Виктор Музис – А я еду за туманом и за запахом тайги. Рассказы геолога (страница 4)
Помню, мы сгрудились на рюкзаках в конце коридора у окна на втором этаже, а нас стали прогонять. Мы зашумели, что не уйдем и вызванный милиционер предложил провести ночь в его комнате на кожаном диване. Там мы эту ночь худо-бедно и провели…
БМК – малый буксирный катер
Но вот наконец-то мы все же вылетаем до Зырянки.
В дороге нас обдавало тепло столовых в местах промежуточных посадок ИЛ-14 в Оймяконе и Усть-Нере. В них веяло радушием и теплом души персонала…
Особенно запомнились подносы со свежевыпеченными теплыми булочками и стаканами какао и киселя…
Поселок Лобуя. Здание администрации гулага
В Зырянке партия Каца поставила две шатровые 10-ки рядом со зданием аэропорта у забора метеостанции и мы часто наблюдали за запуском шаров метеозондов.
Из Зырянки до Среднеколымска часа 2—3 на АН-2. А из него 18 км на МИ-4 или на БМК до поселка Лобуя.
Бетонный каземат лагеря гулага снаружи
В поселке Лобуя, бывшем лагере Гулага, база была организована в здании бывшей администрации лагеря. Теперь его занимала наша администрация и работники бухгалтерии. Они же занимали и жилые комнаты.
Бетонный каземат лагеря гулага внутри
Сохранились, глазеющие пустыми глазницами окон, бетонные коробки, где стояли динамо-машины. Их, почему-то не использовали под жилье, которого очень не хватало, когда на базе собирались коллективы всех партий экспедиции.
Здание на обрыве над Колымой использовалось под клуб.
Мы ходили в него посмотреть какой-нибудь фильм. Причем, показав половину, киномеханик выходил и собирал по 30 копеек с присутствующих. Затем продолжал показ.
Здание клуба
По краям поселка сохранились и остатки заборов с колючей проволокой…
Посредине площадки был построен склад, куда завозилось продовольствие и снаряжение для партий, откуда мы его и получали. В нем же были и полки для имущества партий. Построили и навес для столовой, где питались все сотрудники базы, где кормили и нас, что было очень удобно. Но жилья остро не хватало и позднее построили еще две бревенчатые избушки для начальника экспедиции и женщин бухгалтерии.
Мы же на ночь старались устроиться где придется. Это было проблемой и только одной осенью нас всех скопом разместили в строящейся новой избе магазина.
Антенны радиолинейной связи
На сопке располагалась небольшая воинская часть радиосвязи с большими квадратными бело-красными антеннами.
БМК – буксирный малый катер
Дорога осенью домой была так же неприятна, как и весенняя из Москвы.
МИ-4
Теперь обратно – до Средне-Колымска на вертолете МИ-4 или БМК.
До Зырянки на АН-2.
До Якутска на ИЛ-14.
Ну а в Якутске опять та же морока, только погода была уже даже не осенняя, а скорее предзимняя, холодная.
Вылететь старались на любом проходящем рейсе – через Иркутск, Новосибирск, Красноярск, Свердловск… Лишь бы вылететь!
ИЛ-14
Меня так раздражали эти ночевки в Якутске, что я придумал все-таки, как облегчить свою участь. Наученный горьким опытом этих ночевок, я стал брать с собой надувной резиновый матрас. Днем его можно было зафиксировать в положении «сидя», на ночь – «лежа».
ТУ-104
Москва встречала меня обычно сентябрьскими каплями дождя, стекающими по стеклу иллюминатора ИЛ-18 или ТУ-104 в аэропорту Домодедово.
КОЛЫМА. МОИ СЕЗОНЫ
ВСТУПЛЕНИЕ
Поступив на вечернее отделение геологического факультета МГУ и будучи стараниями моего отца принятым в Аэрогеологическую экспедицию ВАГТа, я провел свой первый полевой сезон в Забайкалье в бассейне реки Чара – ее притоков Апсат и Сакукан. В геолого-съемочной партии научился мыть шлихи деревянным лотком, ходить в маршруты с радиометром, ставить палатки, владеть двуручной пилой Дружба-2 и топором, и даже ездить верхом на олене…
Но, к следующему сезону нашей экспедиции поручили вести геолого-съемочные работы еще и в бассейне реки Колымы и экспедиция разделилась на две части: Забайкальскую №2 и Колымскую №8. Меня определили в Колымскую в тематическую партию Шульгиной В. С.
