Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 10 (страница 5)

Значит, я всё же оказался прав. Мне впервые удалось излечить шизофрению! С помощью силы, которую я открыл в Индии, я перевёл шизофрению в обычный психоз, который затем купировали наши психиатры.

— Видите ли, какая ерунда получается, — продолжил я. — Мне пришла жалоба из министерства здравоохранения. Якобы я сам довёл Синодзикаву Хиттэя до попытки выброситься из окна. И, соответственно, без повода отправил его в психиатрию.

Макисима Сакуя выпучил глаза и откинулся на спинку кресла. По его массивным рукам пробежала волна сократившихся мышц.

— Вы это сейчас серьёзно? — спросил он. — Не шутите?

— Абсолютно, — кивнул я. — В связи с этим меня собираются уволить, а я ума не приложу, где же допустил ошибку.

— Бред какой-то, Кацураги-сан! Мы ведь оба видели с вами, что там происходило! И… Погодите… — он нахмурился. — Ах да, вспомнил. Вообще-то, Синодзикава действительно писал жалобу. Но это жалоба была на стационар. Кто-то из фельдшеров умудрился его треснуть в процессе транспортировки. Но на этом всё. Этот больной не собирался предъявлять что-то против меня или вас. Звучит так, будто кто-то решил вас подставить. Сюрприз на новый год.

Это я и так уже знаю. Вопрос только в том — как всё это провернули. Скорее всего, моя фамилия промелькнула в анамнезе заболевания. Там ведь указывается, к кому обращался больной. Когда изучали его историю болезни из психиатрии, наткнулись на меня и решили завязать эту кутерьму.

— Спасибо, что рассказали, Макисима-сан, — кивнул я. — Думаю, самое время связаться с самим Синодзикавой Хиттэем. Возможно, он сможет рассказать больше.

— В медицинской информационной системе есть его контактные данные, — сообщил психиатр. — Можете там найти номер телефона.

Время шло к вечеру, и я перешёл в терапевтический стационар. Дежурство началось спокойно, пациентов новых не поступало, а потому я расположился в ординаторской, нашёл номер Синодзикавы и продолжил докапываться до истины.

— Алло? — ответил мужской голос.

— Добрый вечер, Синодзикава-сан, — вас беспокоит Кацураги Тендо. — Возможно, вы меня помните. Я — врач, от которого вы впоследствии госпитализировались…

— Кацураги-сан! — неожиданно прокричал он. — Как я рад, что вы мне позвонили! Вы же мне жизнь спасли! Сам не знаю, что на меня тогда нашло. Два года жизни из памяти исчезли, будто их и не было, представляете? Последнее, что помню, как от меня жена с ребёнком ушли, а потом — пробел. И следующее воспоминание — ваша рука. Вы меня тогда на подоконник затащили со своим психиатром.

Как всё-таки удивительно слышать столь эмоциональную и, самое главное, связную речь от пациента, который был напрочь лишён рассудка.

— Синодзикава-сан, я очень рад, что вы пришли в себя, — искренне сказал я. — Но я звоню вам скорее по личному вопросу. Скажите, вы в последние несколько недель никакую жалобу в министерство не отправляли?

— Отправлял, вообще-то, на фельдшера одного, — ответил он. — А что?

— Значит, меня вы в этой жалобе не упоминали? — уточнил я.

— Нет, а с какой стати? Я вам жизнью обязан! — воскликнул он.

— Вы только не переживайте, но кто-то, судя по всему, подделал вашу жалобу, — прямо сказал я. — Теперь она адресована мне.

— Погодите, как это — вам? — замялся он. — А-а-а… Ах она стерва!

— Кто «она»? — переспросил я.

— Женщина, которая принимала у меня показания! — воскликнул Синодзикава. — Она несколько раз спрашивала меня о вас. Видимо, она там что-то и нахимичила.

— А вы эту сотрудницу не помните, случайно? — поинтересовался я.

— Поищу её номер телефона. Я ведь изначально с ней дистанционно связывался, но она попросила прийти и расписаться под жалобой, — произнёс он.

— Если вам удастся найти номер, я буду вам очень признателен, — заключил я. — Звоните мне в любое время.

— Несомненно, Кацураги-сан, спасибо вам ещё раз!

Как только я положил трубку, зазвонил стационарный телефон ординаторской. Видимо, кого-то привезли. Не может ведь ночка хоть раз пройти спокойно?

— Терапия, — коротко ответил я, подняв трубку.

— Кацураги-сан, вас беспокоит дежурный кардиолог, — произнёс женский голос. — Срочно требуется ваша помощь.

Кардиологам? Помощь терапевта?

— А что случилось? — уточнил я.

— Накадзиме-сан стало хуже, гораздо, — сообщила она.

Проклятье… Я ведь ждал момента, когда Накадзима Хидеки восстановится, чтобы затем без лишнего риска пройтись лекарской магией по его сердцу. Видимо, заведующей терапевтическим стационаром начал сдавать.

Но всё равно непонятно, почему кардиологи вызывают меня?

— Он отказывается от всех лекарств, — уточнила женщина. — Кричит, брыкается, никого не пускает в палату. Требует, чтобы к нему пришли именно вы. Кацураги-сан, Накадзима Хидеки написал отказ от дальнейшего лечения.

