Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 6 (страница 4)

— Дело не в сложности. Подняться туда любой дурак сможет, — махнула рукой она. — Просто высота…

Акихибэ Акико так и не научилась выбирать слова. Она вечно так и норовит бросить какую-нибудь колкость в адрес любого из своих собеседников.

— Боишься высоты, Акико-тян? — поинтересовался я.

— Может, и боюсь! — девушка скрестила руки на груди.

— Ха! — неожиданно хохотнул Кондо Кагари. — Я понял!

Все перевели взгляд на Кондо. Заполучив всеобщее внимание, он заявил:

— Акико-тян — цундэрэ!

Кондо Кагари и Никиширо Кусэй громко рассмеялись, а Акико принялась бить их обоих моей подушкой. Определение слова «цундэрэ» я и сам узнал не так давно. Перевести на русский его невозможно, такое понятие есть только у японцев.

Так современная молодёжь называет человека, который проявляет к объекту своей симпатии одновременно враждебность и дружелюбие, причём и то и то в чрезмерном количестве. Но враждебности от «цундере» больше. Мода на такой типаж пошла, как я понял, из аниме. Только для русского человека это даже слишком странно — видеть, как кто-то проявляет симпатию через язвительно-агрессивное отношение. Какой-то уровень школьника, дёргающего за косички одноклассницу, к которой он неравнодушен.

Хотя Кондо Кагари прав. Акихибэ Акико действительно похожа на типичную японскую цундэрэ.

— Ладно, прекращайте ссориться, — велел я. — Акико-тян, быстро положи мою подушку на место! А то у меня голова болеть будет.

— В смысле? Не поняла, — хихикнула она.

А правда, это ведь русское, а не японское поверье.

— За границей в некоторых странах бытует мнение, что у человека будет болеть голова, если плохо относиться к его подушке, — объяснил я.

— А ещё осуждаешь некоторых за суеверность! — усмехнулся Кондо Кагари.

— Это просто факт, — ответил я. — Люблю запоминать суеверия различных народов, хотя сам в них не верю. Как видите, я даже в квартире под номером «четыре» поселился.

Улыбки резко сползли с лиц моих гостей.

— Что-то захотелось поскорее покинуть это место, — поёжился Кондо Кагари.

— А мы это сейчас и сделаем. Все вместе, — заявил я. — Предлагаю собираться и выезжать в парк аттракционов. Нужно ведь хотя бы иногда поддерживать начинания Кусэя-куна.

— Да! Конечно, нужно! — завёлся Никиширо Кусэй. — Акико-тян, ты ведь сказала, что боишься высоты? Мне не терпится услышать, как ты будешь кричать!

Прежде чем Акихибэ Акико вновь схватила мою подушку или что потяжелее, я вытолкнул всю троицу из квартиры и велел собираться. Мы договорились собраться на первом этаже через полчаса.

Идея поехать в парк развлечений зацепила меня не просто так. Кроме весёлого времяпрепровождения и знакомства с японскими экстремальными развлечениями, меня привлекало ещё кое-что.

Я знал, какие механизмы активируются в организме человека на подобных аттракционах. И из этого можно извлечь много пользы. Именно это и стало темой нашего разговора, когда мы вчетвером уселись в автобус.

— А? — удивлённо протянула Акихибэ Акико. — Ты говоришь, что аттракционы могут быть полезными для здоровья? Это с чего бы, Тендо-кун?

Забавно, но после упоминания Кондо о «цундэрэ» я перестал видеть в специфической манере общения Акико агрессию. Похоже, она без всяких шуток, разговаривала так не для того, чтобы обидеть окружающих.

— Вопрос, разумеется, спорный, — начал объяснять свою позицию я. — Дело в том, что мы — люди с развитием общества создали для себя комфортные условия, в которых нам ничто не угрожает. Ничто, кроме хронического стресса на работе. Поэтому нашему организму не хватает здорового и необходимого стресса.

— Ты имеешь в виду эустресс? — спросила Акихибэ Акико.

— Да, именно его, — кивнул я.

— Вы о чём вообще говорите? — повернулся к нам сидящий спереди Никиширо Кусэй. — Какой ещё эустресс?

— Кусэй-кун, а ты точно в медицинском учился? — цыкнула Акико.

— Эй, я тоже не знаю, о чём вы двое говорите, — вмешался Кондо Кагари. — Можете считать нас с Кусэем-кун неучами, но по крайней мере объясните, о чём идёт речь.

— Да почему сразу неучами, — усмехнулся я. — Всего знать никто не может. Ладно, давай расскажу по порядку. Ехать до парка аттракционов всё равно довольно долго. Многие считают, что стресс — это плохо. Но на самом деле — это совсем не так.

— То есть, стресс — это хорошо? — нахмурился Никиширо Кусэй. — Я вот не очень люблю стрессовать. Сохраняю спокойствие в любых ситуациях!

— Ну-ну, — усмехнулась Акико.

— Нет, всё ведь не так просто, друзья, — продолжил я. — Стресс бывает двух типов: хороший и плохой. Эустресс и дистресс. Эустресс — это напряжение на наш организм, которое способствует тому, чтобы он становился сильнее. А дистресс — наоборот, это напряжение, которое настолько сильно, что организм с ним не справляется и начинает повреждаться.

