Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 7 (страница 25)

— Да, пойдёмте, — ответил я и прошёл назад — в кабинет.

Пока нас не было, пациенты открыли форточки, чтобы проветрить помещение. Как ни странно, пока что никто из присутствующих не решился покинуть зал.

Что ж, значит, ещё не всё потеряно. Мне есть за что побороться.

— Рад, что вы решили проявить силу воли, — похвалил их я. — А теперь послушайте небольшой рассказ. Думаю, про курение вам Лихачёва-сан уже много раз рассказывала. И с его последствиями вы прекрасно знакомы.

— Про электронные сигареты мы тоже уже говорили, — добавила Лихачёва. — И про «айкос» — про тление табака.

— Хорошо, — кивнул я. — Однако, вижу, почти всем присутствующим кажется, будто другие формы никотина безопаснее.

— Я этого не говорил! — встрял Уцуширо Коуга.

— Однако вы все сразу же вновь начали курить, будто затаили обиду, что двое других пациентов начали использовать более «безопасный» источник никотина, — я намеренно сделал акцент на слове «безопасный».

— Если честно, Кацураги-сан, я долго колебался — уходить из зала в течение той минуты или нет, — заявил Уцуширо Коуга. — Как по мне, уж если курить — так обычные сигареты. И не выпендриваться всякой современной ерундой! Безопасности они, видите ли, ищут!

— Уцуширо-сан, — перебил его я. — Повежливее. Вы забыли, что у нас профилактическое собрание?

— Простите, Кацураги-сан, — почесал затылок он. — Просто говорю то, что думаю.

— Вы правы лишь в одном. Никакой безопасности в этом процессе нет, — произнёс я. — Для лёгких — да, не спорю. Если никотин попадает в организм через другие органы, то ваша дыхательная система не страдает. Однако то место, с которым контактирует табак, подвергается не меньшему повреждению. И не стоит забывать, что сам никотин крайне пагубно влияет на организм в любом виде.

— Кацураги-сан, а чем может быть опасен обычный мешочек с табаком? — поинтересовалась Катобаяши Хисэ. — Это ведь — не дым. Я его не глотаю. Просто держу во рту полчаса, а потом достаю.

— Катобаяши-сан, — вздохнул я. — Вы в курсе, что входит в состав порошкового табака, который сейчас именуют «снюсом»?

Этот вид табака тоже запрещён к продаже в Японии, но ничто не мешает людям купить его на чёрном рынке. Правоохранительные органы активно с этим борются, но всё равно ищущий всегда найдёт множество предложений о продаже любого вида табака.

— Ну… Сам табак и вкусовые добавки? — предположила она.

— Верно, а ещё соль и сода. Но проблема не в последних двух. А в химических веществах, которые входят в эти вкусовые добавки. Да и в самом табаке. Вы ведь чувствуете жжение, когда используете такой вид никотина?

— Да, под губой жжёт, — ответила она.

— Разве это не означает, что там уже идёт повреждение? — усмехнулся я. — Послушайте внимательно, как действует такой никотин. Как только вы помещаете этот мешочек в ротовую полость, находящиеся там вещества раздражают слизистую, происходит расширение сосудов и никотин попадает через капилляры в кровоток. Причём довольно быстро. Хроническое повреждение может вызывать заболевания ротовой полости.

— Но ведь только ротовой, правильно? — спросила Катобаяши Хисэ.

— Катобаяши-сан, вы помните, с какими жалобами приходили ко мне изначально? — спросил я. — Если разрешите, я мог бы озвучить ваш пример, чтобы всем было понятно. Если нет — закроем тему.

— Ничего страшного, говорите! — кивнула она.

— Ротовая полость, миндалины, глотка, желудок и пищевод — всё это взаимосвязано. Вы ведь тогда обратились ко мне с просьбой вылечить хронический фарингит, верно? — объяснил я. — Если в ротовой полости будет изменена среда, и бактерии начнут размножаться без какого-либо контроля, заболевание снова вернётся.

— Ой… — испугалась Катобаяши Хисэ.

— Разрушение зубов, кариес, пародонтоз и просто плохой запах изо рта, — продолжил я.

— Слышали, Катобаяши-сан? — крикнул Уцуширо Коуга. — Никто с вами целоваться не захочет!

— Это не смешно, Уцурширо-сан! — сделал замечание я. — Тема серьёзная. При длительном раздражении слизистой будет увеличиваться вероятность возникновения рака полости рта.

Один из пациентов поднял руку.

— Какой-то вопрос?

— Да, Кацураги-сан, — кивнул он. — Я хотел сказать, что бросил курить и перешёл на никотиновые трансдермальные пластыри. А мой знакомый, который работает в другой организации, использует никотиновый спрей и леденцы. Этот вариант, если я правильно понимаю, лучше всех остальных?

— Спорное заявление, — ответил я. — Видите ли, в чём дело, всё то, что вы перечислили, очень хорошо помогает только в том случае, если вы пользуетесь медицинским никотином для постепенного снижения его же дозировки. При неправильном использовании вы попросту замените курение на пластыри и ничего не изменится. Только денег будете тратить больше.

