Виктор Молотов – Спасите меня, Кацураги-сан! Том 09 (страница 32)

Так. Кажется, я что-то неправильно понял. Я думал, что у нас сегодня обычный ужин. А Эитиро говорит о каком-то важном событии.

— Ох, Кацураги-сан, я что, забыл вас предупредить? — вздохнул мужчина. — Простите, совсем загонялся. Как только заступил на пост заведующего поликлиникой — в голове одна работа!

Я вошёл в дом и разулся. Пока Эитиро закрывал дверь, я уже успел оценить интерьер. Всё-таки квартиры и дома в Японии — это совсем разные вещи!

Передо мной предстал настоящий японский дом, соответствующий всем местным традициям. Хоть у жилья Эитиро Кагами крыша и не была выполнена угловатой черепицей, зато внутри всё выглядело так, словно я оказался в феодальной Японии. Деревянные полы, покрытые «татами» — ковриками, сплетёнными из бамбука и рисовой соломы.

Сразу у входа традиционный порожек, за который нельзя переступать в обуви.

Всё-таки в местных квартирах такого убранства не увидишь. Они мало чем отличаются от своих европейских аналогов. Дом же — совсем другое дело!

— Да, Эитиро-сан, вы действительно не упомянули, что у нашей сегодняшней встречи есть особый повод, — произнёс я.

— Во-первых, раз уж мы не на работе, а у меня дома, то вполне может обращаться друг к другу по именам. Так устроит, Тендо-сан? — уточнил он.

— Конечно, Кагами-сан, так куда удобнее, — улыбнулся я.

— А, во-вторых, у нас сегодня «Ошичия». Этим вечером Тендо-кун официально получит своё имя, — расцвёл Эитиро Кагами.

Точно… Здесь ведь действительно есть такая традиция. Через неделю после рождения ребёнка ему даётся имя после праздника у домашнего алтаря.

— Только… Кагами-сан, но ведь прошло уже больше недели, — напомнил я.

— Знаю, — вздохнул он. — Приходится немного отойти от традиции. Дело в том, что Мизуру и Тендо-куна выписали всего семь дней назад. Сами понимаете, им пришлось долго восстанавливаться после той операции. Поэтому мы решили, что «Ошичия» можно провести и через неделю после выписки!

Эитиро Кагами провёл меня в гостиную, где уже был накрыт небольшой низкий стол, за которым, как и положено, нужно сидеть на полу.

В доме семьи Эитиро было тепло, но под столом были заготовлены специальные грелки, которые японцы используют зимой, чтобы не простудиться за своим традиционным столом.

— Тендо-сан! — из кухни выскользнула Эитиро Мизуру и тут же крепко меня обняла. — Кагами мне столько о вас рассказывал. Представляете, я тогда была в таком шоке, что даже не запомнила, как выглядите. Вы же нам с Тендо-куном жизнь спасли. У меня слов не хватает, чтобы выразить…

— Всё-всё, Мизуру, — поторопил жену Эитиро Кагами. — Не смущай, Тендо-сана. Он и сам знает, как сильно помог нашей семье. Поэтому мы и позвали его на этот праздник, как самого близкого друга семьи Эитиро.

Наговориться с Кагами и Мизуру я ещё успею. Я не знал, насколько уместно спрашивать о том, что созрело у меня в голове, но больше терпеть я не мог.

— Кагами-сан, Мизуру-сан, а где Тендо-кун? — поинтересовался я. — Могу ли я его увидеть?

Я должен был убедиться, что та операция прошла успешно. И дело даже не в здоровье мальчика. Просто, поддерживая его состояние, я случайно передал ему часть своей лекарской энергии. Нужно убедиться, прижилась ли магия и не вредит ли ему та сила, которую я в нём заселил.

— Он сейчас спит, — сказала Мизуру. — Но вы можете пройти в детскую, какие могут быть вопросы? Он ведь для вас, наверное, как пациент!

— Самый младший из всех пациентов, — усмехнулся Эитиро Кагами. — Тендо-сан — не акушер-гинеколог и не педиатр. У него все пациенты старше восемнадцати лет. Так что, по иронии судьбы, наш Тендо-кун стал его единственным малолетним пациентом.

Я прошёл в детскую. Семья Эитиро мне доверяла, поэтому, к счастью, за мной никто не последовал. Мне искренне хотелось побыть с ребёнком наедине. Это особенно важно, чтобы определить, насколько сильную связь я создал.

Эитиро Тендо мирно спал в маленькой детской кроватке, сделанной из того же бамбука. Ох и любят же японцы этот материал!

Я старался не шуметь, чтобы не побеспокоить его сон. Остановившись около кроватки, я включил «анализ» и тщательно осмотрел все системы его организма.

К счастью, мальчик оказался абсолютно здоров. Ни к одному органу меня вопросов не было. Ни к одному, кроме головного мозга.

Там находился магический центр.

Вот это я провёл кесарево сечение! Лучше на всякий случай осмотреть ткань мозга, чтобы убедиться, не вызвало ли столь раннее пробуждение магии какие-либо отклонения.

