Виктор Молотов – Кодекс Императора (страница 22)

— Что же, княжна, вы забыли на этом вечере? — поинтересовался я, беря очередной бокал вина, который протягивал мне официант.

— Дела рода, — добродушно отвечает она и пожимает плечами. — Вы же знаете, как это.

— Да, дела рода диктуют всю мою жизнь.

И это было правдой. Ведь я намеревался стать императором, чтобы не позволить своему роду скатиться в небытие. Кроме того, не дать ему разрушить империю, которую я построил с таким трудом.

Но у меня был выбор. Я вполне мог выбрать другую дорогу и прожить спокойную жизнь. Но не мог… Нет, я не мог просто стоять в стороне и смотреть, как рушится некогда великая империя.

— А что вы пьете? — спрашивает княжна, у которой в руках наполненный наполовину бокал шампанского, как и у большинства гостей.

— Тут вино какого угодно года, — отвечаю я, и официант забирает у меня пустой бокал.

Новый бокал вина я протягиваю княжне, и она с благодарностью принимает. У официанта выпучились глаза, он открыл рот, но сказать ничего так и не смог. Меня же эта реакция заставила лишь улыбнуться.

— Отец отправил меня передать документы графу Чернышову, вот я и осталась на приеме в надежде немного развеяться, — говорит она и улыбается реакции официанта.

Наталья подносит бокал ко рту и хочет сделать глоток. Как вдруг стоящий неподалеку аристократ толкает мимо проходившего мужчину прямо на княжну!

Наталья едва не упала, но я вовремя подхватил ее. Она выронила из рук бокал вина, и тот с треском упал на мраморный пол, разлетаясь на мелкие осколки.

Мужчина, которого толкнули вскочил и яростно прокричал:

— Дуэль!

Он осмотрелся, встретился взглядом с толкнувшим его и сразу поник. А затем его тон резко изменился на виноватый:

— Прошу прощения, Ваша Светлость! Видимо, я оступился.

— Ничего страшного, — улыбается Свиридов, которому и принадлежит это поместье.

— Позвольте мне уладить недоразумение.

— Ох, не стоит. Пойдемте лучше выпьем чего-нибудь, — говорит Свиридов и уводит аристократа в другой конец зала.

— Вот невежды, — фыркнула княжна, и в тот же миг рядом с ней оказался другой официант и предложил шампанского.

Она взяла полный бокал и сделала большой глоток.

— Культура в этих местах явно оставляет желать лучшего, — произносит она, а затем замечает мой взгляд. — Дмитрий Алексеевич, а вы куда смотрите?

Я глядел на мраморный пол, на котором пенилось разлитое княжной вино.

— Да вот думаю, прожжет мрамор или нет, — отвечаю я.

— Это как? — недоумевает она и тоже наблюдает за странным химическим процессом, что происходит на полу.

А затем она поднимает на меня взгляд широко распахнутых глаз. Поняла, наконец-то! Я в ответ лишь улыбаюсь.

Наталья кивает на мою руку с полным бокалом красного вина, и я делаю глоток.

— Весь вечер меня пичкают ядами и всё не дождутся, пока я откинусь. Но, как видите, я живой, — усмехаюсь я, а стоящий рядом официант нервно вздрагивает.

— Наверное, яд слабый — не понятно было шутит она или на полном серьезе это говорит.

Хотя если задуматься… Убийства ядом или вообще убийства на таких приемах — это обычная вещь, которая случается слишком часто.

— Попробуйте сами, если не верите, — киваю на поднос с бокалами.

— Хм, где вы артефакт прячете? Не думаю, что наследника престола пытались бы убить чем-то слабым.

И тут я был с ней абсолютно согласен. Меня хотели отравить наверняка, из-за чего вино приобретало новый вкус. Последние пять бокалов вкус не менялся, только увеличивалась доза. Не удивлюсь, если последний бокал, и вовсе, наполнят одним лишь ядом.

— Нет у меня артефакта, княжна.

— Слабо верится, что такое возможно.

Не хотелось вдаваться в подробности, поэтому я ловко переменил тему.

— Хотите посмеяться? — предлагаю я.

— А давайте, — улыбается княжна.

Я резко хватаюсь за грудь и начинаю кашлять. Нахожу взглядом графа Чернышова, киваю, и Наталья тоже смотрит в его сторону. Борис Владиславович расплылся в радостной улыбке.

Выпрямляюсь и говорю:

— Ух! Простыл, наверное.

После этих слов улыбка с лица графа исчезает, и он отворачивается. А княжна смеется.

Реакция Графа позабавила.

— А вы умеете развеять обстановку, — произносит она и отпивает маленький глоток шампанского. — Кстати, а курорт «Черноморская ривьера», про который девицы говорили, и вправду, неплох. Только они там не были.

