Виктор Молотов – Чокнуться можно! Том 2 (страница 1)
Алексей Аржанов, Виктор Молотов
Чокнуться можно! Том 2
Глава 1
На Тиховолжск снова обрушился дождь. Он противно затекал за шиворот, но меня это сейчас мало волновало. Всё моё внимание было сосредоточено на двух «шкафах», заблокировавших тротуар, и на Астахове, который, кажется, забыл, как дышать.
Седой медленно перевёл взгляд на всклокоченного мужчину в грязной куртке. Астахов, чей визг только что раздавался на всю улицу, резко затих. Он сначала побледнел, а потом и вовсе позеленел.
— Ты… ты чего несёшь, урод?! — выпучив на меня глаза, наконец крикнул он. — Какой Борзов? Я Астахов! Я врач! Я в Саратове в пятой клинике…
— Врач? — я перебил его, обращаясь уже к бандитам. Голос мой звучал спокойно. Даже в такой ситуации я старался разговаривать так, как обычно общаюсь с пациентами. Чтобы те доверяли мне самое сокровенное. — Вы посмотрите на него. Лицо опухшее, руки трясутся, взгляд бегает. Классический портрет человека в бегах. А теперь посмотрите на меня. У меня через пятнадцать минут приём в поликлинике начинается. Вы действительно думаете, что ваш «босс», человек с его… биографией, добровольно пошёл бы восемь лет учиться в медицинском, чтобы за копейки выслушивать жалобы на деменцию?
Миха нахмурился, его кулаки чуть разжались.
— Слышь, Седой… А ведь дело говорит. Борзый, говорят, к врачам на пушечный выстрел не подходил. Чтобы он сам сунулся в медицину? Да быть того не может.
Астахов понял, что почва уходит у него из-под ног. Он дёрнулся в сторону, надеясь проскочить между машинами, но Миха среагировал мгновенно. Тяжелая рука легла беглецу на затылок и впечатала его в капот внедорожника.
— Стоять, болезный, — пророкотал Миха. — Куда намылился?
— Пустите! — Астахов забился, размазывая сопли по металлу. — Это подстава! Он врёт! Он всё подстроил!
— Проверьте его документы, — посоветовал я, но на всякий случай сделал шаг назад, чтобы выйти из зоны прямого контакта. — И мои можете глянуть. Я — Алексей Сергеевич Астахов. Можете позвонить в регистратуру поликлиники, там подтвердят. А вот кто этот гражданин, который только что угрожал меня закопать за долги… это уже вопрос к вам.
Седой подозрительно прищурился. Он явно не привык к таким логическим умозаключениям.
— С чего бы нам тебе верить, докторишка? Борзов — это не имя, а порода. И ты на неё больно похож, — прорычал он.
Я вытащил из кармана свой новенький паспорт и протянул его Седому.
— Смотрите. Астахов А. С. Лицо соответствует. А теперь вытряхните паспорт из него. Если он честный врач, ему нечего бояться, верно?
Я уже знал. Обо всём догадался. Моя гипотеза вот-вот подтвердится…
Миха, не церемонясь, сунул руку во внутренний карман Астахова. Тот заскулил, пытаясь вывернуться, но хватка бандита была железной. Через секунду в руках у Седого оказался потрёпанный документ.
Седой раскрыл его, и я увидел, как его брови поползли вверх.
— Миха, гляди-ка… — пробормотал он. — Александр Петрович Борзов. Фото… Ну, чуть посвежее, чем на нашей ориентировке, но это точно он.
Астахов замер. Его глаза расширились, когда он осознал, что именно сейчас прочитал бандит.
— Нет! Нет-нет-нет! — заорал он, срываясь на ультразвук. — Это ошибка! Это фальшивка! Я купил этот паспорт в Таиланде! Мне сказали, это чистые документы! Я не Борзов! Я вас не знаю и не знал никогда!
— О, как запел! — Седой захлопнул паспорт и с размаху ударил Астахова по лицу. Не сильно, скорее пренебрежительно. — Купил в Таиланде? Ну-ну, конечно! А рожу тоже в Таиланде подправил? Сейчас в машине нам будешь сказки свои рассказывать. Как раз не скучно будет до Саратова ехать.
— Послушай, Седой! — Миха первым поддался под влияние моего внушения. — Я ж слышал, как он орал. Говорил ведь, что закопает докторишку, если он долг не вернёт. Всё сходится — это точно «наш» человек. Опустился, правда… Врачей средь бела дня обворовывает.
Седой посмотрел на меня, потом на рыдающего Астахова, которого Миха уже волок к дверям джипа, и лишь пожал плечами.
— Ты… ты… — Астахов извивался в руках Михи, глядя на меня с такой ненавистью, будто того и гляди дырку во мне прожжёт. — Я тебе это припомню! Обязательно припомню, сволочь!
Я поправил воротник своего пальто и бросил в напутствие:
— Желаю вам удачного пути в Саратов, Александр Петрович. Надеюсь, там вам помогут… разобраться с долгами.
