Виктор Молотов – Проклятый Лекарь. Том 5 (страница 56)

— Но у нас нет времени на эксперименты! — воскликнул профессор Марков. — Температура пациента уже сорок целых четыре десятых! Еще немного, и начнется разрушение структуры белковых молекул!

— Тогда действуем быстро, — сказал я.

— Крайне странно, — холодный голос капитана Стрельцова разрезал напряженную дискуссию как скальпель. — Столько опытных врачей, дипломированных целителей, специалистов с учеными степенями, и никто — подчеркиваю, НИКТО — не может поставить диагноз?

Он медленно отделился от стены, где до этого стоял, наблюдая за нами как коршун за курятником. Подошел ко мне размеренным шагом, его ботинки отстукивали ритм на кафельном полу. Остановился в полуметре, вторгаясь в личное пространство.

Классический прием допроса. Физическое давление через нарушение дистанции. Учили вас в инквизиторской школе, капитан.

— Особенно странно, доктор Пирогов, — он смотрел мне в глаза, не мигая, — что именно вы ничего не обнаружили. Ведь вы прославились способностью находить то, что другие пропускают. Ставить невозможные диагнозы. Лечить безнадежных.

— Медицина не волшебство, капитан, — я выдержал его взгляд. — Даже легальная магическая медицина имеет свои ограничения.

— Правда? — он наклонил голову, как хищная птица. — А мне показалось — именно показалось — что я видел, как изменилось ваше лицо, когда вы слушали пациента.

— Изменилось?

— Уголок губ дернулся. Едва заметно — миллиметр, не больше. Но дернулся. Это была реакция узнавания. Вы что-то определили, но не говорите.

Проницательный гад. Натренированный глаз инквизитора. Следит за каждой микроэмоцией, каждым рефлексом. Ищет трещину в броне.

— Возможно, это была непроизвольная реакция на необычные звуки, — спокойно ответил я. — Жужжание в человеческом сердце действительно настораживает любого врача.

— Жужжание… — Стрельцов придвинулся еще ближе, теперь между нами было сантиметров тридцать. — И что, по-вашему мнению, может жужжать в сердце?

Я пожал плечами:

— Вариантов множество. Турбулентный поток крови через суженный клапан создает вибрацию частотой двести-триста герц — это воспринимается как жужжание. Вегетации на створках могут вибрировать в токе крови — еще один источник. Резонанс воспаленных тканей при определенной частоте сердечных сокращений. Даже образование пузырьков при высокоскоростном токе крови…

— Вы перечисляете варианты, — перебил он. — Но думаете о чем-то конкретном. Я вижу это в ваших глазах.

— Вы видите то, что хотите видеть, капитан.

— Я вижу человека, который что-то скрывает.

— А я вижу инквизитора, который ищет ересь там, где ее нет.

Повисла напряженная тишина. Мы смотрели друг другу в глаза как два дуэлянта перед выстрелом.

— Вы знаете, что там, в сердце пациента, — медленно произнес Стрельцов. — Но не хотите говорить при инквизиции. Почему? Боитесь выдать использование запрещенной магии?

Прямая атака. Пытается спровоцировать на эмоциональную реакцию. Не выйдет, капитан.

— Я не говорю, потому что не уверен, — твердо ответил я. — Есть подозрение, да. Но озвучивать диагноз без доказательств — непрофессионально и опасно. Особенно если ошибешься в присутствии инквизиции.

— Или если диагноз можно поставить только некромантией, — сверлил меня взглядом Стрельцов.

— Капитан, если бы я использовал некромантию, вы бы это почувствовали. Насколько мне известно, инквизиторов специально обучают распознавать следы темной магии. Холод, запах тлена, ощущение смерти — классические маркеры.

Лучшая защита — нападение. Покажи, что знаешь их методы. Пусть думает, что я уверен в его способностях и потому спокоен.

Стрельцов прищурился:

— Вы удивительно хорошо осведомлены о методах работы инквизиции.

— Я читаю профессиональную литературу, — спокойно парировал я. — В медицинских журналах регулярно публикуют статьи о ваших проверках. Нужно же знать, чего ожидать.

— Медицинские журналы… — он усмехнулся. — И что же они пишут о некромантах в больницах?

— Что их там быть не должно. Некромантия и медицина — антагонисты. Одна забирает жизнь, другая дарует.

— Красиво сказано. Почти убедительно.

— Истина всегда убедительна, капитан.

Мы смотрели друг другу в глаза. Психологическая дуэль доходила до пика.