— Например? — с интересом спросил Кондо Кагари.

— Самый простой пример — это спорт, — сказал я. — Обычный спорт, без фанатизма. Это и есть случай, когда человек переживает эустресс. Его организм через нагрузку становится сильнее, кровообращение улучшается, сердечно-сосудистая система и опорно-двигательный аппарат адаптируются. Приучаются к новым нагрузкам. В следующий раз для такого организма подобное напряжение может и вовсе не показаться стрессом.

— И такое даёт только спорт? — поинтересовался Никиширо.

— Нет, Кусэй-кун. Пример специально для тебя, — усмехнулся я. — Секс — тоже, своего рода, эустресс. Тоже напряжение, тоже нагрузка, но польза от неё есть.

— Тогда я беру свои слова назад, — заулыбался Никиширо Кусэй. — Мне о-о-очень нравится стрессовать!

Акихибэ Акико закатила глаза.

— В целом, любой новый необычный для человека опыт — это эустресс, — продолжил я. — Выбираете новый маршрут на работу? Это эустресс. Делаете зарядку — эустресс. Читаете новую сложную книгу, пробуете новое хобби или катаетесь на аттракционах — всё это эустресс. Организм становится сильнее, а мозг учится. Его кора постепенно развивается, хоть вы этого и не замечаете.

— Хотя насчёт аттракционов я бы поспорила, — подметила Акихибэ Акико. — Не могу сказать, что это — только хороший стресс.

— Правильно, Акико-тян, — кивнул я. — Очень верно подмечено. Я как раз к этому подхожу. Польза аттракционов есть только для относительно здоровых людей без хронических заболеваний и противопоказаний к этим мероприятиями. Когда человек переживает напряжение на каких-нибудь американских горках, в кровь выбрасывается адреналин, эндорфины и дофамин. Гормоны страха, счастья и удовольствия. Очень мощная доза эустресса.

— Не знаю, на каких парах это рассказывали, — вздохнул Кондо Кагари, — но я эту тему точно пропустил.

— Это патологическая физиология, Кагари-кун. Третий курс, — ответил я. — Но есть и обратная сторона этих экстремальных развлечений.

— А может, не стоит об этом рассказывать? — спросил Никиширо Кусэй. — Отобьёшь ведь всё желание развлекаться, Тендо-кун!

— Страшно тебе, Кусэй-кун? — оскалилась Акихибэ Акико. — Тогда не слушай.

— Лучше всё же расскажу. Вдруг у кого-то из вас есть противопоказания, — улыбнулся я. — У аттракционов есть общий вред для нервной системы. Если человек плохо устойчив к таким нагрузкам, может возникнуть состояние, напоминающее симптомы морской болезни. Из-за резких поворотов, переворотов и падений происходит перегрузка вестибулярного аппарата. А быстрая смена мигающих огней и ярких цветов сильно давит на зрительный аппарат, из-за чего в конечном счёте может возникнуть тошнота, рвота и головокружение.

— И это всё? — вскинул брови Никиширо Кусэй. — Ха! Мелочи. Ради такого кайфа я готов и тошноту перетерпеть.

— Да нет, есть ещё несколько нюансов, — добавил я. — К примеру, если у человека имеются проблемы с позвоночником, особенно с его шейным отделом, то от экстремальных аттракционов лучше воздержаться. Резкие рывки могут сильно повредить структуры спинного мозга и выходящие из него нервы.

— И уж тем более на такие развлечения нельзя ходить людям с заболеваниями сердечно-сосудистой системы, — продолжила за меня Акихибэ Акико. — Из-за резких изменений высоты происходит мощный перепад давления, а за этим может последовать инфаркт или инсульт.

— Верно, Акико-тян, — кивнул я. — Чего мы ещё не назвали? Состояния после операций — расхождение швов.

— Беременность — преждевременные роды, — продолжила Акико.

— Всё, довольно! — воскликнул Никиширо Кусэй. — Мы ещё даже не приехали, а вы уже весь кайф обломали!

— Что такое, Кусэй-кун? — изображая заботу, спросила Акико. — Входишь в группу риска? Сердце барахлит?

— Мне тридцать два года! Почему вы говорите со мной так, будто мне на сотню лет больше? — воскликнул Никиширо, и в этот момент автобус остановился.

Мы приехали в район Йоцуя, квартал Ийдабаси. Перед нами простирался, занимая огромную территорию, парк развлечений «Токио Дом Сити».

Когда наша компания покинула автобус, Никиширо Кусэй многозначно прокашлялся, привлекая к себе внимание, и заявил:

— Теперь мой черёд блеснуть знаниями! Вы, уважаемые медики, всю дорогу разглагольствовали на тему болезней и стрессов, но кто из вас может рассказать об истории этого района?

Наступила гробовая тишина.

— Что, никто? — самодовольно улыбнулся Никиширо.

— Расскажи, Кусэй-кун, — попросил я. — Как минимум мне будет интересно послушать.

Я и вправду хотел ознакомиться с культурной составляющей этого места, но больше мной руководило желание поддержать уролога. Он, конечно, довольно заносчивый и нагловатый тип, но большинство наших коллег постоянно его унижает. Так что Кусэю определённо стоит дать шанс.