Виктор Молотов – Изгой Высшего Ранга VIII (страница 40)
— Я усилю охрану, — наконец сказал куратор. — Всех, кто связан с вами, возьмём под наблюдение. Не переживайте.
Я кивнул. Хотя «не переживайте» в данном случае звучало как «не дышите». Переживать я буду в любом случае. Вопрос лишь в том, куда направить это беспокойство — в панику или в действие.
Конечно, в действие.
Учитель написал: «По каждому из них. Без исключения». Значит, это не пустая угроза. Он уже продемонстрировал, на что способен — похищение президента, кража артефактов, микропорталы. Удар по близким — логичный следующий шаг.
— Степан Геннадьевич, спасибо за помощь, — обратился я к преподавателю.
— Всегда пожалуйста, Глеб Викторович, — он кивнул. — Если будут ещё загадочные конверты — несите сразу ко мне. Только, пожалуйста, не открывайте сами. Рунная вязь такого уровня — это… это исключительная работа. Кто бы ни создал это послание, его мастерство в артефакторике феноменально. Даже жаль, что он злодей.
— Ему триста лет, — заметил я. — Было время потренироваться.
И тут в зону управления влетел человек, с треском распахнув дверь. Я узнал его — Басин Артур Вениаминович, глава службы безопасности академии. Сейчас его лицо было серым от тревоги.
— Андрей Валентинович, беда! — выдохнул он, едва переступив порог.
— Что случилось? — Дружинин мгновенно подобрался. Все мои мысли о конверте, листке и угрозах отлетели в сторону. — Что-то с одним из моих подопечных?
— Да. Александр Петров. Парень на той красной машине, — Басин тяжело дышал, видимо, бежал от самого главного корпуса. — Он проехал на ней через контрольно-пропускной пункт. Камеры зафиксировали, как машина проехала шлагбаум. А потом…
Он замолчал на секунду. Перевёл дыхание. И закончил:
— А потом водитель исчез прямо из салона. Машина проехала ещё метров тридцать без управления и врезалась в дерево.
Красная машина. Та самая, с заменённым двигателем, которую он только что забрал из автосалона.
— А где Саня? Вы нашли? — спросил я, и собственный голос показался мне чужим.
Басин посмотрел на меня. И в его взгляде я увидел то, что не хотел видеть.
— Да, мы очень быстро нашли его, — сказал Басин. — Но, Глеб Викторович… вам не понравится мой ответ… Лучше присядьте.
Глава 19
Несмотря на просьбу Басина, я остался стоять на своих двоих. Скрестил руки на груди и ещё пару секунд переваривал услышанное.
Саня проехал на своей машине через КПП академии. Потом резко исчез прямо из салона. И машина врезалась в дерево.
Но, что удивительно, Саню сразу нашли.
Интересно, в каком он состоянии? Потому что варианты были совершенно разные — от «лежит без сознания» до «лежит без головы». Учитывая, кто за этим стоит, второй вариант казался не менее вероятным, чем первый. И от этого в груди возникло неприятное давящее чувство тревоги за друга.
— Где вы его нашли и что с ним? — строгим голосом спросил я. — Выкладывайте.
Сам от себя такого тона не ожидал. Будто это говорил уже не восемнадцатилетний парень, а взрослый мужчина, привыкший отдавать команды. Впрочем, с опытом Системы — с тем, что я перенёс из будущего — оно, пожалуй, так и было.
Артур Вениаминович тяжело выдохнул. Протёр ладонью лоб, стирая пот. Затем сглотнул. Тут уже даже Дружинин покосился на него с нескрываемой тревогой.
— В общем, мы нашли его в кустах, — наконец сказал Басин. — В десяти метрах от того самого дерева. У него лёгкое сотрясение мозга, ссадины и ушибы. Но не более того. Жив и в сознании.
Мы с Дружининым одновременно выдохнули.
Я тут уже успел представить самый худший расклад. Что Учитель похитил Саню, сейчас его пытают где-нибудь в том же подземелье, откуда вылез Ибрагим. Но нет. Он жив. Лёгкое сотрясение. Просто невероятное везение.
Или невезение.
— И вот стоило ради этого создавать такую интригу? Не могли сразу сказать? — предъявил я.
Получается, мы из-за него зря нервничали.
— Ситуация, по-видимому, связана с вашим главным врагом, — почесал затылок Артур Вениаминович. — И я не мог знать, как вы отреагируете…
Похоже, Басин и сам сейчас осознал, что поступил не совсем верно в такой ситуации. Но я не стал его дальше осуждать. Все мы люди, а людям свойственно совершать ошибки. Главное, чтобы они на них учились.
