Виктор Молотов – Последний Охотник на Магов. Том 3 (страница 34)

— План такой: я договорюсь с Бродским на счёт зелья и пообщаюсь с коллегами в Светлом Дне, чтобы те дали мне доступ к магическому зверинцу. Они много тварей изловили за последние годы. Там точно найдётся кто-то тебе по вкусу.

— Отлично, Владимир! — обрадовался Ковтунов. — Я, правда, даже не знаю, как тебя за это отблагодарить.

— Забудь, — махнул рукой я. — Ты, как никак, часть моей команды. Это мой долг — помочь тебе.

Закончив непростой для Ковтунова разговор, мы собрались покинуть комнату, но снаружи раздались голоса.

— Пусти меня, проклятая птица! — послышалось возмущенное мычание Бродского.

— Пароль! — потребовал Гаспар.

— Какой, блин, пароль⁈ Я зелье исцеления сделал для Владимира! — разозлился Бродский.

— Вообще-то, не ты один его делал. Без меня ты бы вообще не справился! — возмутилась Колокольцева.

— Гаспар, впусти их, пока они не передрались, — попросил я голубя.

Бродский с Колокольцевой вбежали в комнату одновременно. Они вцепились в бутылёк с зельем и не хотели друг другу его уступать.

Ковтунов молча поднялся с места, подошёл к спорящим друзьям и вырвал склянку из рук так, будто отобрал соску у младенца. Выражение лиц у Николая и Юли были приблизительно таким же, как у этого гипотетического малыша без соски.

— Вы его чуть не разбили! — рыкнул на них Алексей и протянул мне зелье.

— Спасибо вам обоим, ребят, — поблагодарил друзей я. — Быстро управились. М-м-м, — я принюхался к зелью. — Чувствую запах пары сотен побочек.

— На этот раз без побочек, — хмыкнула Юля. — Я следила, чтобы Николай не набедокурил. И лучше тебе не знать, сколько пунктов из алхимической техники безопасности он нарушает в своей работе.

— Да ладно тебе, — улыбнулся я. — У Бродского талант. Ему можно нарушать правила. Но ты, Юлия, с этого момента будешь заниматься контролем качества.

— Эй! — возмутился Бродский. — Да я прекрасно без неё справляюсь!

— Отнесись к этому проще, Николай. Юля — ходячая энциклопедия. Она запоминает всё, что видит, — объяснил я. — Так она сможет отследить любые погрешности в твоей технике варке. Ты за её счёт только круче станешь!

— Верно-верно, — закивала Колокольцева. — Вы оба не пожалеете, если доверитесь мне.

— Эх, ладно! — махнул рукой Бродский. — Только Акима у меня не отбирайте. Я без него, как без восьми рук. Ну вы поняли каламбур…

— Понял, Николай, не объясняй, — усмехнулся я.

— Я не понял, — прошептал Ковтунов.

— Пойдёмте лучше проверим, как там дела у Мясниковых и Антарктьевой. Надо бы решить, что делать с Павлом.

По пути в главный зал, я осушил склянку с целительным отваром и уже через пару минут начал ощущать эффект. И эффект был крайне неприятным. Всё тело зудело и жгло, будто я голышом в крапиве покатался.

Но это была не побочка, а явный признак начала исцеления. Быстрая регенерация тканей всегда проходит дискомфортно, а иногда даже болезненно.

Стоило мне войти в главный зал, как Павел тут же налетел на меня и схватил за плечи.

— Владимир, понимаю, что ты вряд ли согласишься, но прошу — прими меня в свой клан! — заявил он.

— Для начала — успокойся! — я сбросил с себя его руки. — Чего это тебя так взбудоражило?

— Прости, Владимир, я не смогла его удержать, — насупив брови, произнесла Мария. — Он уже оббежал всё Тайное Убежище.

— Нормально ты, конечно, справилась с моей просьбой, — вздохнул я. — Павел, послушай меня внимательно. Для меня это действительно не простое решение. Ещё пару дней назад я бы даже думать не стал о твоём предложении. Но ты многое доказал мне этой ночью.

— И я делал это не из корыстных побуждений, можешь мне поверить, — попытался убедить меня Мясников.