Дверь внедорожника захлопнулась, и крики Астахова прекратились. Двигатель мощно взрыкнул, и чёрный джип, чуть не обдав меня брызгами из лужи, рванул с места и скрылся за поворотом.
Я остался стоять на пустой улице. Сердцебиение уже начало успокаиваться.
Две проблемы одним махом… Вот это везение!
Пятнадцать процентов… Слишком много. Но я и сам понимаю, что рано или поздно меня снова раскроют. Это лишь отсрочка. Хотя… Кто знает, как обернётся судьба?
Я продолжил свой путь на работу. Смеяться было не над чем, но я с трудом сдерживал усмешку. То, что только что случилось — это ирония высшего сорта. Шутка судьбы неописуемого масштаба.
Несколько месяцев назад я отдал все сбережения своего предшественника, чтобы купить на чёрном рынке чистые документы. Там же я оставил и свой настоящий паспорт. А потом Астахов, возвращаясь в Россию, купил первый самый дешёвый документ, потому что на другой у него не было денег.
И ему не посчастливилось приобрести именно мой паспорт. Либо же кто-то на чёрном рынке специально подсунул именно этот документ — теперь уже не узнать наверняка.
По факту мы просто обменялись масками, случайно или специально — неважно. Хотя, если учесть, что творил настоящий Астахов в клинике — среди уголовников ему самое место.
А моё место — в кабинете психиатра. Судьба сама всех рассудила.
Однако расслабляться пока что не стоит. Я использовал своё внушение, напряг систему, лишь бы увести разговор в другое русло. Если бы бандиты вспомнили, что у настоящего Борзова есть татуировка, они бы обязательно проверили моё плечо и нашли её блеклые остатки.
Точно… Теперь понятно, почему меня гопники так испугались. Видимо, эти господа из группировки приехали пару дней назад и уже начали искать меня среди местной шпаны. Вот гопники и сложили «два плюс два».
Но ничего. Как показала практика, прошлое нельзя просто сжечь. Его можно только переиграть. А уж переигрывать я умею, как никто другой!
Рабочий день в поликлинике после утреннего инцидента с бандитами казался мне теперь тихой гаванью. Однако ещё одна тайна так и осталась неразгаданной.
Вчерашняя записка. Я прихватил её с собой, чтобы сверить почерки. Этим я и займусь. Но для начала нужно заглянуть в кабинет, который упоминался в этом романтическом послании.
Кабинет №12 находился прямо за стеллажами с медкартами около регистратуры.
Дверь была приоткрыта, и оттуда доносилось приглушённое хихиканье. Я заглянул внутрь. Две медсестры, имён которых я пока не знал, склонились над столом, вовсю изучая пачку глянцевых карточек.
— Нет, ты посмотри! «Алексей Астахов. Лечу разбитые сердца. Любовная психотерапия». Боже, как это пошло и мило одновременно! — пропищала та, что помоложе.
— А на обороте? «Твой личный антидепрессант». Девочки, я не могу, я записываюсь к нему на приём прямо сейчас! — вторила ей вторая.
Я кашлянул. Медсёстры подскочили, пытаясь спрятать карточки под кипу отчётов.
— Доброе утро, дамы. Я слышал, у вас тут раздаточный материал для моего кабинета?
— Ой, Алексей Сергеевич! — молоденькая покраснела настолько, что я уже начал переживать за её кожные сосуды. — Да вот, принесли вчера курьером. Мы просто проверяли… качество печати.
Я взял одну визитку.
Проклятье… Почему мне так стыдно, если делал это другой человек? Кажется, это чувство называется «испанский стыд». Или, как любит выражаться современная молодёжь: «кринж».
Золотое тиснение, нежно-розовый фон и текст, от которого у любого нормального психиатра начался бы нервный тик: «Алексей Астахов. Психиатр, который видит тебя насквозь. Не бойся своих желаний — бойся их отсутствия. Номер для записи и свиданий: …»
И внизу — маленькое изображение фонендоскопа, свёрнутого в форме сердечка.
— Благодарю за бдительность, — сухо сказал я, загребая всю пачку в охапку. — Больше не проверяйте. Это… рекламный брак.
Попутно я бегло глянул на их бейджики. «Светлана» и «Елена». Никаких «А». Скорее всего, преступница скрывается не в регистратуре. Иначе бы система уже почувствовала её по изменению эмоционального фона.
Чёрт меня раздери, ну что за детский сад? Ежу понятно, что не я склепал эту дрянь.
И меня эта гадость никак не заденет. Но удовлетворён я буду только тогда, когда найду виновного.
Большую часть этого типографского кошмара я отправил в ближайшую урну, но одну визитку припрятал. Почерк на записке и шрифт на визитках явно заказывал один и тот же «романтик».
В моём кабинете было подозрительно тихо. Полина сидела за своим столом и с совершенно непроницаемым лицом обмахивалась той самой розовой визиткой, словно веером.
— Алексей Сергеевич, а я и не знала, что вы у нас такой… многогранный, — не поднимая глаз от журнала, произнесла она. — «Твой личный антидепрессант»? Это какая-то новая методика из Саратова? Входит в стандарты ОМС?