Виктор Милан – Рукопашный бой (страница 32)

Понизив голос, она продолжила:

— Я верю своему чутью. Если забыть о том, что в милиции Ларши оно...

— ...поставило тебя лицом к лицу с роботом, когда в руках будущей разведчицы имелось лишь ружье пехотинца, — закончила Кали. — Мы все доверяем твоему чутью, дорогая. Ну, разумеется, кроме Гордо, Кабреры и того психа Бобби Волка.

— Вы забыли капитана Торрес.

— Была бы рада забыть. Но сейчас ты расскажешь мне о том, чем занимаешься на узких улочках Масамори. Я знала, что ты устроилась официанткой, чтобы раздобыть информацию.

Кэсси жестом остановила собеседницу.

— То, что я искала, могло пройти через клуб, — сказала она, — но я не рассчитывала только на это. Главная моя задача — войти в местную уличную жизнь.

— Ты идеальный разведчик, как и всегда, Кэсси, — произнесла Кали, отхлебнув из бокала неизменный фруктовый сок. — И ухитряешься сливаться с окружением неимоверно быстро.

Кэсси несколько мгновений внимательно рассматривала свою новую подругу. Девушка не заметила ни тени осуждения или фальши, а она сразу улавливала подобные вещи. Странно, но, похоже, эта цветущая блондинка симпатизировала Кэсси, но на собственный лад.

Это делало ее опасной.

— Мои планы, — Кэсси заставила себя продолжать разговор, — не заходят столь далеко, чтобы заполучить руки непосредственную информацию. Не важно, где я шляюсь и что делаю, — все зависит теперь от удачи.

— Но ты никогда не полагалась только на удачу.

— Разумеется, нет. Но кто-то владеет тем, что мне нужно. И как только я установлю внешние контакты, — девушка широко раскинула руки, — шансы, что кто-то из моих знакомых знает человека, который в свою очередь знаком с другим человеком, а тот располагает информацией о чем-то, что мне нужно, возрастут.

Кали рассмеялась и тряхнула головой:

— Люблю наблюдать мастера за работой. Нет ничего удивительного, что ты лучшая из лучших.

— Спасибо, — поблагодарила Кэсси, вновь настораживаясь.

Кали глядела на нее светлыми небесно-голубыми глазами.

— И как результаты? Что-нибудь откопала?

— Понемногу отовсюду, — ответила Кэсси. — Глава якудзы Сумияма имеет огромный зуб на дядюшку Чэнди. Кобун много болтал на эту тему за пивом в «Кит-Кэте».

— А это не пустая болтовня? Подобный человек может оказаться очень опасным. Даже если его противник носит имя Курита.

Кэсси отрицательно покачала головой:

— Это не обычный треп. На улицах говорят, что правитель планеты спит и видит, как бы прищучить ХТЭ.

— Чайлд Перси, — сказала Кали. — Персиваль Йехара Филлингтон, граф Хашиманский. Когда я в последний раз видела его по голо, у него все еще текло из ушей. — Она посмотрела на Кэсси лукаво сверкнувшими глазами. — На первый взгляд он простоват, но тем не менее считается самым перспективным холостяком на планете, насколько мне известно. Слушай, Кэсси, если ты захочешь остепениться...

Взгляд Кэсси заставил Кали остановиться.

— ...но вероятнее всего, не захочешь, — мягко закончила она.

Кэсси заставила себя хихикнуть.

— А что по этому поводу думаешь ты? — спросила она.

— О маленьком костлявом угре? — Кали затрясла головой. — Каши мало ел. В любом случае мне не хочется спать с мужчиной, у которого из всех частей тела торчат кости.

— Похоже, что и маркиз Хосойа, глава «Танади компьютерс», испытывает некоторое беспокойство при! виде размаха деятельности дядюшки Чэнди. Филлингтоны поколениями прислуживают Танади. Официальная политика графа такова: что хорошо для Танади, то всегда хорошо для Хашимана.

— Так, может быть, в этом и загвоздка? Кэсси несогласно покачала головой.

— Если бы Чэнди не смог сам разобраться с такой мелочью, как Перси, Хосойа, даже якудза, то он никогда не набрал бы столько денег, чтобы нанять нас. И не важно, из какого он знатного рода.

Кали вздохнула:

— Звучит убедительно. Даже если Чэнди нажил большую часть богатства путем вымогательства и коррупции, то есть в лучших традициях Дома Куриты, то для этого тоже надо, чтобы в голове крутились кое-какие шарики. — Она фыркнула, но так, что это выглядело крайне изысканно. — Он не может быть безвредным толстым дураком, каким кажется на первый взгляд. Ни о ком нельзя судить по внешнему виду.

