Виктор Моисеев – Мой Ленинградский горный. Табошар урановый (страница 12)
Из динамика вдруг с эхом справка прозвучала,
Что на поезд до Светогорска объявлена посадка.
И сразу со всех сторон, с двух этажей вокзала
Все бросились на выход, а там уж очередь и давка.
Но через минут пятнадцать она уж рассосалась,
И мест в поезде на всех хватило, как оказалось…
Такой наш нетерпеливый и напористый народ,
Чтоб место лучшее занять – все бегом и все – вперед.
Забежал и я в вагон и на лавку сел к окну,
Передохнув, достал финнов жвачку, а теперь мою.
И, медленно обертку развернув, в рот ее кладу,
А заметив взгляд соседа-пацана, ему вторую отдаю.
В очередной раз дверь открылась в наш вагон,
И глазам не верю – в ней отец вдруг появился мой.
Помахал рукой ему – улыбкой радостной ответил он
И, в толкотне пробившись, рядышком присел со мной.
И, положив руку на плечо, тот же час меня спросил:
«Ну что, сынок, в институт, надеюсь, поступил?
Без ответа вижу – да, по твоей довольной роже».
И, засмеявшись, поцеловал меня, и я расхохотался тоже.
Под стук колес ему я рассказал, как экзамены сдавал
И что маркшейдерского факультета я студентом стал.
(Про эту специальность отец впервые от меня узнал.)
А он, что дома все здоровы и с утра уж ждут меня, сказал.
Всю дорогу, забыв про окружающих, болтали
И не заметили, как уж на нашей станции стояли.
С вещами быстренько на выход и на платформе встали.
Поезд отошел, и, перейдя ж.-д. пути, домой почти бежали,
Запыхавшись, вошли, и как героя там меня встречали.
Затем на кухне всей семьей сидели допоздна,
Мама то и дело разносолы подносила,
А отец впервые налил мне в бокал вина.
Уютно и счастливо в тот вечер в нашем доме было.
Но увидев, что часто и протяжно стал зевать,
Разобрала мама койку и отпустила тут же спать.
Давно так безмятежно долго я не спал,
А проснувшись, с полчаса еще лежал – мечтал.
Первым делом – навестить самых близких и родных,
Что студентом стал, похвастаться им надо,
Затем школьных одноклассников – друзей моих,
Увидеть ведь друг друга мы, конечно, будем рады.
И на танцплощадку Светогорского ДК обязан я сходить:
Играет джаз-оркестр на танцах там по выходным.
А после них бывают драки, где могут и тебя побить
За то, что пригласил ты девушку, которая была уже с другим.
Вначале выполнил два первых пункта я программы:
После обеда навестил родных и тетушек, и дядю.
Моему приходу и что студентом стал, они все были рады,
А позже такая же встреча была со школьными друзьями.
Выполнить и третий пункт программы никогда не забывал.
Приходили выходные, и на танцплощадку я бежал,
А между ними отцу по дому и на поле помогал.
И не заметил, как август пролетел, отъезда день настал.
Недолги сборы, стук колес, и на Финляндском я вокзале.
Теперь, на чем мне ехать и куда идти, уже без карты знаю,
И вскоре в Горном институте стою я в том же зале,
C любопытством смотрю вокруг и, о нем что знаю, вспоминаю…
6. Челобитная в Берг-коллегию
1771 год. Санкт-Петербург. Зима, за окном пуржит.
В огромном кабинете за канцелярским большим столом
В удобном кресле его хозяин расположился, сидит
И, периодически помечая что-то, челобитную читает он.
Соймонов Михаил Федорович задумался и отложил перо.
Президент Берг-коллегии3, а это был он, знал автора ее давно,
Много лет тому назад Исмаил Тасимов, а звали так его,