Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 2 (страница 5)

— Нет, Кацураги-сан. Он ведь ушёл вместе с вами, — ответила медсестра.

— Я отправил его в лабораторию. Он уже давно должен был вернуться, — пожал плечами я. — Потерялся, что ли?

— Кацураги-сан, могу я задать один нескромный вопрос? — спросила Огава Хана.

— Вы целую неделю вели себя очень скромно, Огава-сан, — усмехнулся я. — Думаю, один такой вопросик вам можно позволить.

— Почему вы так печётесь о Кондо-сан? — поинтересовалась она. — Он ведь ваш будущий конкурент. Вернее, уже настоящий. Не лучше ли будет позволить ему самостоятельно разбираться во всех медицинских тонкостях.

— Вопрос не столько не скромный, сколько глупый, Огава-сан, — ответил я. — На то есть две причины. Во-первых, я уже много раз говорил, что ничего общего с нечестной конкуренцией иметь не хочу. Я — его наставник. А значит, должен дать Кондо-сан всё необходимое для работы. Во-вторых, сами подумайте, Огава-сан! Допустим, я подпишу приказ об окончании его стажировки. И что дальше? Неопытный врач начнёт калечить пациентов из-за того, что я не дал ему должных знаний. Кому от этого будет лучше? Мне? Думаете, я буду рад, что таким способом я подлечу в рейтинге на фоне Кондо Кагари? Нет уж, Огава-сан.

— Простите, Кацураги-сан, теперь я поняла. Вопрос действительно глупый, — нахмурилась Огава.

— Всё нормально. Будет лучше, если вы, как и я, пойдёте по пути честной конкуренции. А для начала суть этого пути надо понять.

— Кацураги-сан! — воскликнул влетевший в кабинет Кондо. — Я только что принял своего первого пациента!

Улыбка на лице Кондо Кагари расползлась до самых ушей.

— Не понял, Кондо-сан, — удивился я. — Какого пациента? Где вы его нашли?

— В коридоре. Пожилой мужчина не смог найти кабинет своего врача, — начал объяснять Кондо. — Он пришёл из-за головных болей. Я померил ему давление, оно было за сто сорок на девяносто. Я расписал ему, какие препараты стоит принимать, и отпустил домой.

Я аж за голову схватился.

— Кондо-сан, да вы что! — крикнул я. — А к кому был записан пациент?

— А… Не знаю, — пожал плечами Кондо Кагари. — А это имеет значение?

— Господи боже, Кондо-сан, конечно, имеет! — произнёс я. — Вы хотя бы имя его записали?

— Н-нет… — не на шутку напрягся Кондо.

От широкой улыбки не осталось и следа.

— Ух, — тяжело вздохнул я. — Кондо-сан, начнём с того, что это был чей-то пациент. Наши терапевты очень трясутся из-за своего рейтинга, и вы только что увели у них потенциальные очки — это раз. Более того, вы и себе очков не заработали, поскольку не узнали его имя и теперь не сможете провести пациента через медицинскую информационную систему. Это — два.

С каждым моим словом Кондо Кагари становился всё бледнее и бледнее и стал походить на госпитализированного мной Оядзаки Хироши.

— Но это ещё не самая главная ваша ошибка, Кондо-сан, — произнёс я. — Поскольку вы приняли пациента в коридоре и никак не провели его через систему, он ушёл домой и не оплатил консультацию врача. А поскольку она не оплачена — она проведена незаконно. То есть, вы проконсультировали человека неофициально.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — затараторил Кондо. — Что же я наделал⁈ Я так обрадовался, что, наконец, самостоятельно принял своего первого пациента. Я напрочь забыл, что его нужно проводить через систему… Кацураги-сан, я ничего не мог поделать. Дедушка ходил туда-сюда по коридору и причитал, что у него болит голова! Я не смог его проигнорировать.

Ох и дурная же башка — этот Кондо Кагари. Я прекрасно вижу, что мотивы у него чистые. Парень-то он совсем не плохой, но ориентируется в правилах клиники и вопросах медицины из рук вон плохо.

— Кондо-сан, держите себя в руках, — строго произнёс я. — От ошибок никто не застрахован — это факт. И я понимаю, что вы хотели, как лучше. Но всё-таки в первое время постарайтесь не проявлять инициативу. Просто следуйте всему, что я говорю. Идёт?

— Идёт, Кацураги-сан, — согласился Кондо, опустив взгляд.

— Не вешать нос, Кондо-сан, — попытался поддержать его я. — Давайте заканчивать приём.

Всю вторую половину рабочего дня Кондо Кагари молча слушал, как я принимаю пациентов. Иногда он задавал интересующие его вопросы, но уже не так охотно, как утром. Ох и свалилось же на меня это горе луковое… Теперь придётся хорошо постараться, чтобы соблюсти баланс между обучением и поддержанием его боевого духа.

Да уж, а наставником быть не так уж и просто. Особенно, если ученик начинает чуть ли не с нуля.

Как только приём подошёл к концу, я начал объяснять Кондо Кагари тонкости, на которые стоит обращать внимание при расшифровке анализов. Но нам помешал вошедший в кабинет Асакура Джун.

