Виктор Муравьёв – Судьба, жизнь и идиоты (страница 9)

— Почему?

Никита посмотрел на него.

— Пейзаж понравился.

Петрович свернул.

Спустя ещё пару минут стало окончательно понятно, что никакого Лесного посёлка сегодня не будет. Дорога вывела их в старую промзону, где фонари попадались через один, асфальт давно перестал делать вид, что за ним ухаживают, а по обеим сторонам стояли тёмные корпуса предприятий, переживших собственное назначение.

Один из них они знали особенно хорошо.

Когда-то здесь производили шерсть. Большой по местным меркам завод кормил половину района, дымил трубами и исправно существовал до конца девяностых, пока в девяносто восьмом не обанкротился окончательно.

После этого его несколько раз пытались оживить. Кто-то собирался открыть здесь склад, кто-то — производство мебели, потом говорили про автосервис, потом ещё про что-то чрезвычайно перспективное, чего никто уже не помнил.

Ничего не приживалось.

Одни арендаторы съезжали, другие разорялись, третьи исчезали ещё до того, как успевали повесить вывеску.

Местные давно решили, что место проклято.

Петрович считал это убедительным аргументом.

— Во, — сказал он, указывая на тёмные корпуса. — Сюда.

— Почему сюда? — спросил Руслан.

— А ты посмотри.

Руслан посмотрел.

— Посмотрел.

— Ну вот.

Это объяснение всех почему-то устроило.

Они остановились перед одним из старых зданий. Тащить тело внутрь никто не захотел, да в этом и не было особого смысла. После недолгого и совершенно бесполезного обсуждения решили оставить его возле корпуса.

Когда всё было закончено, четверо ещё некоторое время стояли рядом, не зная, что теперь полагается делать.

Никита первым нарушил молчание:

— Как-то нехорошо.

Диман посмотрел на него.

— Что именно?

— Ну так.

— Очень конкретно.

Никита указал на оставленного человека.

— Связанным оставлять.

Руслан нахмурился.

— А какая ему теперь разница?

— Ему, может, и разницы нет. Мне есть.

Петрович серьёзно кивнул.

— Правильно. Некультурно.

После короткого спора они убрали скотч с рук и ног и отступили на несколько шагов, оценивая результат так, словно только что закончили переставлять мебель.

— Вот, — удовлетворённо сказал Петрович. — Уже по-человечески.

Никита посмотрел на него, но отвечать не стал.

Через минуту все снова сидели в машине.

Петрович завёл двигатель, и старый завод медленно поплыл назад, растворяясь в темноте за грязным задним стеклом. Никто особенно не разговаривал. Даже Руслан, обычно неспособный долго молчать, сидел, глядя в окно.

Первым тишину нарушило радио.

Вернее, радио пыталось её нарушить.

Из динамиков доносились треск, шипение и обрывки голосов, которые возникали на секунду и тут же исчезали. Петрович покрутил ручку настройки, поймал что-то похожее на музыку, потерял, снова поймал помехи и недовольно цокнул языком.

Потом вдруг хихикнул.

— А я подготовился.

Он одной рукой полез куда-то назад, в карман сиденья, некоторое время там шарил и наконец вытащил старую аудиокассету.

Никита посмотрел на неё.

— Только не это.

Петрович несколько раз хлопнул кассетой по ладони, словно собирался разбудить её после многолетнего сна.

— Лучше песни, чем «Ласковый май», под сегодняшнюю тематику я вообще не вижу.

Диман медленно повернул к нему голову.

— Ты ещё скажи, что специально с собой взял.

Петрович улыбнулся.

— А вот этого мы уже никогда не узнаем.

Внутри старого корпуса было шумно.

К вечеру сюда натаскали несколько неоновых ламп, развесили их где пришлось, протянули через окна удлинители и поставили посреди просторного цеха здоровенный JBL PartyBox, который теперь старательно доказывал оставшимся стенам, что бас способен заменить штукатурку.

Играло что-то рэповое. Музыка билась о бетон, уходила под высокий потолок и возвращалась оттуда уже гулом. В полумраке двигались люди, мелькали лица, пластиковые стаканы переходили из рук в руки, кто-то смеялся так громко, будто рассказывал последнюю хорошую шутку на земле.

Народу собралось много — в основном лет семнадцати-двадцати. Кто-то танцевал, кто-то сидел прямо на старых поддонах у стены, кто-то спорил о чём-то возле колонки, перекрикивая музыку и совершенно не слыша ответов.

Максим взял свою девушку за руку и потянул к остальным.

— Пойдём.

— Куда?

— Танцевать.

Она улыбнулась и пошла за ним.

Поначалу всё было нормально. Они двигались почти вплотную друг к другу, иногда сталкивались плечами, смеялись, и Максим даже успел решить, что вечер наконец-то складывается как надо.

Потом она заметила, куда он смотрит.

Через несколько человек танцевала девушка в светлой майке. Максим задержал на ней взгляд всего на несколько секунд, но нескольких секунд оказалось достаточно.