Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 8 (страница 23)

— Доктор Кацураги, я устал бегать за вами! — заявил Варун. — Мне нужны ваши знания. Я просто обязан их получить любой ценой!

— Господин Варун Тхаккар, — спокойно произнёс я. — Не знаю, как в Индии, но в Японии насильно удерживать людей противозаконно. А уж прерывать вечерний приём кофе — это уже посягательство на здравый смысл.

— Простите, доктор Кацураги, но я не отступлюсь, — помотал головой хирург, медленно ступая вдоль стены.

Это уже даже не смешно! Варун приближается ко мне, словно хищник какой-то. Будто, выпив моей крови, он получит все необходимые знания.

— Если фотографии, которые мы видели, это не фотошоп, но у меня к вам очень много вопросов, — напряжённо сглотнув сухой ком, произнёс Варун Тхаккар.

— Вы имеете ввиду фотографии с операций? — уточнил я. — Кстати, кто вам их прислал?

Должен же я знать, кому открутить голову по возвращении в Японию.

— Господин Ясуда Кенши, заведующий вашим хирургическим отделением, — ответил Варун.

Ну Ясуда! Повезёт ему, если я остыну за оставшиеся две недели отпуска. Иначе заведующего опять придётся отправить на больничный. Хотя я уверен, что он просто хотел похвалиться перед коллегами, как качественно мы проводим операции. Он ведь и не думал, что я окажусь в Индии рано или поздно.

— Ладно, доктор Тхаккар, — вздохнул я, уселся в кресло и неспешно отпил горький американо. — Давайте обойдёмся без этих игры в «кошки-мышки». Сядьте, поговорим в спокойной обстановке.

Варун Тхаккар согласился на моё предложение и расположился напротив меня. Я же тем временем пытался придумать, как помочь своим индийским коллегам хирургам, но при этом не раскрыть тайны лекарской магии. Ведь именно благодаря ей мои швы практически не видны уже через пару недель после операции.

— Для начала объясните, пожалуйста, доктор Тхаккар, — начал я, — а где ваши коллеги? В прошлый раз вы устроили на меня настоящую облаву. Надеюсь, они не ждут, что вы меня связанного вытащите из ординаторской?

— Нет, доктор Кацураги, я здесь один, — заявил Варун Тхаккар. — Мои коллеги не знают, что вы здесь. Я специально дожидался возможности встретиться и поговорить с вами с глазу на глаз.

— Заинтриговали, — признался я. — Хотите, чтобы я рассказал вам о своей технике, но при этом не стал делиться с другими?

— Нет, не подумайте, что я просто хочу обойти своих коллег конкурентов, — помотал головой хирург. — Просто мне особенно хочется узнать ваш секрет, потому что… — он осёкся. — Вам может показаться, что я отношусь с неуважением к другим пластическим хирургам, когда озвучу своё мнение. Пожалуйста, постарайтесь понять.

— Расслабьтесь, доктор Тхаккар, я не собираюсь вас осуждать, — кивнул я.

— Дело в том, что профиль пластических операций, которые выполняю я, сильно отличается от того, чем занимаются мои коллеги, — объяснил он. — Может, вас это и удивит, но я не считаю, что пластические хирурги, которые оперируют тех, кого банально не устраивает их внешность, занимаются полной ерундой.

— Многие бы с вами поспорили, — подметил я. — А чем занимаетесь вы, доктор Тхаккар?

— Я помогаю восстановить утраченную внешность, доктор Кацураги. Ожоги, травмы и другие болезни часто уродуют людей. Я оперирую только таких пациентов, — заявил он. — Если кого-то не устраивает форма носа или другие черты лица, которые человек получил от рождения в своём генетическом коде, я передаю такого клиента коллегам.

Ого, а этот Варун Тхаккар довольно интересный человек. Опять же, не каждый пациент и даже врач согласится с его мнением, но выбранный им путь достоин уважения.

— Я правильно понимаю, доктор Тхаккар, что вы отказываетесь таким образом от потенциальной выгоды? — спросил я. — Ведь, если бы вы оперировали всех пациентов, денег было бы больше.

— Меня не интересуют деньги, доктор Кацураги, — ответил он. — Вернее, они у меня стоят не на первом месте. Посмотрите внимательно на моё лицо. Вы что-нибудь замечаете?

Его вопрос застал меня врасплох. До этого я не задумывался, что с Варуном Тхаккаром может быть что-то не так. И это был один из тех редких случаев, когда без использования «анализа» я даже не мог заподозрить в сидящем передо мной человеке какие-либо изменения.

А они были.

«Гистологический анализ» показал, что кожа на его лице изменена. Когда-то он пережил пересадку, однако, стоит отметить, ни швов, ни других следов от операции у него не осталось.

— Пересадка кожи, — подметил я. — Скорее всего, с бедра на лицо.

— Ничего-то от вас не скроешь, доктор Кацураги, — кивнул он. — Всё верно. Качественная работа, правда? Но эту операцию провели очень давно, я тогда ещё учился в школе.