— Здравствуйте, Кацураги-сан, — махнул рукой Асакура, затем кивнул медсестре. — Огава-сан, вы как всегда обворожительны.

Огава с благодарностью кивнула и удивлённо взглянула на меня.

— Асакура-сан, что происходит? — удивился я. — Вы прямо-таки сияете сегодня.

Хотя, казалось бы, куда уж больше? Асакура Джун и так постоянно навеселе.

— Кацураги-сан, я просто с нетерпением жду корпоратива, который состоится через неделю, — улыбнулся невролог. — Надеюсь, вы тоже туда пойдёте? Обязательно нужно хорошенько оторваться! Туда иногда и семьи с верхних этажей заглядывают. В прошлом году одна из…

— Кхем-кхем, — прокашлялся я, заставив Асакуру замолчать.

Не хватало ещё, чтобы он наболтал какой-нибудь ерунды о семьях корпорации при Кондо Кагари.

— Асакура-сан, позвольте представить нашего нового терапевта, — я указал на Кондо. — Он проходит стажировку под моим началом.

— Кондо Кагари, — паренёк вскочил из-за стола, чуть не перевернув компьютерный стул, и поклонился Асакуре.

— О, прошу прощения, а я вас и не заметил, — извинился невролог, а затем представился новичку. — Асакура Джун.

Ага, не заметил, конечно. Двухметрового японца — попробуй не заметить.

— Я уже наслышан о вашем участии в корпоративах, Асакура-сан, — улыбнулся я. — Обязательно приду на это посмотреть.

— И Кондо-сан прихватим с собой! — тут же добавил Асакура. — Свежую кровь время от времени нужно взбалтывать, чтобы она не застаивалась!

Да уж, у нас в клинике, как я уже понял, все немного не от мира сего.

— А, я чего пришёл-то, — вспомнил Асакура. — Кацураги-сан, Накадзима-сан просил передать, что у нас сегодня некому дежурить в терапевтическом стационаре. Из-за увольнения Нагаты-сан. Сегодня должна была быть его смена. Если хотите — можете взять дежурство себе.

— А чего это Накадзима-сан решил передать информацию через вас? — не понял я.

— Он поручил мне найти терапевта на сегодняшнее дежурство, потому что у меня в неврологии лежит пациент, который требует постоянного контроля со стороны терапевтического стационара. Общий пациент, скажем так.

— Звучит интересно, — подметил я. — Что с ним?

— Инсульт — это всё, что у него есть по моей части, — сказал Асакура. — А вот с остальными заболеваниями… У-у-у, там целая история. Накадзима-сан весь день голову ломал, какие препараты ему можно давать, а какие нельзя.

Асакура Джун меня не на шутку заинтриговал. От такого предложения грех было отказываться.

— Я в деле, Асакура-сан, — сказал я. — Передайте Накадзиме-сан, что я приду на дежурство.

— Разрешите и мне пойти на дежурство! — воскликнул Кондо Кагари.

— Кондо-сан, думаю, вам пока стоит попрактиковаться в поликлинике, — ответил я.

— Да ладно вам, Кацураги-сан! — встрял Асакура. — Дайте Кондо-сан возможность проявить себя!

Ох, чувствую, что я ещё пожалею об этом решении.

— Ладно, — сжалился я. — Пойдёте со мной, Кондо-сан. А вы, Асакура-сан, выкладывайте, что там за пациент? Подробнее.

— О-о-о, — протянул Асакура. — Уж простите за прямоту, Кацураги-сан, но вы просто офигеете.

Глава 3

— Там целое комбо, Кацураги-сан, — ответил Асакура. — Пациент поймал инсульт из-за высокого давления. Вроде классическое начало, ничего необычного, так?

Я молча кивнул, ожидая продолжения. Кондо Кагари с интересом слушал каждое слово Асакуры.

— Так вот, у него — не просто давление. Неконтролируемая артериальная гипертензия. Половина препаратов вообще не действуют. Думаете, это всё, господа? Да как бы ни так! Бронхиальная астма в стадии обострения. И на этом история не заканчивается. Срыв ритма. Более пяти дней назад началась фибрилляция предсердий. Что скажете?

Кондо Кагари вообще ничего сказать не смог. Кажется, он до сих пор не смог сложить всё перечисленное в единую картину, и винить его за это было нельзя. Пациент очень тяжёлый. Большое сочетание хронических заболеваний. На медицинском языке такой пациент называется коморбидным.

А учитывая весь перечисленный набор… Плохо. Очень плохо. Подбор препаратов для такого больного — это не просто пытка, а самые настоящие адские муки. Неразумно выбранный препарата от одной болезни может усугубить другую. И исход, судя по описанию Асакуры, может стать летальным.

— А что говорят кардиологи? — поинтересовался я. — Пациент-то в большей степени их.

— А они так не считают! — заявил Асакура. — Говорят, что мест у них в отделении нет, а с неконтролируемой гипертонией может справиться и терапевтическое отделение. Вот только причём тут я? Моё дело — восстанавливать людей после инсульта.

Ночка намечается интересная. Главное, чтобы Кондо Кагари не намудрил ничего уже в стационаре. Хотя, наблюдение за таким пациентом станет для него хорошим опытом. На одном примере можно будет пронаблюдать чуть ли не половину самых частых хронических заболеваний.