Виктор Молотов – Друид. Жизнь взаймы (страница 5)

– Всеволод Сергеевич, завтракать изволите?

– Что? – продрал я глаза. – Который сейчас час?

– Восемь утра. Как вы вчера утром и велели, я вас загодя разбудил. Через час к вам гости должны пожаловать.

– А не напомнишь ли мне, Степан, какие именно гости?

У слуги было такое выражение лица, будто он только что понял, что барин и мозги пропил. Впрочем, могу его понять. Поведение-то у меня точно изменилось, но это легко списать на трезвость.

А учитывая, как раскалывается моя голова, трезвым это тело давно не было. Мне ещё какое-то время придётся терпеть абстинентный синдром, или как его ещё называют – синдром отмены. Приходилось в прошлой жизни уже пить бросать… хм, и не раз. Так что знаю, что ничего хорошего от этого состояния ждать не стоит.

– Так господа из налоговой приехать должны, – немного помедлив, ответил Степан. – Вы вчера велели им пир на весь мир состряпать, а когда я сказал, что денег на это нет, вы… В общем, неважно, Всеволод Сергеевич. Я пирогов с блинами напёк, да ещё деревенские меду вчера принесли, так что завтрак должен вкусный получиться. Чай не осерчают на вас.

– Та-а-ак, – тут я осознал всю плачевность ситуации. Всё-таки с налоговой мне довелось много раз взаимодействовать. – А зачем, собственно, налоговая сюда едет?

– Как зачем? Вам же письмо давеча приходило, что если не заплатите налог на землю в этом году, то её и отобрать могут.

Готов поклясться, что услышал над своим ухом злорадный смех Валерьяна.

Ещё бы понять, сколько я должен и как вообще в этом лесу можно денег заработать. Судя по тому, что увидел у местных, они жили только за счёт собственного хозяйства. Уж не знаю, занимаются ли они торговлей, но тут и липе понятно, что много денег с этого они не имеют. Иначе не было бы просьб про амулеты и повозки!

– Понял, Степан, – поднялся я с кровати. – Готовь всё, будем гостей встречать.

У меня оставалось немного времени, чтобы переодеться и привести себя в божеский вид, чем я и занялся. Нашёл более-менее приличный костюм, подобные в моем времени носили ещё в начале двадцатого века. А судя по обстановке и говору местных, именно туда я и попал.

Пока я готовился к приезду гостей, Степан уже закончил со своими делами и уселся читать свежую газету.

– Ай-яй-яй… – покачал головой он. – Слыхали новость, Всеволод Сергеевич? Ещё двух человек схоронили. Грибников. Пишут, что двоих порвали, а третьего даже найти не смогли.

– Кто порвал? Звери? – поинтересовался я.

– Нет, барин. Монстры опять из аномалии выбрались. Прямо неподалёку от города. Опасно в наше время живётся… А ведь мы к этой аномалии вплотную находимся. Как бы и до нас эти существа не добрались.

Уже не первый раз я про Поволожскую аномалию слышу. Но пока что с ней я ничего поделать не могу. Валерьян сказал, что я для неё слишком слаб.

У меня сейчас и других загадок хватает. Но всё равно необходимо учитывать эту угрозу. И подумать, есть ли вообще способы обезопасить свои земли от этой аномалии.

Надо будет ещё поискать документы прошлого Всеволода, там, возможно, будет больше информации. Хотя бы узнаю точно, какой сейчас год.

Ровно через час я вместе со Степаном встречал машину, на которой приехали двое зажиточных мужчин. Почему зажиточных? Это было прекрасно видно по внешнему виду, когда они вышли из автомобиля. Костюмы таких больших размеров должны шить только на заказ.

Похожую машину я видел лишь однажды – на аукционе антиквариата. «Руссо-Балт», если память не изменяет. Вороной лак кузова, хромированные ручки, кожаный салон цвета коньяка. На радиаторе – какой-то герб. Колёса с деревянными спицами утопали в грязи, но это не мешало экипажу выглядеть дороже всего моего поместья.

– Всеволод Сергеевич Дубровский? – осведомился старший из мужчин, у него уже седина на висках была. Он даже не пытался изобразить вежливую улыбку.

– Он самый, – кивнул я. – С кем имею честь?

– Фёдор Ильич Сухарев, старший инспектор казначейской палаты Поволжской губернии, – представился он и кивнул на своего спутника. – Мой помощник, Антон Павлович Греков.

Помощник сухо кивнул, прижимая папку к груди так, словно там лежали не бумаги, а священные скрижали.

– Рад знакомству, господа, – соврал я. – Прошу в дом.

Я повёл гостей через двор к парадному входу. Инспектор Сухарев по дороге окинул взглядом облупившиеся стены и заросший сад. На его лице промелькнуло брезгливое выражение.

Плохой знак. Когда налоговик не доволен видом твоей нищеты, жди неприятностей. Это я уже хорошо усвоил по опыту прошлой жизни.

