Виктор Молотов – Кодекс Императора VII (страница 42)

— И верно. Сейчас благополучие наших граждан на первом месте.

— А на каком месте твоя жизнь? — на её лице отразилась тревога за меня.

Этот вопрос заставил ненадолго задуматься. Хотя в разных жизнях я уже об этом размышлял, и ответ всегда был разным.

— На последнем. Император создан для того, чтобы защищать свой народ. Чтобы вести его вперёд. В первую очередь он должен думать о гражданах.

Маргарет кивнула. Видимо, я дал ей хорошую почву для размышлений.

Тем временем ко мне подошли с очередным отчётом, и Маргарет отошла к Алине, которая делала вид, что прикладывает все свои усилия для охраны Вафельки.

Доклады были разными. Какой район уничтожен полностью, где повреждены здания или убежища. Где ещё остались единицы врага. Каких-то врагов не могли найти, а кто-то из них вовсе убежал, пытаясь спастись от своей участи.

— Военные госпитали переполнены, — продолжал докладывать Кутузов. — По нашим расчётам, в военный госпиталь во дворце сегодня разом принесли более шестисот человек. Все, кто сейчас на службе из лекарей, уже полностью пустые. Они уже сделали всё, что могли за эти дни. А перекидывать нам сюда некого… Портальщики уже вымотаны.

— Сейчас разберусь, — поднялся я.

Ноги подкосились, и я невольно облокотился о стену. М-да, такими темпами я вечность буду до госпиталя добираться.

— Мне нужно плечо, — сказал я Кутузову.

Наступил крайний момент, когда стоило воспользоваться помощью начальника гвардии.

Святозар Разумовский и сам плохо стоял на ногах после всех сражений. Но несмотря ни на что, он помог мне добраться до военного госпиталя.

Здесь, в одном огромном, зале лежали все больные. Основной больницы при дворе не хватило, чтобы вместить всех присутствующих, потому целители воспользовались соседними помещениями для размещения раненых.

В моих руках тут же оказался Кодекс Первого Императора.

«Вставай. Нет времени спать. Верные сыны Российской империи нуждаются в нас», — мысленно обратился я к нему.

Начал подпитывать его энергией из своей собственной души. Это единственное, что у меня осталось.

Тонкая золотистая нить соединила нас с Кодексом. И реликвия засияла, привлекая взгляды всех присутствующих.

Кодекс Первого Императора раскрылся. Из него начала выливаться энергия во все стороны. Яркая. Разноцветная.

Сработало. Он меня услышал. И стал делать то, для чего и был создан мной в первой жизни.

Энергетические лучи останавливались мимо проходящих людей, огибали их. Им помощь не требовалась — они были здоровы.

Но ни одного больного энергия не обделила. Она впивалась в грудь каждого. Заставляла просыпаться…

Кто-то получал дар вместе с энергией — Кодекс Первого Императора принял решение наградить многих, кто верно сражался в последние дни, кто всеми своими силами защищал город… и даже был готов погибнуть ради него.

Энергия из реликвии поможет больным быстро восстановиться. Тяжёлые раны она не залечит, но по крайней мере уберёт риск летального исхода.

Те, кто верой и правдой сражался за свою империю, должны жить.

Когда лучи энергии коснулись каждой койки. Кодекс Первого Императора перестал сиять. Он захлопнулся в моих руках.

Снова уснул… Он очень устал за сегодня, собственно, как и я сам. Тоже еле держусь на ногах, а глаза закрываются — клонит в сон.

Однако ещё не время. У меня много работы…

— Ваше Императорское Величество! — главный лекарь заметил, как меня шатает, и обернулся к помощникам. — Койку сюда!

Двое лекарей помладше сразу поднесли одну из больничных коек.

— Дмитрий Алексеевич, вам бы прилечь. Мы о вас позаботимся, — голос лекаря был успокаивающим, а предложение соблазнительным.

— Не стоит, — сухо ответил я. — Есть те, кто нуждается в помощи больше, чем я, — обернулся к Кутузову. — Пойдём в мой кабинет.

