Виктор Молотов – Мечников. Из доктора в маги (страница 4)

— Вы отдыхаете и до дежурства, и перед дежурством, Родников, — вздохнул главный лекарь. — А пациенты тем временем рвутся в мой кабинет.

— Этого больше не повторится, — кивнул он и перевёл взгляд на меня. — Проходите, пожалуйста, я вас осмотрю.

— Это — лекарь, а не пациент, — не выдержался Иван Сергеевич и отодвинул Родникова от прохода. — И он сам осмотрит больную. Верно ведь, Алексей Александрович? Вас ведь никто за язык не тянул. Сами вызвались.

Хочет меня проверить. Хорошо, мне это даже на руку.

— Я и не спорю, — коротко ответил я и провёл девушку в смотровой кабинет.

Родников удивлённо посмотрел мне вслед и собрался уже было скрыться с «места преступления», но Кораблёв не дал лекарю сбежать.

— Куда? — крикнул главный лекарь и прикрыл дверь до того, как лекарь успел покинуть смотровую. — Останьтесь, Эдуард Семёнович. Посмотрим, как работает наш столичный лекарь. Может, чему научимся?

В словах Кораблёва был нескрываемый скепсис. Похоже, он полагал, что сможет выставить меня на посмешище перед пациенткой и другим лекарем. В таком случае переубедить его в вопросе моего трудоустройства будет очень сложно.

Но в своих силах я не сомневался. Местные болезни чем-то похожи на те, которые я лечил в прошлой жизни. Остаётся только понять особенности их патогенеза — механизма развития. А дальше — дело за лекарской магией.

Я проигнорировал колкости Кораблёва, поскольку спорить с коллегой при пациенте попросту неэтично. Лучше докажу, что он ошибается, делом.

— Снимайте плащ, — попросил я. — Лечь на кушетку с такими ранами вы вряд ли сможете. Сесть у вас получится?

Девушка, покраснев, интенсивно замотала головой и указала пальцем на бёдра.

— Там тоже всё горит, — произнесла она.

— Тогда придётся немного постоять, — заключил я и принялся осматривать кожу.

По всему телу блондинки не меньше двадцати очагов гиперемии — покрасневших участков кожи, поражённых воспалительным процессом. Изучая их, я невольно вспомнил пять признаков воспаления, которые любой врач изучал ещё в медицинском университете. Краснота, припухлость, жар, боль и нарушение функции.

Только на этот раз красноту и жар заменили настоящие пламенные очаги. Даже стоять рядом с пациенткой было нестерпимо жарко. И дело было вовсе не в её привлекательной фигуре.

— Долго думаете, Алексей Александрович, — хмыкнул Кораблёв. — По-моему, диагноз очевиден.

— Разумеется, — решил подлизаться Родников. — Очевидно, что это горючая сыпь. С кем, уважаемая, у вас были… тесные контакты?

Горючая сыпь? Это так местные сифилис называют? Только очаги явно не инфекционные, здесь что-то другое.

— Ошибаетесь, господа, — перебил я коллег. — Не вмешивайтесь, пока что пациентку опрашиваю я. Причина явно в другом.

Воспаление не инфекционное. Оно аллергическое. И судя по местам расположения очагов и их форме, образовались они из-за контакта с какой-то жидкостью. Будто женщина себя чем-то намазала.

— Вы чем-то обрабатывали кожу? — спросил я.

— Ну… — замялась она. — А вы никому не расскажете?

— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Лекарская тайна.

Родников с Кораблёвым удивлённо переглянулись.

— Я была у ведьмы, — вздохнула она. — Купила у ней мазь для сохранения молодости. Только вы не подумайте, она не специально меня так изувечила! Видимо, я слишком много нанесла.

— Нет, — помотал головой я. — Нанесли-то вы, может, и правильно, но у вас пошла сильная аллергическая реакция.

— Аллергическая? — услышал я шёпотом Родникова за своей спиной.

— Должно быть, какие-то столичные новшества, — ответил ему Кораблёв.

Теперь они оба с интересом наблюдали за тем, как я взаимодействую с пациенткой.

Что ж, аллергия — это неадекватный ответ иммунной системы. А значит, всё, что мне нужно сделать — это снять признаки воспаления и объяснить девушке, как смыть с себя остатки мази.

Я мысленно потянулся к гудящей внутри меня магии и повторил тот же трюк, который использовал в поезде. Моя рука аккуратно скользнула по телу девушки. Я старался воздействовать холодным магическим светом на все очаги, которые мог найти.

— Да он же просто её лапает! — услышал я возмущённый возглас Родникова.

— Тихо! — перебил его Кораблёв. — Смотрите внимательно, Эдуард Семёнович. А краснота ведь и вправду исчезает.

Блондинка тихо всхлипывала, но терпеливо ждала, когда я закончу процедуру. Как только моя магия удалила последний очаг, я резко ощутил навалившуюся слабость. Огонёк в груди перестал колыхаться и затух, как свеча на ветру.