Я улыбнулся. Меня радовал тот факт, что курорт, который я построил в свою первую жизнь после окончания всех войн в империи, работает до сих пор. Не зря над его садами трудились те же маги, что поработали над двором моего дворца.

Тогда я подарил «Черноморскую ривьеру» роду Липоваловых за заслуги перед империей. Игорь Владимирович, который был главой рода на тот момент, в одиночку отвоевал черноморское побережье у арабов, и после этого они не смели посягнуть на наши моря. Там до сих пор стоит их флот, но вот с нынешним главой рода мне встречаться пока не приходилось. Можно рассчитывать лишь на удачу, что потомки Игоря Владимировича помнят о клятвах, данных их родом.

Мы проговорили с княгиней еще полчаса и, пожалуй, встреча с ней стала самой приятной за этот вечер.

— Мне нужно отлучиться, — проговорила княжна, увидев, как в банкетный зал вошел граф Некрасов.

— Было приятно пообщаться, — кивнул я.

— Я вас найду попозже, если к этому времени вы не умрете от яда, — улыбнулась она и направилась к Некрасову.

Видимо, дела рода распространяются и на него. Кто знает, может отнюдь не для подписания документов с Чернышовым княжна сюда приехала.

Некрасовы и Тюльпановы — соседи, и эта встреча означает, что рода сближаются. Два сильных рода с большими землями, и как бы они после объединения не решили отсоединиться от империи.

А подобные случаи в истории уже были. Последний раз мой правнук с трудом вернул земли двух княжеств на востоке, которые возомнили себя отдельным государством. Судя по записям в архивах, ему тогда знатно повезло.

С этими мыслями я отпил из бокала ещё отравленного вина. На этот раз горчит. Нет приятного послевкусия с кислинкой, какое было в других винах.

Кстати, о них… Помню тогда одного из лидеров мятежа отравили и все доказательства указывали на одного из союзников, после чего началась клановая война внутри захваченных земель. А по факту отравила лидера его любовница, коих у него было довольно много. Женская ревность никогда не доводит до добра.

Хорошо, что мне подобное не грозит. Хм, нет, любовниц может быть много, а вот отравить меня не сможет никто. Я могу выпить абсолютно любой яд, и мне ничего не будет.

Но не хотелось бы, чтобы девушки подливали мне в питье нечто подобное. Зачем портить хорошие напитки? Хотя всё зависит от того, какой будет жена. Брак по любви или по расчету. Но я отнюдь не сторонник того, чтобы жениться ради выгоды. Тогда эти отношения потеряют всякий интерес.

Будучи Первым императором, я получил дар правителя и пронес его через множество жизней. Это не только способность забирать дары у других, но и иммунитет ко всем ядам. Об этой стороне своего дара я никогда и никому не рассказывал. А зачем, если тогда не будет удивленных и раздосадованных взглядов убийц, прямо как у Чернышова, который весь вечер с надеждой поглядывает на меня.

Но, как с любым другим даром, здесь тоже есть свой нюанс. Душа должна быть сильной. Правитель должен править мудро и награждать своих подданных. Тогда и баланс не будет нарушен, и душа будет накапливать энергию. А чем она сильнее, тем мощнее дар.

Всё это я познал в прошлых жизнях, отнюдь не в этом мире. Здесь подобных знаний нет. Для всех людей этой планеты душа — это нечто несуществующее, крайне абстрактное. А ведь, на самом деле, душа существует.

Душа — это мы и есть…

Граф Чернышов

«Да почему этот парень не умирает? Что с ним не так⁈» — думал граф Чернышов, разгневанным взглядом посматривая на цесаревича Дмитрия. Эта ситуация настолько выбесила графа, что ему уже самому хотелось подойти к цесаревичу и долбануть по голове чем-нибудь острым и тяжелым!

Но здравый рассудок одержал верх и Чернышов продолжал наблюдать со стороны. Он искренне не понимал, что происходит. Яд, которым сейчас опаивают Дмитрия, специфический и очень дорогой. У него нет запаха… А отравленный человек до последнего не поймёт, что умирает. Да и после смерти этот яд в теле человека будет невероятно тяжело найти.

Также у этого яда есть магическая составляющая — он прикреплен к определенному артефакту. Когда яд подействует, то артефакт сразу активируется и уничтожит следы его присутствия во всей посуде и остальных местах, где он только мог быть.

Яд, после смерти человека, полностью растворяется и перестаёт действовать, а потому никто не сможет доказать, что цесаревича отравили. А тут выходит, что и доказывать ничего не надо, ведь цесаревич не подыхает!