Виктор Молотов – Кодекс Императора (страница 41)

— А здесь? — он перешел к ноге.

— Нет.

И так по всему телу. Каждый раз, когда я говорил «нет», он расстраивался, и мне этот спектакль поднадоел.

— Ой! — схватился я за живот.

— Как болит? — спросил лекарь и даже улыбнулся.

Интересно, сколько ему заплатили, чтобы он нашел у меня хоть какой-нибудь недуг?

— Не болит, бок зачесался, — улыбнулся я и выпрямился.

Надо было видеть его лицо!

Больше лекари меня не беспокоили, и я следил за тем, как проходит разбирательство. Весь дворец подняли на уши, но я-то видел — большинство из того, что делается — пустой звук. Люди канцлера плавно заметают следы. А мои и вовсе найти невозможно.

К вечеру была признана версия, что кто-то из врагов империи устроил диверсию.

Я сидел на диване, когда в комнату вошла Алина. Через минуту с мыслями придется попрощаться, потому что больше она молчать попросту не может.

— Я могу говорить, господин? — спрашивает она ровно через минуту.

— Да, можешь, — киваю я.

— Я распорядилась, как вы и велели, всё сделано чисто. Легкий испуг и немного подмоченная репутация.

— Наши люди?

Я не стеснялся говорить во дворце. Здесь все комнаты были защищены от прослушки с помощью специальной артефактной системы, которую мало что может перебить. Причем я установил ее еще во время своего первого правления, когда и строился этот самый дворец, где мы сейчас находимся.

— Им ничего не угрожает, — заверила Алина. — Я просмотрела, как СБ ведет поиски шпионов, они роют совершенно в другом направлении.

— Отлично, — киваю я.

— По всем вечерним новостям уже говорят о диверсии. Обсуждают, кто именно из врагов империи мог это сделать, склоняются к тому, что это были персы.

— Хреново СБ работает, — хмыкаю я. — Обидно.

Это было реально обидно. Я помню другие времена, когда все было иначе. Тогда служба безопасности работала так четко и слаженно, что там не то, что шпион, даже человек, вроде Алины, не смог бы провернуть свои дела, как она делает это сейчас.

Этим недостатком я и воспользовался сейчас, но это не значит, что я не исправлю его, когда стану императором.

— Они должны были грудью лечь, но не допустить, чтобы новости о взрывах просочились в прессу, — говорю я.

— Они пытались. Но когда я чего-то хочу, меня уже не остановить, — улыбается Алина.

— Спорно.

— Вернее, только вы можете меня остановить, господин, — хихикает она и серьезно добавляет. — Вам бы выступить на публике с заявлением. Жаль, что не получится.

— Почему?

— Вам не дадут этого сделать.

— Это как раз не проблема, было бы желание.

— А канцлер сегодня выступил. Бедняга даже гипс нацепил! Толкнул речь, что на него покушались враги империи, но он не сдастся, будет и дальше служить Родине. Вас, кстати, тоже упомянул.

— И что говорил?

— Что наши врачи оказались глуповаты, и это было покушение не на вас, а на него. Благо, что вы не пострадали. Наш возможный император просто оказался не в том месте и не в то время.

— Ага, в своих покоях, — усмехаюсь я.

Понятно, что канцлер сделал все возможное, чтобы нивелировать покушение на меня, а свое сделал более значительным.

— Ваши братья и сестра интересовались, как ваше здоровье?

— Только старший сообщение прислал.

Достаю из кармана телефон и открываю сообщение, которое гласит: ' Дорогой брат, до меня дошли новости о случившемся. Будь осторожнее, ведь сам знаешь, что у всего есть последствия'.

— Где он сейчас? — спрашиваю Алину?

— Федор сейчас по моей информации находится в своих покоях наедине с графиней Рудаковой.

Это крепкий, но достаточно новый род с юга Империи. Единственное чего у них нет, так это сильной родословной. Насколько мне известно, Дарья Рудакова — красивая девушка в возрасте двадцати лет. А Фёдор падок на красивых девушек.