Похоже, я израсходовал весь свой нынешний запас лекарской энергии. А как её восстановить и сколько на это уйдёт времени — это большой вопрос. Но разбираться с ним я буду позже.

— Боже мой, — девушка, забыв про свою наготу, прикрыла рот руками и осмотрела своё тело. — Больше совсем не жжёт! Спасибо вам огромное!

Она хотела было обнять меня на эмоциях, но, наконец, понял, что пора бы уже накинуть на себя плащ и тут же отпрянула.

— Эдуард Семёнович, — произнёс Кораблёв. — Пройдите с пациенткой на первый этаж и зарегистрируйте её обращение.

— А диагноз? — уточнил Родников.

— Как вы там выразились, Алексей Александрович? — обратился ко мне Кораблёв.

— Аллергическая реакция на мазь, — ответил я. — Крапивница, Иван Сергеевич.

— Огненная крапивница, если уж выражаться точно, — поправил меня он. — Всё верно. А вам, Эдуард Семёнович, советую почитать, чем отличается огненная крапивница от горючей сыпи.

Следующую фразу главный лекарь добавил уже шёпотом, чтобы пациентка не услышала его слов, но мне всё же удалось разобрать сказанное им замечание.

— И в следующий раз думайте, Родников, прежде чем говорить с юной дамой о болезни, которая передаётся исключительно из-за любовных утех с блудливыми пиромантами.

Побледневший Родников поспешно покинул смотровую вместе с пациенткой. Та ещё раз с благодарностью взглянула на меня, лучезарно улыбнулась, и лишь после этого удалилась.

Мы с главным лекарем остались наедине.

— Всё ещё считаете, что мне не место в вашей амбулатории, Иван Сергеевич? — поинтересовался я.

Кораблёв напряжённо поджал губы и, прищурившись, посмотрел мне в глаза.

— Да нет, Алексей Александрович. Очевидно, первое впечатление оказалось ошибочным, — признался он. — Не держите на меня зла. Я судил вас по вашему дяде.

— Моего дядю оскорблять тоже не спешите, — попросил я. — Так уж вышло, что я ещё с ним незнаком, но мне не по душе, что в моём присутствии одного из членов моей семьи упоминают, скажем так, не в самом лучшем свете.

— Да будет вам, успокойтесь, — кивнул Кораблёв. — Я вас понял, Алексей Александрович. Вижу, что вы свои слова можете подкрепить делом. Кстати, случай, с которым вы разобрались, был весьма непростой. Заболевания кожи очень разношёрстные. Не каждый лекарь-новичок с ходу определит, что перед ним огненная крапивница.

Это ещё повезло, что в этом мире аллергию называют крапивницей, как и в моём. Только до приставки «огненная» я не догадался.

— Но на этом похвала заканчивается, — усмехнулся главный лекарь. — Слишком уж сильно зазнаваться я вам тоже не дам, Алексей Александрович. Одну пациентку вы вылечили — это хорошо. Но высокую должность от меня не ждите. Начнёте с низов, будете принимать самых лёгких пациентов. Если вы действительно чего-то стоите, то мы ещё обсудим вопрос о дальнейшем продвижении.

— Главное — дайте мне работу, — подытожил я. — А с остальным разберёмся позже.

— Будет вам работа, Мечников, — заключил Иван Сергеевич. — Заполните заявление у моего секретаря. Приступать к своим обязанностям можете с понедельника. Если остались какие-то вопросы, пообщайтесь с Родниковым. Поболтать он горазд, так что будьте уверены, Эдуард Семёнович охотно объяснит вам, как у нас всё устроено.

С этими словами Иван Сергеевич Кораблёв удалился в свой кабинет, а я, не спеша, побрёл на первый этаж.

Отлично! С самой главной задачей я разобрался. Работа есть, лечить людей я умею. Осталось только до понедельника определить, как восстанавливается магическая энергия. Что-то мне подсказывает, что лекарственные препараты здесь не в ходу. А значит, полагаться придётся только на свои силы.

В фойе амбулатории я столкнулся с тем самым кудрявым лекарем в очках, который наблюдал за моим приёмом в смотровой. Увидев меня, Родников замялся. Видимо, почувствовал стыд из-за того, что поспешил выслужиться перед Кораблёвым, но в итоге ошибся с диагнозом.

Я решил, что портить отношения с будущими коллегами — плохая затея. А потому сам сделал первый шаг.

— Мы с вами так толком и не познакомились, — произнёс я и протянул лекарю руку. — Алексей Александрович Мечников.

Тот с облегчением выдохнул и сразу же ответил на моё рукопожатие.

— Родников Эдуард Семёнович, — кивнул он. — Я, возможно, перегнул палку там в смотровой. Надеюсь, обойдёмся без обид?

— Обойдёмся, если такого впредь больше не повторится, — твёрдо сказал я. — Всё-таки нам теперь с вами вместе работать.

— Так вас приняли? — искренне удивился он. — Мне показалось, что Иван Сергеевич сегодня не настроен идти кому-то на уступки.