надо было только придумать, чем запалить огнепроводные шнуры. Если бы нашлись спички, Вовец, прячась в яме, как в окопе, забросал бы всю банду взрывчаткой. Сейчас он уже жалел, что столь опрометчиво бросил курить. У Николая, что ли, попросить? Он осторожно спятился назад, оглянулся. Черный зрачок пистолетного дула смотрел ему в лоб.