Дело в том, что большая часть района работ была задернована, особенно ее левобережье – так называемой Колымской низменности, и Шульгиной было поручено изучение разрезов и составление стратиграфической колонки для съемочных партий.
Правобережье же Колымы было горной частью.
Геологические партии нашей экспедиции базировались в поселках Зырянка и Лобуя (в 14 км ниже Среднеколымска), расположенных прямо на берегах реки Колыма. Зырянка по весне часто подтапливалась высокой водой после ледохода и следы этих подтопов хорошо видны были полосой до окон первого этажа. Меня удивляло, как же можно жить в таких условиях.
Здание клуба на краю поселка
Лобуе же подтопление не грозило, так как этот поселок располагался на высоком обрывистом берегу.
Здание клуба в пос. Лобуя
Как была устроена база в Зырянке, я уже не помню. Запомнилось только, что партия Каца А. Г. установила две 10-местные палатки в палисаднике при станции метеослужбы, где можно было остановиться и переночевать до вылета в Лобую.
Палатка 10-ти местная
Туда мы вылетали на АН-2 до Среднеколымска, откуда вертолетом до Лобуи. Если вертолетом по каким-то случаям вылететь не удавалось, за нами приходил катер БМК Кости Кочемасова с небольшой баржей, арендованный экспедицией, где Костя был оформлен мотористом.
Катер БМК
Но чаще мы располагались в трюме в передней части катера и, скорчившись, терпели неудобства – благо плыть было недалеко.
ПОСЕЛОК ЛОБУЯ
Но вот, слава богу, мы в Лобуе. Сама база располагалась на площадке бывшего лагеря Гулага, Административное здание привели в порядок наши умельцы – застеклили окна, настелили полы, завезли бэушную мебель: столы, стулья, кровати. и оно использовалось как рабочее помещение, так и как жилое, где комнаты занимали работники бухгалтерии.
Административное здание до ремонта
Помню только, что женщины наши подселялись к работницам администрации (отдела кадров, бухгалтерии и планового), а мы слонялись по поселку, думая, где бы переночевать. Весной, может быть, ставили палатку, не помню, а вот осенью, в сентябре в палатке было уже не ах-ти, даже с печкой. уже и снег лежал, и температура отрицательная была, и «Северное сияние» по небу гуляло…
Но места, где можно было бы остановиться катастрофически не хватало и позже была сложена бревенчатая избушка, разделенная на две половины – одна для начальника экспедиции, другая – для сотрудников.
На территории были два бетонных каземата, где когда-то стояли дизельные агрегаты. Почему их не приспособили под жилье, непонятно. Мы их тоже не использовали, так как они были замусорены и загажены.
Вид каземата снаружи
Вид каземата внутри
На территории был построен склад для хранения снаряжения и продовольствия, откуда мы их и получали, и полки, куда складывали на хранение полученное имущество по приезде осенью.
В поселке был магазин, где можно было купить что-нибудь съестное. Я очень любил покупать вафли с фруктовой начинкой, продававшиеся на вес и стоящие очень дешево. Я покупал их килограммами, а в Москве такие вафли появились много позже, в красивой мелкой упаковке и гораздо дороже. Видно упаковка обходилась дороже, чем изготовление самих вафель (шучу).
Антены радиорелейной связи
По краям площадки еще сохранились остатки ограждений с колючей проволокой.
А на вершине сопки располагалась в/ч дальней радиорелейной связи с большими бело-красными антенами.
Видимо для ночевок мы ставили палатку и лишь однажды нам повезло: сотрудникам съехавшихся партий разрешили переночевать в пустой избе строящегося нового магазина.
Расстелили мы резиновые матрасы у стен, на них постелили кошму, на нее спальные мешки. Посредине комнаты был сооружен стол, на него выставили нехитрую закуску (хлеб, консервы) ну и конечно начался непрекращающийся гудеж – очень уж соскучились наши старшие товарищи по белому водочному вину… Ну и дорвались, наконец…
В действующем магазине у нас с удовольствием принимали за наличные оставшиеся после сезона продукты, особенно те, что были в дефиците: сливочное масло, например, консервы и т. п.
Шульгина за описанием опорного разреза