Я подключил «клеточный анализ» и пробежался по коре больших полушарий, стволу мозга и главному центру эндокринной системы. И с облегчением выдохнул. Всё чисто — никаких проблем. Вот только следить за его дальнейшим состоянием мне всё равно придётся. Теперь — это моя ответственность. В будущем он может стать таким же лекарем, как и я.

Но пока что важно, чтобы он не начал использовать эту способность интуитивно. Ведь эта магия не просто лечит, она изменяет составляющие организма. Хотя… Есть один аргумент, благодаря которому я могу себя успокоить. Самой лекарской магии у него сейчас, скорее всего, нет. Только «анализ». А им он навредить никому не сможет.

Правда, когда мальчик научится говорить и начнёт задавать вопросы, его родители будут сильно озадачены, узнав, что Тендо-кун практически видит их насквозь. Я должен буду поговорить с ним на этот счёт раньше.

Я вернулся в гостиную и передал Эитиро Кагами «омамори».

— Это оберег для Тендо-куна, — объяснил я. — Сохраните его на будущее. Как символ того, что он всегда сможет обратиться ко мне за помощью.

— Это… Очень ценный подарок, — с трудом сдержав эмоции, кивнул Эитиро Кагами. — С большим смыслом. Спасибо вам, Тендо-сан.

Мизуру и Кагами одновременно поклонились. А затем мы уселись за стол и приступили к трапезе. Мы общались на разные темы — от медицины до обычных бытовых вопросов. Вечер пролетел незаметно.

— Ой, Тендо-кун проснулся! — обрадовалась Мизуру, услышав плач малыша. — Видимо, почувствовал, что самое время провести обряд!

Эитиро Мизуру удалилась в детскую, и мы с Кагами остались наедине.

— У вас очень хороший район, — сказал я. — Заметил, что под определённым углом даже Императорский дворец отсюда видно.

— Да, только вы не подумайте, что он так просто мне достался, — усмехнулся Эитиро Кагами. — Я ведь тоже начинал с самого низа, как и вы, Тендо-сан. Жил на съёмной квартире с тараканами. Только не в Осаке, а на окраине Токио. Я лишь хочу сказать, что с вашими амбициями… Не удивлюсь, если вы в итоге и в Императорский дворец переедете!

— Это уж вряд ли, — рассмеялся я.

— Ну почему же? — пожал плечами Эитиро. — У императора есть свой личный врач, который следит за его здоровьем и здоровьем всей семьи правителя. Слышал, что Ямамото Мифунэ с ним знаком. Вроде как, они когда-то давно работали вместе.

— В итоге один стал императорским врачом, а второй создал самую передовую фармацевтическую корпорацию в мире, — усмехнулся я. — Нехилый размах. Тогда уж давайте так, Кагами-сан. Я рвану в Императорский дворец, а вы на кресло генерального директора «Ямамото-Фарм». Повторим судьбу великих людей?

В этот момент Мизуру вошла в гостиную с уже успокоившимся Тендо на руках. Вся семья Эитиро вместе со мной собралась у камиданы — семейного синтоистского алтаря. Он практически не занимал места в гостиной и представлял собой обычную полку, подвешенную на стене. Однако, несмотря на компактные размеры, притягивал к себе взгляд.

Он был украшен разными атрибутами главной японской религии. Всех названий я не знал, но на полке находилось миниатюрное святилище, амулет и какое-то зеркало.

Когда время подошло к полуночи, Эитиро Кагами посмотрел на своего сына и объявил:

— Теперь ты официально Эитиро Тендо. Названный в честь человека, спасшего жизнь тебе и твоей матери.

В какой-то момент я заметил, как от алтаря к ребёнку потянулась тонкая струйка жизненной энергии, но вскоре моментально исчезла.

И весь этот вечер стал для меня прямым доказательством того, я всё же могу создавать новых лекарей. Если я всё же решу воскресить свой орден, теперь это действительно возможно. Только к этому вопросу нужно отнестись с большой ответственностью.

«Анализ» даёт большие возможности, но даже его нужно уметь правильно использовать. В руках необразованного медика он лишь обыкновенная игрушка — не более того.

Эитиро Кагами предложил мне остаться с ночёвкой, но я вежливо отказался и отправился к себе домой.

Следующие несколько дней пролетели быстро. Я утонул в работе и не заметил, как наступил тот самый вечер. Время похода в театр на мюзикл Томимуры Сайки.

Поскольку после представления у меня намечалось ещё и свидание с девушкой, я озаботился заранее покупкой нового костюма. Да дело даже не только в свидании. В театре тоже не стоит появляться в той же одежде, в которой я обычно хожу на работу.

В вестибюле уже скопилось огромное количество людей. Я подошёл к работнику театра — капельдинеру и назвал своё имя:

— Кацураги Тендо, — сообщил я. — Посмотрите в списке, мне должны были выделить место.

— Одну минуту, — улыбнулся мужчина, затем заглянул в перечень приглашённых лиц и тут же его закрыл.

Он резко изменился в лице, сглотнул сухой ком и заявил:

— Простите, Кацураги-сан, но вас нет в списке. И если у вас нет билета, я, к сожалению, не смогу впустить вас в зал.