Виктор Молотов – Моя Теневая Империя (страница 26)
Роман понуро опустил голову. Мать, как всегда, суетливо прикрыла рот руками, как будто этот жест мог помочь ей замолчать.
— Продолжай, Константин, — кивнул отец. — Что ты говорил о шпионах?
— Уверен, ты полагаешь, что тебя специально вывели с фронта вестью о моей гибели, — произнёс я. — Но это не так. Несколько дней назад я действительно умер.
Матвей Владыкин похлопал глазами, видимо, решив, что я шучу над ним. Затем прищурил веки и внимательно вгляделся в меня, будто пытался просверлить взглядом мою голову.
— Продолжай, — кивнул он, осознав, что я ему не лгу.
— Я воскрес на собственных похоронах, из-за того, что во мне пробудилась тёмная магия, отец, — заявил я.
Чем быстрее он узнает правду, тем лучше. Чем скорее он смирится с шоком, тем проще ему будет доверять мне и не копать под меня. Осознать, что его болезненный сыночек умер — не проблема. Принять, что он воскрес, став тёмным магом — сложно. А вот додуматься, что этот тёмный маг — некромант — собирается создать свою империю под носрм у светлых — попросту невозможно.
Он должен остановить свои размышления между второй и третьей ступенями.
Отец тяжело вздохнул и прошёл мимо нас к дивану, что стоял напротив камина. Матвей Владыкин достал из сумки старую трубку и принялся набивать её табаком.
Пока Роман и Елена молча наблюдали за действиями отца, я проследовал за ним и сел в кресле неподалёку от отца.
Раскурив трубку и заполнив воздух едким дымом, Матвей прокашлялся и, наконец, нарушил молчание:
— Чёрт меня дери, сынок, — единственное, что он смог ответить. — Лучше бы это были турецкие шпионы. Печать же сразу поставили?
— Да, отец.
С одной стороны, я понимал, как тяжело старику принять такую новость, но с другой сам еле сдерживал себя, чтобы не рассмеяться из-за его реакции.
Никогда не питал к светлым магам ничего кроме шутливой ненависти, но до чего же меня забавляет, когда они охают и ахают от рождения в их семье тёмного.
— Всё не так плохо, отец, — продолжил я. — Твой единственный наследник жив. Кроме того, смерть слегка изменила мой взгляд на жизнь. Есть тебя беспокоит, что я не смогу возглавить семью…
— Ты никогда не должен был возглавлять семью, Константин, — заявил Матвей Владыкин. — Не притворяйся, что не знал этого.
— О-отец, — заикнулся Роман. — Костя потерял большую часть воспоминаний после воскрешения. Ему придётся вспоминать своё прошлое постепенно.
— Серьёзно? — поднял брови он, пожёвывая конец трубки. — Что ж, Кость, тогда самое время столкнуться с жестокой правдой жизни. Ты никогда не был достаточно сильным и способным для того, чтобы возглавить семью. На бумагах? Да. На бумагах я планировал сделать тебя следующим князем. Но руководить тобой должен Роман. Я обучал его этому с самого детства.
Вот оно что… Не могу его за это осуждать. Если прежний Константин Владыкин действительно был настолько бестолковым куском дерьма, я прекрасно понимаю, почему отец решил поступить именно таким образом.
История знает много примеров, когда неподготовленные, слабовольные маменькины сыночки садились на престол и разваливали империи, которые их деды и прадеды строили потом и кровью.
Это решение вызывало во мне лишь уважение. Но ситуация изменилась.
— Согласен, что до последних событий твоё решение было наилучшим из всех возможных, отец, — сказал я. — Но теперь оно не имеет смысла.
— Почему же? — спросил Матвей, как-то отстранённо глядя в пламя камина.
— Потому что я больше не тот, кем ты меня знал, — заявил я. — Обстоятельства изменились. Ты не знаешь нового меня, а я не помню тебя. Нам придётся познакомиться заново, чтобы ты сложил обо мне верное впечатление.
— Матвей Ионович Владыкин, — произнёс отец. — Всё? Будем знакомы?
— Не имена меня волнуют. А действия, — проигнорировал его безобидную шутку я. — Я знать не знаю, что ты из себя представляешь, а ты не знаешь, на что способен теперь я.
Отец дёрнулся и чуть не выронил из рук свою трубку
— Константин! — грозно воскликнула мама.
— Тихо! — повторил отец. — Не вмешивайся, женщина. Лучше сходи прикажи слугам, чтобы приготовили нам чаю.
— Может быть, ты голоден? — забеспокоилась мать.
