Виктор Моключенко – Ретроспект. Исток (страница 5)

Звездочет помрачнел:

– Хворост, я сейчас самолично скормлю тебя твоей же Берте. Ты Листа как отмычку, без согласия старшего послал вперед, не предупредив, что там сидит слепыш. Да ляд с ней с Бертой, не впервой такое, но ты, сволочь хитрозадая, даже словом не обмолвился, что там может быть гнездо нетопырей, а теперь еще и выкручиваешься перед честными бродягами как бандит перед долговцем?

– Да кто же думал, что он дойдет то? Я это так, для смеху. Больно он у тебя смурной.

– Кобальт – позвал Звездочет, высматривая кого-то в толпе – не подсобишь?

Приземистый Кобальт подошел к Хворосту и вывалил содержимое рюкзака на землю.

– Вот твой выверт, Лист, а вот три обоймы Звездочету в компенсацию за использование его отмычки. Хворост, ты что-то хочешь добавить?

– Да нет, чего уж там, раз обещал, то отдаю – сморщился Хворост.

– А вот у меня есть – ответил Кобальт и отвесил Хворосту затрещину – это за то, что ты нетопыря прозевал, завтра часовых можно было бы закапывать, за ночь он бы всех их высосал. В общем, так, иди сейчас и посмотри, нет ли там еще парочки таких же.

– Кобальт, да неужели я…

– Давай-давай, топай ногами, заодно и суку свою убери, и вправь жалко слепышей.

Звездочет стукнул Листа по плечу и рукой указал путь в направлении Периметра. Лист закинул на плечи тощий рюкзак, поправил кривой калашников и пошел вслед ведущему.

Проводник старался не выходить на потресканную и разбитую бесчисленными гусеницами бетонную дорогу, а Лист запоминал приметные аномалии. Периметр хоть и казался на расстоянии вытянутой ладони, но идти до него было еще порядочно.

– Зачем он так?

– С кем, с новичками? Потому что это полезно. Не стоит быть таким непроходимо доверчивым и верить первому попавшемуся сталкеру, даже если он из одного клана. Тут надо десять раз перепроверить, чем согласится, старательно взвесить все за и против, прикинув собственные силы, возможности и риск.

– Нет, я о слепой собаке, Берте, зачем он ее держит на привязи?

– Ну а что ей, по хутору что ли шляться? Так ее первый же попавшийся сталкер пристрелит и все. Хворост ее подобрал где-то полуживую, да и выходил, а она хоть дура дурой, но в стаю не вернулась, а осталась с ним. Слепышей приручить невозможно, пробовали уже, да только толку из этого никакого, все равно в стаю убегают. Ну а эта осталась, вот и таскается теперь с ним по Зоне. Вообще она не злая, просто природа у нее такая, к человеку предельно агрессивная. Но слепыши видят иначе, глаз то у них нет, может что-то и разглядела она в Хворосте, хотя гнилой он человек, трусоватый. Любит над молодыми подшутить, про эту его шутку с рюкзаком весь Кордон знает, а я как-то и не подумал, что он к тебе прицепится. Ты как рюкзак унес из под носа у Берты?

– Да я в избу как прыгнул, так меня «трамплин» все-таки зацепил и так подбросил, что я кубарем полетел и прямо на нетопыря напоролся, он щенков в угол загнал, а Берта на цепи была и не могла дотянуться. Я ему прямо в голову выстрелил, сам даже не успев ничего толком понять. Он кусаться полез, пришлось добивать, пока автомат не заклинило. Я к дверям, а щенки пищат и за мной ползут, ну я их и вернул Берте, и пока она их на радостях вылизывала, подцепил рюкзак стволом, в избу втянул и через окно выбросил.

– Ума хватило наверх посмотреть? Нетопырь любит прыгать на спину, за шею раз укусит и все, готов, в смысле парализован, ну а большего ему и не надо. Верткий, он зараза, особенно в воздухе. Действительно, Бог любит дураков, он ведь запросто мог тебе в глаза кислотой плюнуть, а потом добить. Зачем с собой потащил?

– Так интересно же знать что это такое, вот и хотел спросить.

Звездочет внезапно рухнул на землю и откатился, в сторону уходя с линии огня. Лист повторил его маневр прежде, чем успел увидеть опасность, перевернулся на спину и начал лихорадочно выискивать цель.

– По деревьям, по деревьям бей! – закричал Звездочет, отползая к кустам. Лист, следуя за ведущим, пополз в сторону колючего терновника, что густо разросся на обочине дороги и успел заметить размазанную тень, что мелькнула над головой. Мерно забухал винторез и он благополучно закатился в терновник, раздирая руки до крови, прикрывая лицо.

– Ну как, Лист, все еще интересно? – выдохнул проводник.

– Что это?

– Баньши, дух такой в Ирландии есть. Ну, вот и здесь есть свои баньши, только встреча с ними куда опаснее. Оглушат волной и поминай как звали, кровоизлияние в мозг. Нетопыри ночью, баньши днем.

– А почему не гарпии?

– Потому что. Все, улетела.

– Я их не вижу, Звездочет.