Да что же он, чёрт возьми, творит⁈

Глава 3

Обеспокоенный здоровьем одного из лучших своих коллег, я направился в кардиологическое отделение. С какой стати Накадзима Хидеки вдруг решил написать отказ от лечения? Он ведь должен понимать, чем это может быть для него чревато!

Иронично всё-таки. Стоило мне только вспомнить о присущей японцам «достойной смерти» и, похоже, Накадзима-сан решил её принять. Нет уж, так не пойдёт. Я бы мог понять его отказ от лечения, если бы не видел способов ему помочь.

Но способ есть.

В кардиологическом отделении меня встретила полная женщина средних лет.

— Здравствуйте, Кацураги-сан, — поклонилась она. — Агисима Тайко, дежурный кардиолог. Это я звонила вам только что.

— Пойдёмте скорее к Накадзиме-сану, — решив не затягивать знакомство, произнёс я. — Что конкретно с ним случилось?

— У него лихорадка. Накадзима-сан кашляет, бредит, но это только по моим наблюдениям, — объяснила она. — Больше никаких симптомов он не называет, но при этом постоянно держится за грудь.

И снова лихорадка с кашлем. Только вовсе не обязательно, что это — инфекция. Есть и другие варианты.

— Кацураги-сан, мы пытались перевести его в отделение к Окабэ Акире, но он ни в какую! — объяснила Агисима. — Хочет видеть вас и никого больше. В крайнем случае можем попытаться уколоть ему успокоительное, а потом уже переводить в инфекцию.

— Стойте, не спешите, — попросил я. — В инфекцию пока рано. Есть вероятность, что у него совсем другое заболевание. И я уже догадываюсь какое. У вас ведь в отделении все привиты, посторонние люди не заходят, верно?

— Да, конечно, мы тщательно следим, чтобы до наших пациентов не добиралась инфекция, — ответила Агисима Тайко. — Но вы ведь понимаете, как сильно у него упал иммунитет после инфаркта? Да и организм слабый, всё-таки лет Накадзиме уже немало.

Мы дошли до палаты, где лежал старик.

— Останьтесь, пожалуйста, снаружи, Агисима-сан, — сказал я. — Мы с ним переговорим.

— Подождите, Кацураги-сан, вы ведь не думаете помочь ему с… С его затеей? — нахмурилась кардиолог. — Он ведь отказывается от лечения. Странно как-то, что он позвал к себе именно вас. Вы ведь с ним ни о чём не договаривались?

— Вы что, думаете, что я собираюсь его умертвить? — удивился я.

— Нет, что вы! — взмахнула руками Агисима. — Просто… Ну, именно так это и выглядит. Накадзима-сан отказывается от лечения и хочет видеть вас. А состояние у него критическое. Тут два варианта. Либо он хочет, чтобы вы поспособствовали его избавлению от мучений, либо думает, что только вы можете ему помочь.

А я действительно могу ему помочь. Энергии во мне сейчас — хоть отбавляй. Уж кого-кого, а Накадзиму-сана я вытащу.

— Даю слово, Агисима-сан, что не дам ему погибнуть, — пообещал я. — Но прошу вас, не заходите в палату, даже если пройдёт несколько часов. Не нужно его провоцировать.

На деле же я просто хотел воспользоваться лекарской магией без лишних свидетелей.

— Кацураги-сан, я правда надеюсь, что вы сможете его спасти, — сказала она. — В этой больнице его все очень ценят и уважают. Я не слышала, чтобы хоть кто-то сказал о Накадзиме-сан недоброе слово.

— Я сделаю всё, что смогу. Если понадобится помощь — позову, не беспокойтесь, — ответил я. — И ещё одна просьба, Агисима-сан. Если я задержусь в его палате надолго, постарайтесь, пожалуйста, прикрыть меня в приёмном отделении и в терапии. Вроде там сегодня спокойно, но вы ведь сами понимаете, что экстренные пациенты могут обвалиться в любой момент.

— Даже не сомневайтесь, приёмное, терапия и кардиология — за мной. Только позаботьтесь о Накадзиме Хидеки.

Я молча кивнул и вошёл в палату, где находился заведующий терапией. Как и ожидалось, «анализ» тут же дал о себе знать. Но я решил не спешить с обследованием. Для начала нужно с ним поговорить. Понять хотя бы, что он задумал!

Накадзима Хидеки ворочался в больничной койке так, будто его терзала нестерпимая боль. Его дыхание было крайне тяжёлым, надрывным. Мужчине не хватало кислорода — это очевидно даже без каких-либо обследований.

— О, Кацураги-сан… — просипел он. — Повезло, что вы сегодня дежурите. Очень рад, что вы пришли.

— Накадзима-сан, что происходит? Почему вы отказываетесь от лечения? — сразу спросил я.

— А смысл? — сжавшись от боли, ответил он. — Мне и так понятно, что с такой сердечной недостаточностью я долго не протяну. Чего зря себя мучить?

— Раз вы не ждёте помощи, то зачем позвали меня? — поинтересовался я.