Однако стоило мне сделать два шага, как глаза заполонила чернота… Я рухнул.

Меня сразу подхватили и уложили на кровать. Я был в сознании, но совершенно без сил.

Вокруг поднялась паника.

— Найдите хоть какой-то целительский артефакт! Хоть что-то должно было остаться! — кричал главный лекарь на своих помощников.

Пожалуй, мне и правда стоит сначала восстановиться. Печально осознавать, но на данный момент у моих сил и воли есть предел. И я его достиг…

Но единственное, что радует — понимание, что до этого момента я всё делал правильно. Ведь когда меня положили на кровать, я услышал голос не только Кутузова, но Анастасии, Маргарет и Алины:

— Отдохните. Мы сами обо всём позаботимся.

— Всё будет хорошо.

Тогда я спокойно закрыл глаза. И провалился в безмятежность. Теперь можно и себе позволить отдохнуть.

Григория Романова охватила настоящая паника после произошедшего во дворце. Ещё вчера он всем сердцем желал штурма дворца. Хотел зайти туда, выполнить своё предназначение и быстро выйти. Получить, наконец, столь желанную власть!

А сейчас единственное, чему он радовался — что не оказался среди замороженных бойцов.

Цесаревич вместе с остатками своих людей — а их осталось всего человек пять — бежал из столицы куда подальше.

— Как можно было такое допустить? Как⁈ Надо было всего лишь к артефакту проникнуть! — кричал Григорий Романов. Его одолевала паника и злость. Эмоции искали выход, и он вымещал их на тех, кто остался рядом с ним.

— Прекратите кричать. Сейчас у нас всех незавидное положение, — впервые гвардейцы начали ему возражать.

— Да вы хоть знаете, с кем разговариваете? — выпалил Григорий Романов. — Да я вас!..

— Вы — человек, по колено застрявший в дерьме, — прорычал Сорокин Николай — старший из оставшихся в живых гвардейцев.

Григорий Романов вместе с остальными находился в канализации. Здесь всё было заполнено отходами и фекалиями. Цесаревичу доставало до груди, так что Сорокин ещё приуменьшил.

Это был единственный способ незаметно выбраться из города. А вместе с продвижением по канализации Григорий Романов терял и своё достоинство… Сейчас от него остался лишь пустой гонор, и больше ничего.

Положение было ужасным. Пришлось прорываться с боем, в ходе которого и погибло большинство гвардейцев, приставленных к Григорию.

Связи не было, а потому с союзниками связаться тоже было невозможно.

Из тысячи людей, бывших у Григория Романова, осталась эта пятерка. Положение незавидное… И осознание этого только разогревало тревогу и ярость в груди наследника.

— Ненавижу! Всех их ненавижу! Не младший брат, а настоящий урод! Чтоб он заживо сгнил!!! — Григорий Романов кричал всё, что только приходило на ум.

Но это не помогало успокоиться… О спокойствии теперь можно было только мечтать.

Хоть Григорий Романов и кричал о ненависти, вслух он не мог признаться, что просто боится. Ему было невероятно страшно за свою жизнь.

Ему уже не надо ничего: ни трона, ни денег, ни власти. Сейчас он просто хотел жить… Он очень жалел, что пошёл против своего младшего брата, хотя не мог набраться смелости произнести это вслух.

Внезапно впереди Григорий Романов увидел просвет.

— Вперёд! — скомандовал он, и отряд ускорился.

Очень скоро они вышли в одно болото. Все грязные и зловонные.

Григорий Романов ступил на твёрдую землю. Упал на колени… Начал бить её кулаками. И зарыдал от всех пережитых эмоций. Как ему было жаль, что нельзя повернуть время вспять…

Глава 20

Алина многое повидала в этой жизни. Примерила на себя множество разных ролей. Участвовала во всевозможных сражениях.

Ее лично тренировал Дмитрий Романов. А помимо этого занималась с сёстрами-тенями. Долго, изнурительно, но результативно.

Она завершала задания, которые по оценкам аналитиков выполнить было невозможно. Многие называли её подход безумным, но он всегда давал результат.