— А знаешь, я, пожалуй, прогуляюсь до его комнаты.

— Господин, боюсь, если у Федора что-то получится, он навряд ли вас пригласит третьим.

Улыбаюсь шутке и выхожу за дверь. Всё-таки Алина умеет поднять настроение даже в самые скверные моменты.

Врываюсь в покои брата и вижу занимательную картину. Федор сидит за столом вместе с Дарьей. Она хохочет, прикрывая ладонью рот. Щеки красные, как у помидора, а брат улыбается, видя ее реакцию на свои шутки.

Парочка находилась в соседнем зале и не сразу заметила меня, ведь я передвигался очень тихо. Да и не ожидали они нежданных гостей.

— Прошу прощения! — громко говорю я.

Они оба с недоумением смотрят на меня, но не успевают задать ни единого вопроса.

Я достаю из-за пазухи бумаги, которые взял на столе в соседней комнате, хотя даже не читал, что на них написано. Тыкаю ими в брата и громко говорю:

— Федор! Ты нахрена ходил в тот же бордель, что и Гриша? Теперь у тебя такое же заболевание! Только что отчет от лекаря пришел! Ты понимаешь, что скоро совет будет нового императора выбирать, а у нас из здоровых только я с сестрой остались. Тебе же врачи сказали, что еще одной болезни организм может не пережить!

Федор смотрит на меня выпученными глазами. Не будь здесь Дарьи, он бы уже набросился за такое. Но наличие симпатичной ему девушки многое меняло.

— Ой, прошу прощения, — кланяюсь графине Рудаковой, делая вид, что не сразу заметил её.

Я не стал дожидаться реакции этой парочки и поспешил удалиться под их ошарашенные взгляды, закрыв за собой двери. Жаль, что не прихватил с собой камеру, чтобы заснять их лица.

Были ли это детские шалости? Совершил ли я дикую глупость? Да! Доволен ли я собой? Тоже — да! Хотя казалось бы, ничего, кроме морального удовлетворения, мне эта ситуация не принесет.

Однако… Когда сегодня Федор гулял с Дарьей по нашему саду, рядом совершенно случайно оказалась Алина и подслушала их разговор. Старший брат рассказал графине, насколько я импульсивен, несдержан, не имею чувства такта, агрессивен, в красочных подробностях поведал ей про ситуацию на суде, забыв упомянуть про Кодекс Императора. По словам Федора я каким-то чудом сумел избежать отречения от власти, аж удивительно, и он считает, что мне попросту повезло. Вот я и сработал ровно так, как старший брат меня описал.

Да, это был с одной стороны совершенно детский поступок, если не учитывать, что графиня Рудакова одна из главных сплетниц среди аристократок. А больше, чем войну, мой старший брат любит только женское внимание. Теперь у него с этим будут большие проблемы.

Возвращаюсь в комнату и пишу Федору сообщение: «Дорогой брат, в следующий раз будь осторожен и закрывай двери, если решишь побеседовать с дамой, у которой новости не задерживаются дальше ее ушей. И спасибо за совет. У всего есть последствия».

Стоило мне убрать телефон в карман, как возле меня возникла Алина и захлопала в ладони.

— Такого я от вас не ожидала, господин, — радостно говорит она. — Это было что-то с чем-то!

Сперва я улыбнулся, а потом мой взгляд зацепился за полку, на которой был такой слой пыли, что она из черной превратилась в белую. И Алина это заметила:

— Почему здесь так грязно? Я пока не успела прибрать все покои.

— В этом крыле все покои чистые, кроме этих. Словно их специально под меня готовили, — хмыкаю я.

Алина принялась убираться, а я направился разбирать бумаги, которые служба безопасности любезно принесла мне сюда. Ими я был занят часа два, пока моя служанка не закончила с уборкой.

— Господин, покои идеально чистые, — широко улыбнулась она. — У вас будут ещё распоряжения?

— Будут, — киваю я и поднимаю взгляд на девушку.

— Канцлер?