Виктор Молотов – Демон-Экзорцист V (страница 12)

Да и то, что демон действительно был, доказать невозможно. Он действовал максимально аккуратно, под прикрытием чёрных алмазов. А потому никаких оснований для выдвижения официальных обвинений у князя Меншикова ко мне быть просто не могло.

Я лишь усмехнулся:

– Вы верите всему, что говорят сумасшедшие?

– Сумасшедшим – нет. А вот холодным и расчётливым аристократам – да, – ответил он.

– Холодным и расчётливым, – повторил я, чуть прищурившись. – Вы ведь знаете, что у нас был конфликт с Волковым в день, когда его госпитализировали?

– Да. Потому я и подумал, что он так пытается отомстить вам напоследок. И подошёл предупредить. Возможно, он ещё кому-то успел рассказать эту чепуху.

Скорее всего, князь Меншиков всё проверил, вновь вызвал членов ордена. И никаких следов демонического присутствия они не нашли. Тогда он сделал логичный вывод: Волков просто хотел мне насолить. Всё складывалось удачно.

– Спасибо за предупреждение, – кивнул я. – Если честно, я уже ничему не удивляюсь. Когда граф нас вызвал, он обвинял свою жену в одержимости. Но её проверял не только я, а и другие экзорцисты. Женщина была чиста. Он просто хотел использовать это как повод для развода, чтобы не потерять репутацию.

– Репутация у него и без того была… – князь замялся, затем продолжил. – Плохая.

Похоже, вместо «плохая» он хотел сказать что-то куда менее дипломатичное, но место и обстановка не позволяли. Хотя я был с ним совершенно согласен

– Позвольте поинтересоваться? – спросил я.

Князь кивнул, и я продолжил:

– Виктор Борисович, вы мне почти прямо сказали, что Волков не сумасшедший. Зачем вы так рискуете? Я ведь могу передать эту информацию дальше.

Меншиков улыбнулся:

– Потому что доказать это невозможно. Даже если вы попытаетесь кому-то что-то рассказать, вам никто не поверит. В конце концов, слово князя против барона.

– Почти графа, – поправил я.

У князя вытянулось лицо.

– Когда вы успели, Александр Олегович?

– Всего несколько дней назад. Бумаги на оформлении. Это займёт ещё какое-то время. Пока я это не афишировал.

– И правильно делаете. Будет хороший сюрприз для общественности, – князь улыбнулся.

Видимо, решил наладить со мной дружеские отношения. Дворяне иногда так поступают в отношении тех, кто ниже их по титулу – из расчёта на перспективу. Даже если сейчас я для него малоценен, он явно что-то обо мне слышал видел новости. А этими откровениями, которые князю ничего не стоили, он располагал меня к себе. Умный ход.

– Собираетесь устраивать приём в честь такого события? – с интересом спросил он.

После моего признания его внимание явно усилилось.

– Увы, мне негде, – пожал я плечами. – Наше поместье в Муроме разрушено, а на новых землях мы ещё не построили родовое гнездо. Сейчас мы вообще живём в доме ордена. А там крайне ограниченное пространство.

– Понимаю, понимаю, – кивнул князь. – Это событие можно и отложить. Знаете, отпраздновать такое достижение никогда не поздно.

С этими словами он удалился.

Интересно… это был намёк, что он не прочь быть приглашённым? Вполне возможно.

Хотя я ещё не опустился до такой жизни, чтобы устраивать балы и тратить на это баснословные деньги. За сумму, потраченную на организацию одного такого вечера, можно целый год кормить бездомных в столице. Или содержать пару больниц.

Я отыскал взглядом Костомирова и вернулся к нему.

– Широков не появлялся? – спросил я.

– Нет, – покачал он головой. – Хотя странно. Он обычно не опаздывает.

Граф в этот момент смотрел в сторону пятидесятилетней женщины, которая, щебеча с подругами, не сводила с него взгляда.

– О, а теперь она тебе и вовсе подмигнула, – заметил я. – Часто у тебя такие интрижки?

Пока никто не слышал, я вновь перешёл на «ты».

– Бывает, бывает, – улыбнулся Костомиров.

В этот вечер он держался намного сдержаннее, чем когда мы были наедине. Ничто в его поведении не выдавало одержимого. Всё-таки он живёт в этом мире уже очень давно и вряд ли попадёт в такую глупую ситуацию, как Полина сегодня.

– А дети у тебя от этих интрижек есть? – поинтересовался я.

Граф закашлялся, словно вопрос застал его врасплох.

– Простите?

– Я спрашиваю: дети от этих союзов есть?

– Трое, – скривился он. – Я их всех обеспечиваю.

А ведь в этих детях течёт демоническая кровь. Сейчас они не представляют угрозы для общества, но в потенциале – да такие нередко становятся сильными магами.

– Какой у тебя дар? – спросил я, а затем тихо добавил. – Был.

Одержимые редко пользовались способностями прежних владельцев тел. Им сложно подстроиться под их источники, хотя те сохраняются. Демонам всегда проще полагаться на собственную магию.

– Дар тени, – коротко ответил Костомиров.

– Угу, – кивнул я. – Ты их обеспечиваешь и поддерживаешь связь. Я правильно понимаю?

– Всё так.

Граф отвечал крайне неохотно. Понятно, что он поддерживает связь с детьми чисто для своего прикрытия. На самом деле они ему мало интересны.

– Проверь их на потенциал к экзорцизму. Думаю, ты удивишься.

– Да там ещё ни у одного инициации не прошло. Одному двенадцать, второму восемь, третьему семь.

– И все от разных женщин? – предположил я.

– Да, – кивнул Костомиров.

– Проверь, – велел я и направился в сторону волшебной зоны.

Здесь толпилось множество дам, оживлённо перешёптывающихся и обменивающихся всевозможными сплетнями. В этой толпе я заметил знакомое лицо. Жиляева Игоря Геннадьевича. И подошёл поздороваться.

– Александр Олегович, с каких это пор вы начали появляться на балах? – с улыбкой спросил он.

– Сюда я пришёл, скорее, в качестве исключения, – ответил я, отвечая той же вежливой улыбкой.

– И как вам вечер?

– Неплохо.

Хотя по мне здесь было скучновато.

– Кстати, раз уж мы с вами встретились. Позвольте, я познакомлю вас с одной своей знакомой.

– Хорошо. По какому поводу? – насторожился я.

– Это дочь моего давнего друга, графа Любанского.

Фамилия была мне хорошо знакома. Род Любанских владел автомобильными заводами, и каждая пятая машина в империи сходила с их конвейеров. Знакомство с ними может помочь мне в будущем. Но пока неясно, чего они сами от меня хотят.

– Хорошо. Пойдёмте, – я не стал отказываться. Скорее из вежливости.

Игорь Геннадьевич провёл меня к дальнему краю длинного фуршетного стола, где стояла группа из трёх девушек. На вид каждой не больше двадцати лет.