Мы прошли на кухню, и Степан заварил нам чаю. Поставил на стол угощения. Было видно, что слуга расстарался. Думаю, он заслужил награду, и надо будет подумать, как можно это организовать.

Как я любил повторять в прошлой жизни: хороший труд всегда должен хорошо оплачиваться. А я пока даже не знал, какое жалованье у Степана и где взять денег на премию.

Сложная задача. Но интересная. И это мне нравилось. Ведь именно решая такие задачи, можно продвинуться вверх. Так я и сколотил себе состояние.

Однако несмотря на все старания Степана, гости к его вкусным пирогам с малиной даже не притронулись. Плохой знак номер два: когда человек отказывается от угощения, значит, пришёл не договариваться.

Греков раскрыл свою драгоценную папку и извлёк несколько листов, исписанных убористым почерком.

– Всеволод Сергеевич, – начал Сухарев тоном судьи, зачитывающего приговор. – При вступлении в права наследования вы были обязаны уплатить пошлину в размере двух тысяч рублей. Срок уплаты истёк четыре месяца назад.

Две тысячи? Понятия не имею, много это или мало по местным меркам.

– Документы были направлены по вашему адресу, – добавил Греков, протягивая мне копию какого-то уведомления. – Дважды.

Ну да, прошлый Всеволод наверняка пустил их на растопку. Или вовсе не открывал. Я уже ничему не удивлюсь, всё-таки меня в магический мир закинуло.

– Допустим, – я откинулся на спинку кресла, сохраняя спокойствие. – И какие у меня варианты?

– Согласно имперскому уложению о наследственных сборах, вам предоставляется отсрочка сроком в один год, – Сухарев сложил руки на животе. – По истечении этого срока, в случае неуплаты ваше имущество будет выставлено на публичные торги для покрытия задолженности.

– На торги, значит, – медленно произнёс я. – И кто же, интересно, захочет купить полуразвалившееся поместье посреди леса, кишащего магическими тварями?

– Это нас не касается, – ответил Сухарев. – Наше дело – уведомить вас о задолженности.

Явно врёт. Вижу, как у него глаза сразу жадно забегали. Скорее всего, он с этого какую-то свою выгоду поимеет.

– Понимаю-понимаю. Но мне просто любопытно. Земля у меня, сами видите, не самая привлекательная. Поместье в упадке, лес опасный, до города далеко. Что тут вообще может быть ценного?

– Ничего особенного, – Сухарев пожал плечами. – Обычная лесная территория. Возможно, кто-то из ваших соседей захочет расширить угодья.

Врёт! Я тридцать лет в бизнесе. Когда человек говорит «ничего особенного» таким тоном – значит, там что-то очень даже особенное.

И мне уже дико любопытно, что это.

– Что ж, благодарю за уведомление, господа, – улыбнулся я. – Срок в год вполне достаточный. Разберусь.

Сухарев нахмурился. Видимо, ожидал паники, торгов, может быть, даже взяток. А я сижу и улыбаюсь.

Ничего, уже не первый раз оказываюсь в ситуации, когда все вокруг уверены, что я проиграл.

После этой небольшой беседы налоговики зачитали мне все условия для погашения долга, и я поставил подпись на документах, подтверждая, что осведомлён. Как понял, именно за ней они и приехали.

А когда Греков протягивал мне документы, я заметил на его руке перстень с незнакомым гербом. Точно такой же я видел на радиаторе их машины.

Интересно. Почему помощник налогового инспектора носит дворянские знаки отличия? Это натолкнуло меня на одну мысль, когда я провожал мужчин, изображая вежливость.

И когда машина отъехала от поместья, я с облегчением выдохнул.

– Беда, барин… – затараторил Степан, стоило автомобилю скрыться за стеной. – Где ж мы такую сумму найдём?

– Отставить панику! – велел я, и слуга тотчас выпрямился. – У нас целый год в запасе, успеем.

– Так, Всеволод Сергеевич… У вас же прибыль только та, что деревенские за право пользования землёй платят. А этих грошей нам с вами только на пропитание и хватает… Многие общины ушли после смерти батюшки вашего, и сейчас всего три мелких деревеньки осталось.

Степан явно переживал куда больше меня.

А ещё, значит, это не крестьяне в привычном понимании. И история здесь худо-бедно совпадает с нашей. Только в нашей люди уже могли владеть землёй и платили налог государству. А тут, получается, платят барину. Который, в свою очередь, уже платит государству – это я из бумажек налоговиков вычитал.

Люди вольны выбирать, где жить и на какой земле работать. Теперь понятно, почему мне все пытались условия ставить. Мы с крестьянами – пожалуй, и дальше буду их так называть – зависим друг от друга.

– Значит, нужно найти дополнительный источник прибыли, – осклабился я.

– Это как? – выпучил глаза Степан.

– Расскажи-ка мне, чем эти земли богаты. А то я опять запамятовал.

В этот раз слуга даже не удивился.

– Так, ну… – Степан почесал затылок. – Лес у нас, конечно, знатный. Дубы вековые, сосны корабельные. Только рубить вы теперь запретили.