Виктор Мишин – Солдат трех императоров (страница 8)

– Очень жаль, правда, – разочарованно произнес Петр Аркадьевич.

В доме Глазуновых я пробыл полдня, переговорили обо всем на свете. После рассказов обо мне перешли к жизни деревни, о многом господа даже не догадывались. Интересно было наблюдать за их реакцией во время рассказа, такие эмоции не сыграть. Да что тут скажешь, слишком велико расслоение в обществе, никогда господам не понять простой народ и наоборот. Глазуновы хоть и принимали меня сейчас, выражали благодарность и всяческое расположение, но я понимал, что это только мне и только сейчас. Они так же далеки от проблем простого народа, как я от моей прежней жизни. Но эта встреча осталась у меня в памяти и дала мне возможность увидеть многое с близкого расстояния, вряд ли еще появится возможность вот так близко пообщаться с высшими мира сего.

– Вот здесь можешь спать, насчет питания… – высокий унтер-офицер указал мне на кровать в комнате, которую мне любезно предоставил.

– Деньги у меня есть, – успокоил я унтера, – целых пять рублей!

– Ого, хорошо тебя снабдил его высокоблагородие! Тогда вообще все хорошо. Вечером расскажешь, как там поживает господин полковник.

– Хорошо, обязательно расскажу, спасибо вам, господин унтер-офицер.

– Зови меня Алексеем Владимировичем, все же ты не рекрут, – произнес уходя унтер и добавил: – Пока.

Моя поездка в Вологду с караваном прошла гладко и спокойно, разве что долго. Трястись на телеге это не на авто проехать пусть даже по плохой, но дороге. Нет, здесь вроде как тоже цельный тракт, да только это одно название. Местным понятно, они лучше-то и не видели, а вот я страдал. Еще бы, лучше бы это была просто грунтовая дорога, чем вот такая, усыпанная выбитым булыжником. Когда ее укладывали, наверное, предполагали следить за ее состоянием, а на деле… Ворье в нашей стране было всегда и будет, ну никуда от этой напасти не деться. И ведь воруют не от нищеты, даже, сказал бы, наоборот. Чем богаче, тем больше воруют, аксиома.

Рекрутскую заставу найти было легко, достаточно было просто обратиться к первому попавшемуся городовому. Не только показали, а еще и сопроводили, куда нужно. Вот найти нужного мне человека уже было чуть сложнее. Стоявший на проходной фельдфебель грозно вращал глазами и рычал, заявляя, что мне тут не место, и чтобы я двигал куда подальше и не тревожил занятых государевых людей. Я даже устал с ним спорить, но служивый, пожилой дядька, никак не унимался, а под конец даже пригрозил задержать и выпороть.

– Господи, да неужели так сложно просто сообщить унтер-офицеру Чернову, что ему письмо привезли? Я же не прошу меня пропустить! – уже просто заорал я, отчаявшись достучаться до ретивого служаки. Вот ведь характер!

В этот момент из ближайшего домика вышли сразу трое солдат, все как один в возрасте, и один, остановившись и посмотрев в сторону ворот, где мы с фельдфебелем выясняли, кто из нас громче орет, направился к нам.

– Это кто тут у нас такой громкий? – задал вопрос подошедший солдат. Нашивками на форме он несколько отличался от фельдфебеля, что стоит рядом со мной.

– Да вот, господин унтер-офицер, пришел тут, орет как резаный, разрешите, я ему плетей всыплю, враз успокоится и начнет уважать!

– А просто передать то, что вас просят, вы вообще не можете? – тут же съязвил я. – Господин унтер-офицер, я просто просил господина фельдфебеля передать унтер-офицеру Чернову, что привез письмо…

– Ну, так передавай, – вдруг произнес подошедший. – Я и есть унтер-офицер Чернов!

О как, повезло наконец-то.

– Пожалуйста, – с этими словами я вручил письмо от полковника Милютина тому, кто назвался Черновым. А через пять минут уже сидел в его скромной каморке и пил чай. Чернов, кстати, погрозил упрямому фельдфебелю кулаком, когда пропустил меня на территорию.

Самого Чернова я, конечно, не знал, лишь со слов полковника. Они воевали вместе, даже ранили их обоих в одном и том же бою. Чернову тогда еще десять лет служить оставалось, а Милютин выходил в отставку, вот полковник и помог своему унтер-офицеру получить должность в рекрутской команде, шибко хорошие у них были отношения. Полковник толком не рассказывал, но то ли унтер ему жизнь спас, то ли еще что-то такое, в общем, Милютин так отблагодарил Чернова. Ну, а что, унтер-офицеру хорошо, всяко лучше, чем на войне, тем более он там уже был и сполна потрепал свою шкуру за царя-батюшку. Вот и послал полковник Милютин меня именно к Чернову с тем, чтобы тот помог попасть в полк. Там тоже есть человек, к которому у меня есть еще одно письмо.

Отдохнув, уже на следующее утро я обратился к Чернову с просьбой.

– Господин унтер-офицер, разрешите мне учиться вместе с рекрутами?