Я взглянул на часы. Время уже позднее. По-хорошему, надо заканчивать все оставшиеся дела и возвращаться домой. А значит, настало время всё это подытожить.

— Друзья, повторюсь, я никого не хочу заставлять насильно. Избавиться от никотиновой зависимости — это ваш выбор. А я могу только помочь вам в этом, подбодрить, направить — и ничего более, — произнёс я. — Поэтому мы с вами перейдём к новой тактике. На сегодня занятие окончено. Лихачёва-сан пришлёт всем дату следующей встречи. Если кто-то из вас больше не захочет бороться — напишите ей в мессенджер, и она уберёт вас из списков. Однако тем, кто останется, я обещаю дополнительную поддержку. Буду лично приходить на некоторые собрания и подбирать индивидуальные схемы отказа. Что ж, а пока что — все свободны, благодарю за внимание.

Я поклонился присутствующим, и пациенты сделали тоже самое. Послышался скрип стульев. Посетители школы толпой направились к выходу. Но по какой-то причине затормозили у самых дверей.

Зашуршали сумки. Пациенты начали выбрасывать в урну пачки сигарет и даже вейп-системы. Катобаяши Хисэ первой покинула кабинет, оставив в мусорке жестяную коробку с порошковым табаком.

Самый дерзкий из пациентов Уцуширо Коуга подошёл ко мне и произнёс:

— Спасибо вам, Кацураги-сан. Прошу простить за балаган, который устроил. Этого больше не повторится.

А затем положил пачку сигарет на стол передо мной.

Лихачёва Хикари бросила на неё жадный взгляд, но я строго взглянул на медсестру и прошептал:

— Даже не вздумайте.

Через пару минут мы с Хикари остались наедине. Из всех присутствовавших только двое не стали выбрасывать свои сигареты. Но это ещё не показатель. У них есть время, чтобы несколько раз передумать. В том числе и те, кто уже выбросил сигареты, могут запросто купить новые. Время покажет, чья воля окажется сильней.

— У меня от вашей речи даже мурашки по коже пробежали, Кацураги-сан, — усмехнулась Хикари. — Спасибо, что помогли. Если честно, когда начался этот бунт, я грешным делом подумала, что и сама снова начну курить вместе с ними.

Девушка вновь заговорила со мной по-русски.

— Рад, что вы справились с соблазном, — улыбнулся я.

— Кстати, про соблазн… — перевела тему Хикари. — Вы сегодня вечером свободны?

— Умеете же вы красиво изъясняться, Лихачёва-сан, — рассмеялся я. — Да, свободен. Но перед этим мне нужно решить ещё пару дел. Если готовы подождать, можем пойти домой вместе.

— Без проблем, — кивнула она. — Я как раз закончу оформлять документацию.

Покинув отделение профилактики, я сразу же устремился в кабинет Такеда Дзюнпея. И застал коллегу как раз в тот момент, когда он, уже сняв халат, начал запирать дверь.

— А, Кацураги-сан? — грустно усмехнулся он. — Почему-то я знал, что вы придёте. Только прошу, давайте обойдёмся без утешений, ладно?

— Я и не собирался вас утешать. Вы, Такеда-сан, вроде не ребёнок.

— С утра им не был.

— Но сообщить всё равно считаю необходимым, — перешёл к делу я. — Проблема решена. Серотониновый синдром у Шинамори-сан возник не из-за вашего антибиотика. Причина была в другом.

— Я в курсе, — кивнул он. — Ватанабэ-сан уже мне рассказал. Спасибо за расследование, Кацураги-сан. Но заявление заведующий уже подписал.

— Какое заявление? — послышался за нашими спинами голос Ватанабэ Кайто. — Такеда-сан, вы случайно не из-за своего увольнения тут плачетесь в халат Кацураги-сана?

— Очень смешно, — фыркнул Такеда.

— Да на самом деле ничего смешного нет, вы заявление заполнили неправильно, — произнёс Ватанабэ Кайто. — Пришлось его уничтожить. Только бумагу мою зря попортили!

— Что? — удивился Такеда Дзюнпей. — Ватанабэ-сан, вы что себе позволяете? Тогда я напишу новое! Пойдёмте…

— Не сегодня, — перебил его заведующий. — Я уже домой ухожу. Завтра напишете новое.

— Но завтра — суббота! — воскликнул Такеда.

— Да? — усмехнулся Ватанабэ. — В таком случае у вас есть почти трое суток, чтобы передумать. И да… Прошу меня простить за бестактность. Был неправ, когда набрасывался на вас с обвинениями. Хороших выходных.

Заведующий оставил нас наедине. Такеда Дзюнпей тяжело вздохнул, поклонился мне и молча побрёл к выходу из поликлиники. На лестнице он столкнулся с Хибари Котецу. Причём столкнулся буквально. Терапевт седьмого ранга выронил кипу бумаг, которую тащит из кабинета Уёхары Ёсико в свой кабинет.

Такеда не стал задерживаться, чтобы помочь коллеге, и продолжил свой путь к выходу. Я же подошёл к Хибари Котецу и начал собирать выроненные им листы врачебных комиссий.