— Господа, мы в тупике, — констатировал Сомов, вытирая взмокший лоб уже насквозь мокрым платком. — Диагноза нет, эффективного лечения нет, а пациент умирает. Температура сорок целых четыре десятых и продолжает расти. Пульс сто сорок. Давление падает — девяносто на шестьдесят.

— Сколько ему осталось? — спросил Стрельцов, не отрывая от меня взгляда.

— При такой динамике? — Сомов посмотрел на мониторы. — Два дня. Максимум три. Потом полиорганная недостаточность и смерть.

Это значило, что пациент умрет из-за отказа всех органов.

— Я ожидал большего от больницы с такой репутацией, — холодно заметил капитан. — «Лучшее медицинское учреждение Москвы» — так, кажется, написано на вашем сайте?

Ну давай же, предложи сам что-нибудь. Ты же видишь, что обычными методами тут не обойтись. Или твоя инквизиторская гордость не позволяет признать необходимость нестандартного подхода?

Но вместо Стрельцова заговорил лейтенант Кравченко:

— Капитан, а что если применить коллективное усиление? Я читал в «Вестнике Императорской медицинской академии» о групповых диагностических ритуалах.

Надо же! Ну хоть он догадался! Начитанный инквизитор. И предлагает именно то, что мне нужно. Спасибо, лейтенант, вы только что стали моим любимым карателем.

Он предложил ровно то же, что и я пару минут назад, но другими словами. Однако мое предложение опровергли из-за нежелания ставить эксперименты. Но когда это предлагает инквизитор — вопрос стоит уже иначе.

— Групповых ритуалах? — переспросил Стрельцов.

— Да. Когда несколько целителей объединяют усилия, направляя магическую энергию одному самому сильному специалисту. Это усиливает его диагностические способности в разы, — пояснил лейтенант.

— Это же идея, — подхватил Сомов, вцепившись в соломинку надежды. — Коллективное сканирование! Почему я сразу не подумал? Мы же изучали это ещё в академии!

— Поддерживаю, — быстро кивнул я. — Объединенная магическая мощь может пробить блокировку, если она есть. И вы, Петр Александрович, как главврач и самый опытный специалист, должны возглавить ритуал.

На самом деле даже с усилением он вряд ли что-то увидит. Астральных паразитов можно разглядеть только некромантским зрением. Но мне нужна суматоха, много магической энергии в воздухе. Будет проще замаскировать свои манипуляции под общим шумом.

— Я? — Сомов явно занервничал, на лбу выступили новые капли пота. — Но… но может, лучше кто-то помоложе? У молодых больше магических резервов, сильнее каналы…

— Петр Александрович, не скромничайте, — сказал я. — Сила без опыта — что молоток без гвоздя. Ваш тридцатилетний опыт плюс наша энергетическая подпитка — оптимальная комбинация.

— Но я не специализируюсь на диагностике…

— Зато вы видели сотни случаев. Ваша насмотренность компенсирует узкую специализацию.

— Согласен с доктором Пироговым, — неожиданно поддержал Стрельцов. — К тому же, мне будет крайне интересно наблюдать коллективную работу целителей. Это ведь полностью легальная форма медицинской магии, не так ли?

— Абсолютно легальная! — поспешно подтвердил доктор Мелихов. — Прописана в параграфе сорок два Устава Императорской медицинской академии. Одобрена Министерством здравоохранения. Сертифицирована Комиссией по магическому контролю.

— Я знаю устав, — Стрельцов отошел к стене. — Проверял вас. Что ж… Тогда начинайте. Мы с лейтенантом Кравченко будем наблюдать. Чисто в образовательных целях.

Конечно, в образовательных. А еще в целях поиска любых признаков некромантии. Ну что ж, игра начинается.

— Коллеги, формируем круг! — скомандовал Сомов, стараясь взять себя в руки.

Мы встали вокруг кровати пациента. Восемь врачей-целителей, включая меня. Сомов занял позицию у изголовья, положив руки на виски пациента. Остальные распределились по периметру на равном расстоянии.

— Напоминаю протокол, — сказал доктор Мелихов. — Синхронизируем дыхание. На вдохе накапливаем энергию, на выдохе направляем к фокусу — то есть к Петру Александровичу.

— Какой спектр используем? — спросила доктор Василевская.

— Полный диагностический. От инфракрасного до ультрафиолетового, — ответил Сомов. — Нужно проверить все диапазоны.

Умные слова, но бесполезные. Пускай стараются и имитируют бурную деятельность. Мне это только на руку. Чем хаотичнее их действия, тем незаметнее будут мои.

— Готовы? — спросил Сомов. Голос слегка дрожал от напряжения.

— Готовы, — ответили мы хором.