— Думаю, что к концу этого разговора я буду сыт по горло. Так что — просто чаю, — ответил он. — А ты, Роман, присядь. Не припомню, чтобы нам доводилось разговаривать вот так втроём.
Мой старший брат сел по левую руку от отца.
— Отец, прошу, не воспринимай слова Кости близко к сердцу. Он тяжело переносит… — попытался оправдать меня Роман.
— Тяжело переносит что? Тёмную магию? — усмехнулся отец. — Хочешь сказать, что это тёмный дух наконец-то вселил в его безвольное тело хоть какие-то зачатки характера? Не ожидал такое услышать от агента бюро.
Роман промолчал.
— Отец, если хочешь убедиться, что я уже не тот, кем был прежде, тогда подвергни меня проверке, — посоветовал я.
Это был наилучший способ как можно скорее показать главе семьи свою силу. Доказать свою полезность. Если он убедится, что я действительно на что-то способен, значит, его сомнения со временем отпадут. Я заполучу княжеский титул и огромную власть среди светлых магов.
Такой план мне даже в кошмарах не приходил. Но двойным агентом мне бывать ещё не доводилось. Опыт, несомненно, интересный.
— Допустим, — кивнул отец. — Я могу предположить, что ты действительно изменился, Константин. Я могу даже смириться с тем, что мой наследник, будучи тёмным магом, окажется достаточно хорошим главой рода. Но… Ты не подумал о самом главном. Как ты продолжишь род?
— Действительно — как? — пожал плечами я, решив, что его слова — шутка. — Берёшь достойную женщину, а затем…
— А затем она рожает тебе новых тёмных магов! — воскликнул отец. — Нет, Кость, давай уж без шуток. Наш род на грани гибели. Я ещё и сам это до конца не осознал, но это так! Роман дал обет безбрачия. В твоих жилах течёт скверная тёмная энергия, которая передастся и твоим детям. Остаётся только Валера? Мальчик, родителям которого не являюсь ни я, ни Елена?
Даже если дар запечатан, тёмная магия может передаться наследникам.
— Отец, если пожелаешь, я могу… — начал Роман.
— Можешь что? Отказаться от клятвы, которую ты дал бюро? — спросил он. — Нет, Рома. Так дела не делаются. Священнее семьи, только клятва. Ты дал слово, и я его уважаю. Ты борешься с тёмными магами и защищаешь нас во время Красной Луны.
Я поперхнулся собственной слюной и громко закашлялся, услышав понятие «Красная Луна».
Вашу ж мать! Насколько страшный след оставил после себя мой учитель? И судя по словам отца след этот тянется до сих пор…
— Прости, Константин, — отец убрал трубку, решив, что я закашлялся из-за его дыма.
Но причина была совсем в другом.
— Красная Луна⁈ — воскликнул я. — Вы это о чём?
Не может быть, чтобы оно до сих пор живо.
Я поверить в это не могу. Ведь мой учитель повержен. Я собственноручно убил его! Его магия должна была развеяться. Должна…
Сколько сотен лет уже прошло…
— Кость, ты и про Красную Луну уже забыл? — вздохнул Роман. — Я тебе даже завидую. Хотел бы и я оставаться в неведении и не думать обо всей этой нечисти, которая так и норовит разорвать…
Мать за спиной Романа уронила поднос и разбила чайный сервиз. Отец даже не дрогнул, будто для него этого шума и вовсе не было.
— Сколько раз тебе говорил, Лена, позволь слугам выполнять свою работу. Где Прохор Андреевич? Куда делся твой любимый слуга?
— А… Он сейчас занят, — уклончиво ответила мать.
Ага, занят он! Конечно, так я в это и поверил. Учитывая, что я уже узнал о нём и об их с матерью письмах, которые, судя по всему, отправляются прямиком к императору… Похоже, Прохор, где-то клепает новое письмишко. Надо воспользоваться ситуацией.
— София! — крикнул я.
Девушка в чёрном возникла словно из ниоткуда.
— Да, Константин Матвеевич? — спросила она, согнувшись надо мной.
Она явно думала, что я обращу внимания на её совсем нескромный вырез декольте, но я продолжал задумчиво вглядываться в пламя камина.
Глазеть на пламя — это у нас семейное.
— София, помоги матери приготовить чай, — велел я, а затем аккуратно притянул к себе служанку и добавил уже шёпотом: — Найди Прохора. Тихо и аккуратно узнай, что он там делает.
— Будет сделано, ваша светлость! — поклонилась она и поспешила выполнять свои задачи.