– Ты с ума сошел? – аж поперхнулся утренним чаем Чернов. – Как ты себе это представляешь? Ты еще пацан совсем, а там и мужики под тридцать есть. Живут они видел как? А в чем ходят? Нет, брат, господин полковник просил меня в письме доставить тебя в полк, это я и сделаю, а шаг печатать и фузею чистить будешь там, когда время твое придет. Я так понял, он хочет тебя в музыканты устроить, до достижения возраста, вот и будешь на барабане стучать или на трубе «свистеть». Не волнуйся, тебе и так шагистики хватит, вдоволь наешься! Да и не долго осталось, через месяц, может чуть дольше, поедем в полк. На днях вернется господин капитан, сообщит точно.

– А господин капитан не будет против, что вы меня тут к себе пристроили? – осторожно спросил я.

– Да не, договорюсь, не боись. Господин Алексеев нормальный человек, поймет меня правильно. Отдыхай!

– Да я же с ума сойду от безделья за это время, разрешите хоть тренироваться где-нибудь, я саблей хорошо владею, батька сызмальства учил.

– А вот это хорошо, покажешь свое умение, ежели господин капитан оценит, может, и к делу тебя приставит. Опять же, рекруты в основном от сохи, все неграмотные поголовно, о военном деле ничего не знают, можно их по сабле учить, всяко пригодится.

Вышло все еще интереснее. Когда я после завтрака занимался на небольшом клочке земли за домиками, где проживали наставники, меня кто-то увидел и рассказал Чернову. Тот прибежал сам посмотреть и обалдел.

– Да тут не рекрутов, а нас самих учить надо! Эко ты, паря, как ловко с сабельками навострился плясать, любо-дорого поглядеть!

И с этого дня каждый вечер я стал учить самих наставников. Тут Чернов мне шепнул, что это его уже отсюда не заберут никуда, протекция полковника Милютина работает, а вот остальных наставников могут в любое время отправить куда угодно, хоть в какой-нибудь полк, а хоть на войну. Так что никто не стал отлынивать, всем хотелось научиться половчее владеть саблей, никогда не знаешь, когда может пригодиться. Когда из поездки вернулся капитан Алексеев, а произошло это прямо во время одной из моих тренировок, то Чернову даже попало сначала, для порядка.

– Это что за чудо-юдо? Кто разрешил? – посыпались вопросы от неожиданно появившегося на учебном плацу капитана. Как назло, еще в этот момент Чернов отходил куда-то, а остальные наставники стояли и хлопали глазами, не зная, как объяснить происходящее.

– Разрешите доложить? – рявкнул неожиданно для всех я и, не давая им опомниться, сразу продолжил: – Будущий рекрут Кочетков, господин капитан! Провожу тренировку для личного состава!

У капитана от такого доклада головной убор поднялся над головой, а пышные усы растопырились, как шерсть у кота при виде собаки.

– Что-о-о? – взревел капитан.

Мужик здоровый, ростом ниже меня на голову, но в плечах удался на славу, он так смешно вращал глазами, замерев на месте. Широко расставив ноги, казалось, он сейчас достанет свою саблю и рванет в атаку, но вовремя явившийся Чернов спас всех от дальнейших разборок. Он по-простому подбежал к капитану, что-то прошептал ему на ухо, и выражение лица у офицера сменилось с разъяренного на заинтересованное. Однако он не был бы офицером, если бы не решил меня проверить. Это нижние чины, просто посмотрев на мою тренировку, сразу все поняли, а этот… В отличие от простых солдат, будущим офицерам воинские дисциплины преподавали очень хорошо. Естественно, капитан не поверил Чернову, заявившему о моих умениях, и потребовал учебный поединок. Его даже не смутила новость о том, что я еще подросток, а не рекрут, и тем более не солдат. Драться предстояло на настоящих клинках, ладно хоть полностью затупленных, иначе это был бы мой последний такой поединок. Не в том плане, что меня бы могли убить, наоборот. Капитан даже не понял, что и как произошло. Он встал в стойку, получил сигнал о готовности и, сделав выпад, обнаружил лезвие моей сабли возле своего горла. Слава богу, капитан действительно, как и описывал его Чернов, оказался умным человеком. Офицер сразу все понял и только восхитился моими умениями.

– Вот это подготовка! – он похлопал глазами и, надо отдать должное, без кичливости поздравил меня. Как-то не ожидая такого отношения, я несколько завис, прежде чем поблагодарил господина капитана. – Ты родился прямо с саблей, что ли?

– Простите, сей момент прошел как-то мимо меня, а занимаюсь да, давно, сколько себя помню.

– У тебя сабля словно привязана, это говорит о том, что ее вообще не выпускали из рук. Даже не знаю, что и делать с тобой… Если бы не возраст, то самый верный путь для тебя, братец, в наставники-учителя по фехтованию, причем не в каком-то заштатном полку, а в столице. Нет, нисколько не преувеличиваю, много повидал в жизни, но чтобы так владели саблей… У тебя непонятная система, отец придумал?