Виктор Милан – Сердца Хаоса (страница 52)
Его слова эхом отозвались в огромном, практически пустом помещении. К удовлетворению Блейлока, драки согласились оставить в его распоряжении дворец маркиза. Таи-шо Кусуноки предпочел расположиться в правительственном комплексе, который был спроектирован во времена принца Джона Дэвиона и представлял собой по меньшей мере крепость, если не целый укрепленный лагерь. Господин Кимура во исполнение приказа вышестоящего руководства не решился оставить Кусуноки одного в этом огромном, казарменного типа здании. Чем дальше, тем больше он убеждался, что с непредсказуемого, не знающего границ ублюдка маршала нельзя спускать глаз. Его мысли господин Кимура читал с легкостью необыкновенной — вот почему ему становилось страшно. В голове у Кусуноки сидела одна, но страстная и все определяющая идея. Он мечтал править самовластно, объявить себя независимым государем. Фантастическая, неосуществимая на практике мечта. Никто в руководстве «Черного дракона» даже не помышлял об отделении от Синдиката и измене Дому Куриты. Деликатно направлять Координатора, время от времени напоминать ему о необходимости прислушиваться к заветам предков — это одно, а раздел государства — совсем другое. Даже не безумие, а идиотизм. В преддверии нашествия Кланов дробить Синдикат никто наверху не собирался.
Сложнейший вопрос: как общаться с взбесившимся от победы Кусуноки? Убрать его нельзя — он пользовался непререкаемым авторитетом в армии. Не будет Кусуноки, кто поверит, что Курита негласно отдал приказ о захвате Тауна? В этом случае операция превращалась в банальный мятеж. Результатом мог быть только разгром экспедиционного корпуса и неизбежное в подобных случаях решение о добровольном уходе из жизни. Кимуру такая перспектива не страшила, но ради чего вспарывать живот? Ради этого буйвола Кусуноки? Извините!..
Спустя несколько минут Блейлок поднялся в свои апартаменты. Когда-то тут размещалась дворцовая церковь, где проходили религиозные службы. Теперь здесь ничто не напоминало о Боге, разве что сохранились пилястры из белого мрамора да на сводчатом потолке виднелись мозаичные картины, напоминающие об истории жизни Спасителя. В одном из углов был устроен альков -там помещалась кровать; в другом — письменный стол и рядом еще один, на котором стояли компьютеры и множество всяких устройств для связи и наблюдения за дворцовыми помещениями. Были здесь и предметы искусства (Блейлок так и называл их — мои предметы). Огромные голографические гобелены на стенах, возле стола светящаяся изнутри колонна двухметровой ширины, в которой нашли место слои разнообразно окрашенных жидкостей — они то смешивались, то разделялись, то укладывались в столбик, то свивались клубком, то растекались змейками. Вдоль той стены, где стоял стол, в промежутках между пилястрами высились огромные зеркала, последнее заросло паутиной. Там же располагалась какая-то непонятная скульптура, представлявшая собой сплетение причудливо изогнутых труб. Ближе к столу, почти посередине помещения, стоял пьедестал из черного мрамора, на котором располагался экран тридивизора.
Комната и обстановка, как бы странно это ни звучало, напоминали Блейлоку о нем самом. Было в подборе предметов, их расположении, в общей тональности, даже в некоторой вызывающей аллюзивности места что-то схожее с его мировосприятием. Здесь он чувствовал себя спокойно.
Тарас и Бастер ввели в комнату Кали Макдугал. Она с интересом осмотрела стены, бросила взгляд в сторону аквариума, заполненного разноцветными жидкостями.
— Знаете, мне становится жаль, что не придется увидеть, как вы попадете в руки к апачам. Знаете, кто такие апачи? В древние времена на Терре существовало такое племя. Страшные люди — они служат в нашем полку. Видали бы вы, что они выделывают с врагами, попавшими к ним в лапы. С виду вроде бы нормальные ребята, такие дружелюбные, отзывчивые, но, стоит им почувствовать запах крови или решить, что кто-то осмелился их обидеть, — беда!
Блейлок на мгновение замер, затем медленно повернулся к Кали.
— Ты права. — Он кивнул. — Тебе вряд ли доведется увидеть эту сцену.
Кали потрогала пальцем разбитую губу — на пальце остался кровавый след.
— Ничего не скажешь, — добавила капитан, — вы умеете разговаривать с женщинами. Блейлок рассмеялся.
— Что да, то да. Как я уже сказал, тебе, к сожалению, не видать, как я попаду в руки апачей, но кое-что из их приемчиков мы можем порепетировать и здесь.
Он махнул рукой. Тарас и Бастер с обеих сторон вцепились в Кали. Схватили, словно боевой робот «Циклоп».
XIX
Сначала в коридоре раздалось буханье тяжелых солдатских ботинок, затем в распахнутом дверном проеме появился высокого роста, широкоплечий, с выступающим брюшком мужчина.