Я не стал спрашивать, что случилось, поскольку интересоваться такими вещами попросту не тактично даже у коллеги. Но Варун Тхаккар понял причину моего молчания и объяснился сам.

— Пожар, доктор Кацураги, — сказал он. — Мой отец был пьяницей. Не уследил за газом, в итоге сгорел весь дом. Мать в тот день, к счастью, была на работе. Отец сгорел, а моё лицо сильно пострадало. Хирург, который меня оперировал, работал в этой больнице. Сейчас он уже на пенсии и вряд ли даже вспомнит, что у него двадцать лет назад был такой пациент, как я. Однако я обязан ему не только лицом, но и призванием. Он тоже принимал только тех людей, кого обезобразили болезни или несчастные случаи.

Я понимал, к чему клонит Варун Тхаккар. Он сделал несколько оговорок и уточнил, что ни в коем случае не осуждает своих коллег. Но мне уже было ясно, что он хочет показать, что его операции важнее, чем операции других пластических хирургов.

И в чём-то я был с ним согласен. Неспроста ведь любой пластический хирург перед тем, как взяться за операцию, обязан запросить у человека справку от психиатра. Существует много психиатрических заболеваний, из-за которых люди не принимают свой внешний вид, вредят себе, а после операции всё равно остаются недовольны.

Это очень скользкая тема, и касаться её в этом разговоре мне не хотелось. Однако история Тхаккара меня зацепила. Я чувствовал, что он не лгал. А ложь от правды я отличать умею.

— Мне приятно, что вы поделились со мной столь личной историей, — сказал я. — Ваш путь действительно достоин восхищения. Согласны ведь, что куда лучше просто поговорить, чем устраивать на меня облавы целым отделением?

— Да разве ж вас иначе нагонишь! — усмехнулся Варун Тхаккар. — Вы постоянно мечетесь из одного места в другое.

— Есть за мной такой грешок. Но, возвращаясь к прежней теме, доктор Тхаккар, ответьте, пожалуйста, на один вопрос. А зачем вам новые техники накладывания швов?

— Как «зачем»? — не понял он. — Чтобы оставлять меньше дефектов на коже пациентов.

— А почему вы считаете, что вы их оставляете больше, чем нужно? — уточнил я. — Могу я посмотреть на ваши работы? Сейчас в отделении есть кто-то, кого вы прооперировали.

— В данный момент нет, — помотал головой он. — Но у меня на телефоне есть альбом с фотографиями. Своего рода, коллекция. Давайте я покажу вам её. Там достаточно чётко отсняты все периоды заживления и итоговый результат.

Варун Тхаккар взял стул и, усевшись рядом со мной, начал показывать свои «работы».

Однако на фотографиях мне не удалось найти каких-либо дефектов. Косметический шов был наложен идеально. Тончайшими нитями с использованием особой техники «вышивания». Лишь у тяжело травмированных пациентов можно было обнаружить линию рубца.

— Что скажете, доктор Кацураги? — с нетерпением спросил он.

— Позвольте, я буду с вами откровенен, доктор Тхаккар, — произнёс я. — Решение мной уже принято. Я не буду рассказывать о своих техниках ни вам, ни вашим коллегам.

Варун Тхаккар побледнел. Но я не хотел скрывать от него правду. Дать пластическим хирургам какие-то феноменальные новые знания я не мог. Они, во многом лучше меня знают, как накладывать косметический шов. Любой опыт, который я попытаюсь им передать, будет обманом. Если, конечно, не раскрыть своих способностей. А я этого делать не хочу.

— Но как же… — потерял дар речи он. — После всего, что я рассказал вам!

— И ваша история меня очень впечатлила, доктор Тхаккар, — улыбнулся я. — Но разве вы не видите, в чём на самом деле проблема?

— Проблема? — напрягся он. — С которым из пациентов? Вы запомнили фотографию?

— Нет-нет, проблема не в ваших пациентах, — ответил я. — Она — в вас.

Варун Тхаккар коснулся своего лица, решив, что я собираюсь критиковать хирурга, который пересаживал ему кожу.

Но я объяснил ему, где именно кроется проблема, указав пальцем на свой лоб.

— Вы чересчур критичны к себе, доктор Тхаккар, — произнёс я. — Ваши работы выполнены с невероятным профессионализмом. Но идеала не бывает, хотя к нему определённо стоит стремиться.

— Доктор Кацураги, вы хотите сказать, что я просто параноик? — удивился он.

— Если честно, именно это я и хочу сказать. Как только я заговорил о проблемах, вы сразу же начали нервно листать фотографии, — объяснил я. — Вы сомневаетесь в своём мастерстве. И вы его загубите, если продолжите подвергать сомнению каждую свою работу.

— Но ваши техники могли бы сделать меня лучше, — нахмурился он.

— Сами подумайте, чему может общий хирург, работающий с брюшной полостью, обучить пластического? — пожал плечами я. — Вы хотите посмотреть, как я удаляю аппендикс? Давайте, если у вас есть такой больной, я покажу на примере. Но для пересадки кожи, удаления жира и коррекции других косметических дефектов это никак не поможет.