— Верю. Старый Павел Мясников никогда бы не стал мне помогать даже ради собственной выгоды, — согласился я. — Но мне нужны веские причины, чтобы тебя принять. Пока что единственная причина — это тот факт, что ты узнал о нашем Тайном Убежище, а на арене стоит твоя машина, которую я не хотел бы у тебя отбирать.

Павел задумался. Кажется, ему нечего было сказать. Видимо, он и сам не особо понимал, зачем ему к нам присоединяться. И зачем мне брать его в свою команду.

Здесь просто нет выгоды для нас обоих.

— Павел — хороший человек, — неожиданно заявила проснувшаяся Антарктьева.

Не знаю, чему я больше удивился. Её пробуждению или тому, что она только что сказанула.

— Я думал, что ты без сознания, Настя, — удивился я.

— Прости, Владимир, я притворялась, — виновата поджала губки Антарктьева.

— Зачем? — со сталью в голосе спросил я.

— Я… Я испугалась. И мне правда хотелось узнать, что вы тут делаете такой толпой, — призналась она. — Я давно поняла, что вы с ребятами занимаетесь каким-то общим делом. Но я всё никак не могла понять — каким именно.

— Кстати, правда, а чем мы тут вообще занимаемся? — спросил Ковтунов.

— Алексей, ты головой что ли ударился? Мы тут вообще-то создаём зачатки торговой империи!

— Точно, забыл! — заулыбался Ковтунов. — У меня после превращения всегда голова туго соображает.

— После какого превращения? — не понял Бродский.

— Помолчи, — я толкнул Ковтунова локтем. — Незачем им пока этого знать.

— Послушай, Владимир, — продолжил уговаривать меня Павел. — Я бы мог помочь вам. У моей семьи много складов и зданий, в которых можно было бы открыть торговые точки.

— Это выгодное предложение, — согласился я. — Но тебе самому-то это зачем? Ты ведь не глупый парень, Паш. Ты мог бы и сам открыть свой бизнес. К чему все эти сложности?

Павел тяжело вздохнул. Ему явно было непросто поделиться со всеми своими чувствами, но он всё же решился и произнёс:

— Я больше не хочу чувствовать себя одиноким.

— Одиноким? — хмыкнул Бродский. — Насколько я помню, у тебя была целая компания друзей. Вы вместе заведовали Закрытым Клубом. Куда же они делись?

— У меня не было друзей, — опустив голову, сказал Павел. — Я всегда держал людей рядом собой с помощью страха. Так учил меня отец.

Мимика Мария заиграла, когда она услышала слова Павла. Девушка быстра взяла себя в руки, но по печали в её глазах я понял, что Мясников говорил правду.

— У нас в клане уже достаточно много людей, — сказал я. — Анастасию Антарктьеву я готов принять в наши ряды, и думаю, что никто не станет оспаривать моё решение.

Все дружно закивали, что заставило Анастасию чуть ли не разрыдаться от счастья.

— Спасибо вам, ребят, — улыбнулась она.

— Касаемо тебя, Павел, всё намного сложнее, — сказал я. — Я готов принять тебя. Но так будет нечестно по отношению к остальным членам клана. Я бы хотел, чтобы мы проголосовали. Согласен на такой вариант?

— Да! Разумеется, — уверенно кивнул Павел.

— Хорошо, тогда пройдёмте за круглый стол, — предложил я.

Все заняли свои места. Даже Аким расположился неподалёку от камина вместе с птицами-фамильярами. Мою голову пронзила резкая боль. На долю секунды я услышал чей-то голос рядом со своим ухом. Но не смог разобрать слов. Странно, может монгольские духи шалят?

— Итак, студенческий клан, прошу поднять руки тех, кто согласен принять в наши ряды Павла Викторовича Мясникова.

Дед Аким, не задумываясь, поднял шесть лап.

— Это нечестно, Аким, ты в голосовании не участвуешь, — сказал я пауку.

— Да тьфу ты! — махнул лапой Аким и обиженно отвернулся.

Первой подняла руку Анастасия.

— Павел заботился обо мне в Тёмном Мире. Он рисковал своей жизнью ради меня, — сказала Антарктьева. — Каким бы человеком он ни был раньше, я голосую «за».

— Как и я, — кивнул Ковтунов.