— Мне нужен лейтенант Сатхорн, — басом сказал он.
В большом зале охотничьего домика стояли густые сумерки. Было раннее утро, и большой стол, сколоченный из деревянных плах, походил на неведомого, прилегшего отдохнуть зверя, возле которого пристроились скамейки и табуретки-детеныши. Возле двери разинул угольно-черный зев огромный камин, там задорно потрескивали огромные поленья. От огня исходило такое живительное тепло, что Касси старалась держаться как можно ближе к камину. Возле него она поставила письменный стол, средства связи. Здесь же, за ширмой, была устроена ее личная каморка — узкая походная кровать, небольшая тумбочка и вешалка. Она вышла из-за ширмы: — Это я.
Мужчина глянул влево, вправо, словно искал кого-то, — крупный нос крючком, квадратный подбородок, взгляд колючий, недоверчивый. Волосы седые, а вот усы еще пышут чернотой, разве что отдельные серебряные искорки заметны. Глаза голубые, на лице сдобренная презрением улыбка.
— М-да, — наконец заявил он. — Не ожидал.
— А чего вы ожидали? — Касси оглядела его с ног до головы, оценила разворот плеч. Буйвол хоть куда!
Все они вели себя подобным образом — представители народной милиции и члены различных групп сопротивления. Все начинали с разочарования. Потом, правда, по большей части приходилось разочаровываться Касси. Материал был сырой, набитый предрассудками, в подавляющем большинстве фермеры, лесорубы, шахтеры. Ловкости, умения, хитрости им явно не хватало, зато гонору!.. Все разговоры вертелись вокруг того, что происходило в столице, как себя там чувствуют Джеффри Кусуноки и драки.
— Вот, прибыл на совещание… — заявил бугай. Касси догадалась, что он едва не добавил «девочка». Раз не добавил, значит, не глуп. Другие ни капельки не стеснялись.
— Я могу нацепить накладную бороду, — сказала Касси, — если тебя это устроит. Или набью под одежду ваты, чтобы казаться покруглее. Лады? Мужчина засмеялся.
— Ладно, малышка, давай кончай выпускать коготки. Я просто удивился, что в этом обидного. Давай знакомиться. Ганц Хартер из Гандерландской ассоциации защиты прав ранчерьеро. Они пожали друг другу руки.
— Значит, ты и есть начальник разведки Семнадцатого полка? Ты отвечаешь за организацию безопасности этого места? Касси кивнула.
— Вот и ладушки. Не ерепенься, а послушай, что я скажу. Я знаю, кто такие скауты, и абы кого на эту должность не поставят, тем более в Семнадцатом полку Камачо. Я о вас слышал, еще будучи водителем робота в Третьем гвардейском Лиранском легионе на Веге, двадцать восемь лет назад, когда эта змея Тедди Курита заставил Пэта Финана навострить лыжи с планеты. Значит, это ты отвечаешь за безопасность, а затем займешься подготовкой нашей орды к боям в столице.
— Я всего лишь офицер связи.
— Рассказывай это тому, у кого уши вот такие. — Ганц показал, какие должны быть уши у того простака, который поверит Касси. Теперь Касси не выдержала и прыснула. Хартер снял с плеч огромный рюкзак.
Охотничий дом состоял из ряда построек, подсобных помещений, собранных под одной крышей, сколоченной из толстой дранки. Сверху на деревянную основу были положены огромные плиты из темно-серого сланца — тонкие, но прочные. Если бросить взгляд с возвышающейся рядом скалы, дом представлялся огромным камнем— остан-цом или осыпью среди векового леса. Огромная изба, сложенная из бревен, укрывалась в тени гранитного монолита, обнимавшего ее с двух сторон. Полковник Камачо сразу даже не поверил, что бревна самые настоящие, а не сделанные из железобетона и затем окрашенные. Это было надежное и просторное укрытие от непогоды, здесь даже имелась маленькая библиотека. Последнее обстоятельство привело полковника в совершенный восторг. Судьба постоянно подбрасывала ему радужные приметы. Как глубоко религиозный человек, он искренне верил во всевозможные предзнаменования и символические намеки.
Здесь и назначили встречу полковника Камачо с руководителями народной милиций и других организаций, не признавших новый режим.
Позавчерашним вечером, после выступления Говарда Блейлока, у полковника состоялся серьезный разговор со своим начальником штаба.
— Карлитос, — заявил Бейрд, — пожалуйста, выслушай меня. Мне кажется, тебе следует серьезно обдумать предложение нового главы правительства.
Полковник не оторвал взгляда от черно-белого экрана, только чуть нахмурился. Между тем начальник штаба продолжил:
— Я знаю, что он считает нас последними ослами, но на этом мы и должны его поймать. Выторговать такие условия, которые он не смог бы нарушить… Нельзя поддаваться чувствам в такую трудную минуту.