— О его палаче Абдулсаттахе — тоже. У меня от него мурашки по спине бегают.

— У тебя? Клянусь мамой, не верю. Он должен быть каменным, закоренелым преступником, чтобы произвести на такого человека, как ты, хоть какое-то впечатление.

Кэсси кивнула.

— Но что-нибудь у тебя есть. Хоть ниточка?

— Нет. Но что-то назревает. Представления не имею, что именно, что бы там ни говорили Гордо и Кабрера. Якудза тоже это чувствуют: сейчас они нервные, как кошки, и все дерьмо собралось на съезд в городе. То же и на улицах. Каждый видит тучи, собирающиеся над фабриками ХТЭ, но никто ничего не знает.

Кали хмыкнула, сложив губы в гримаску, явно показывающую, что ей не по вкусу сообщенные Кэсси новости.

— Ты думаешь, что у старого дядюшки Чэнди были какие-то причины, помимо желания заиметь новую игрушку, когда он подписывал контракт с нашим стариком?

Кэсси молча посмотрела на подругу. Кали махнула рукой:

— А, ладно. С самого начала было ясно, что работенка подвернулась чересчур легкая и выгодная, чтобы так все получилось на самом деле. Ты предупредишь нас перед тем, как разразится шторм. Я уверена в этом.

Они немного помолчали. Чиновники, сидевшие в одних рубашках, шумно спорили о чем-то. В конце концов один из них, с квадратным лицом и стрижкой под ежик, вскочил, замахал руками, словно мельница, что-то выкрикивая по-японски, а потом выбежал прочь.

— Я думала, что жители Империи Драконис всегда спокойны и вежливы, — заметила Кали. — Разумеется, когда не бунтуют.

— Мы, то есть они, любят думать о себе именно так, — откликнулась Кэсси.

— Они разыграли целое представление для гайчин? Кэсси улыбнулась:

— И для самих себя. Самообман — национальный вид спорта в стране.

— Разве только здесь?

Высокая блондинка сидела, перекинув одну ногу поверх спинки стула, и смотрела на Кэсси.

— Итак, тебе пришлось прикончить сутенера? Кэсси почувствовала, как напряглись желваки на скулах.

— Думаешь, у меня оставался выбор? Я просчитала, что либо я завалю его сразу, либо придется сражаться с громилами телохранителями. Но дать себя изуродовать — чистое безумие!

Кали похлопала ее по руке:

— Полегче, сестренка. Ты сделала только то, что должна была сделать, и, честно говоря, этот приятель Рикки сам напрашивался на возмездие. Но, — она в замешательстве пожала плечами, — возможно, легкость здесь ни к чему, как ты считаешь?

— Ты сама убивала людей, — напряженно сказала Кэсси.

Девушка ожидала услышать в ответ обычную присказку водителя робота о разнице в схватке между людьми и убийстве машиной, когда увечье или смерть являются только неприятными издержками, просто побочным продуктом. Но Кали кивнула и подтвердила:

— Да, я убивала. И намерена убивать впредь. Я имею в виду, что никогда это не должно быть чересчур просто.

— Все, что я делаю, я делаю для блага полка.

— Разумеется. И приносишь «Кабальерос» реальную пользу. Все, у кого функционируют хотя бы три клеточки серого вещества, признают это. Да что там, даже Ковбой согласится со мной, правда, я не уверена, найдутся ли у него хотя бы три такие клеточки. Но хоть когда-нибудь задумайся, что ты делаешь с собой.

Кэсси упрямо тряхнула головой.

— Не понимаю, о чем ты. Кали улыбнулась грустно:

— Да, пока еще не понимаешь.

Она поднялась, гибко изогнулась, забирая спортивную сумку.

— Ладно, утром мы возвращаемся в спорткомплекс, чтобы сдать дежурство второму батальону. Надо бы немного поспать. Проводишь меня?

Кэсси кивнула. Она все еще чувствовала себя напряженно и настороженно после того, как почувствовала инквизиторские методы Макдугал. Но Кали, казалось, уже обо всем забыла.

Когда они направлялись к выходу, в бар вошел Арчи, репортер Федеративного Содружества с новым другом, отцом Бобом, самовольно назначившим себя офицером связи. При виде женщин лицо Вестина с тонкими аккуратными усиками просияло.