– Их никто не видит, их чует только голем, по особой излучающей волне, да и то, не всегда. Кстати, в отличие от нетопырей, баньши летают звеньями, где летает одна, там и другая недалече, так что залёживаться особо не рекомендую, засекут и начнут бить всей эскадрильей. Потому вперед за мной и верти головой, пусть она лучше закружится, чем ее оторвут.

Прислушиваясь к завыванию ветра, вжимаясь в прелую траву и останавливаясь при каждом подозрительном шорохе, они ползли вдоль спасительной полосы терновника до тех пор, пока Звездочет не объявил, что баньши отошли. Стараясь не спускать глаз с обманчиво беспечной синевы, они вылезли у самого КПП внешнего Периметра, что представлял собой бронированные ворота в сплошной скале бетонного кольца, что уходила в обе стороны, настолько хватало глаз.

Проводник предостерегающе поднял руку и подозвал Листа.

– Двигайся строго за мной, солдаты фиксируют передвижение моего аларм-маячка, твоего в общей базе пока что нет, потому запросто могут шмальнуть, особенно сейчас, после прорыва безвести.

– Звездочет, ты еще не устал отвечать на вопросы? – спросил Лист рассматривая громаду Периметра и прикидывая на глаз ее высоту.

– Это ненадолго, если дойдем живыми, то попрошу Лысенко выдать тебе персональный голем, а в нем есть вся база по аномалиям и существам зоны, будешь изучать в свободное время. Но это не заменит живого опыта.

– Что такое безвесть?

– Безвесть, Лист, это изнанка пространства, все кто в нее попадает, исчезает, потому и безвесть. От нее одна защита, количество людей. Чем больше людей находится вместе во время прорыва безвести, тем крепче ментальная, мысленная, что ли, оборона, тогда она не сможет разрастись до критической черты и пожрать пространство.

– Типа черной дыры?

Звездочет отрицательно помахал головой, переступил через красную линию у входа КПП и поднял руки. По нему скользнула быстрая линия сканера и в сторону глухо отъехала небольшая створка, в углублении которой находилась панель, состоящая из узкой прорези и дисплея спрятанного за толщей тяжелого пуленепробиваемого стекла. Звездочет вынул свой личный жетон и вложил в щель. На дисплее высветилось фото и короткая информация о носителе жетона. За стеной зажужжали приводы, и открылась узкая дверь, в которую с трудом мог протиснуться человек. Проводник шагнул в проход, держа руки на виду.

– Что-то ты не торопился, Звездочет.

– На похороны успею.

На встречу вышел военный в темном камуфляже без знаков отличия и жестом позвал Листа. Лист поднял руки и по нему скользнула линия сканера.

– Это и есть твой носитель информации? – оценивающе посмотрел на него военный.

– Он самый и давай без бюрократии, полковник. Напои, накорми, а потом и в пыточную камеру волоки. Устали как черти.

– Можно подумать мы тут у тещи на блинах были, да ладно, проходи, рад видеть, разведка.

– Определи ка его к Старику, пусть посмотрит, он и так на ногах только благодаря стимуляторам стоит, можно сказать вырвали из лап смерти.

Лысенко подозвал солдата:

– Сталкера сопроводить в лазарет и передать Старику, он знает что делать.

– Есть товарищ полковник. Разрешите исполнять?

Лысенко отпустил военного, и Лист вопросительно посмотрел на Звездочета.

– Все нормально, оставь вещи на проходной и ступай к врачу.

– Ну что, по пять капель и поговорим по душам?

– Давно пора, с самого утра мотаюсь как слепой пес и ни крошки во рту.

– 05 –

Горький дым струился из переполненной пепельницы, поднимаясь кольцами к потолку. Постукивая карандашом по столу, Лысенко отсутствующим взглядом смотрел за окно, где солдаты пытались загасить горящий странным зеленым пламенем смятый и оплавленный поцелуем безвести БТР. Естественно, безуспешно, пламя горело, несмотря на все усилия, и будет гореть до тех пор, пока все не истлеет в пыль.

– Странные дела Звездочет, весьма странные. Грузовик этот, стая, прорыв безвести на самом краю Периметра. Если бы не служил я здесь безвылазно пять лет, хрен бы я в такое поверил. Но Зона она, знаешь, и не таких выворачивает на изнанку, тут даже убежденные материалисты, не верившие до этого ни в черта, ни в бога, в корне меняются. Не влезает Зона в мерки атеизма, как ты ее туда не запихивай. Сколько светочей науки в Зоне умом тронулись, не смотря на всю их веру в торжество человека и пересчитать невозможно. А что говорить про нас, простое пушечное мясо Периметра? Одна безвесть чего стоит, деструкция пространства, мать ее, тут не то, что в Зону «экологического бедствия», в Господа Бога поверишь, только бы пронесло. И хоть я простой полковник, нечета некоторым, – он наклонился вплотную к Звездочету – но у меня такое впечатление, что все вот это ниточка одной непонятной для нас цепочки. Кому то, или чему-то очень не хотелось, что бы Лист дошел живым. А интуиция она в Зоне сам знаешь.