— Ведите к нему, — велел Дружинин. И мы отправились за Басиным по коридору.
Попутно у Дружинина зазвонил телефон. Он ответил быстро и коротко:
— Занятие отменяется. Да. Форс-мажор. Потом объясню.
Изначально он просто опаздывал к следующей группе. А сейчас уже стало очевидно, что можно не торопиться. Студенты подождут. У нас тут свой студент чуть не погиб.
Мы спешно вышли из здания на улицу. Снег всё ещё шёл, и дорожки академии были покрыты свежим белым слоем, на котором чётко выделялись следы шин.
Саню мы увидели издалека.
Его красная машина стояла у дерева — точнее, в дереве. Передняя часть была вмята, капот смят гармошкой, бампер отлетел метра на три и валялся на газоне. Тот самый дизельный двигатель, который ему установили буквально сегодня утром, дымил сизым облачком через пробитый радиатор.
А рядом с машиной стоял Саня. Живой, целый, с пластырем на лбу и ссадиной на подбородке. И орал.
— Да вы издеваетесь⁈ — кричал он, размахивая руками перед двумя медиками, которые безуспешно пытались увести его в медблок. — Я только что двигатель поменял! Только что! Час назад! Полмиллиона за него отдал!
— Александр, вам нужно в медпункт, — терпеливо повторяла женщина-медик. — У вас сотрясение мозга. Нужно провести обследование, могут быть последствия…
— Да какие последствия⁈ — Саня пнул колесо. — Вот они, последствия! Прямо перед вами!
— Александр…
— Не трогайте меня! — он отмахнулся от протянутой руки медика так, будто от назойливой мухи. — Лучше вызовите эвакуатор! Для неё, а не для меня!
Второй медик — мужчина, крупный, видимо, привыкший к буйным пациентам — сделал ещё одну попытку:
— Молодой человек, у вас зрачки разного размера. Это признак…
— Да у меня всегда зрачки разного размера! — огрызнулся Саня. Что, конечно, было неправдой. — Вот с детства!
Он развернулся обратно к машине и начал обходить её по кругу, бормоча себе под нос что-то невнятное. Остановился у заднего крыла, присел, провёл пальцами по царапине на краске.
— Вот тут вообще до металла прошибло. До металла! Тут уже никакой полировкой не уберёшь. Это только перекраска.
Видимо, эта мелочь отвлекла его от более насущных проблем. Например, что переднюю часть автомобиля придётся полностью заменять…
Вокруг машины уже собралось человек десять — студенты, охранники, кто-то из преподавателей. Все смотрели на разбитую красную машину и на орущего Саню с одинаковым выражением — смесью сочувствия и лёгкого веселья. Потому что со стороны это действительно выглядело комично: парень чуть не погиб, а переживает за лакокрасочное покрытие.
Но я-то знал, что за этим стояло. Саня был из тех людей, кто привязывается к вещам, потому что к людям привязываться труднее.
Машина для него была не просто транспортом — она была доказательством того, что он чего-то добился. Что его жизнь имеет цену. Что он не просто Саня, а маг с выдающимися способностями, который может себе позволить авто из лимитированной серии.
И вот сейчас это доказательство торчало передком в дереве.
Мы с Дружининым подошли ближе. Саня сперва нас даже не заметил — так был поглощён зрелищем собственной разбитой машины. Я положил руку ему на плечо, и он вздрогнул всем телом.
— Глеб, ну предупреждать же надо! — рявкнул он, резко обернувшись. — Не видишь, что происходит⁈
— Как раз-таки вижу, — ответил я спокойно. — Ты орёшь из-за какой-то машины, хотя стоило бы радоваться, что ты вообще остался жив.
Саня осёкся. Плечи его опустились, и в глазах промелькнуло понимание. Он посмотрел на машину. Потом на тот куст, из которого его вытащили охранники. Потом снова на нас.
— Если честно, я и сам не понял, что произошло, — сказал он уже тише. — Еду, слушаю музыку, и вдруг — бац. Темнота. Потом очнулся в кустах, а машина — вон, в дереве.
Кулаки его по-прежнему были сжаты. За машину ему было по-настоящему обидно. Я его понимал — Саня уже вложил в этот автомобиль столько любви, сколько иные не вкладывают в отношения с людьми.
— Как я понимаю, Учитель пытался тебя похитить, — сказал я. — Но почему-то у него не получилось. И переместился ты в совершенно другое место, нежели он планировал.
— С чего ты взял, что это Учитель? — Саня хмыкнул. Но в его глазах уже не было иронии, только напряжённое внимание.