Виктор Милан – Рукопашный бой (страница 22)

Как и мыльная опера «Честь королей», которую Кэсси помнила с детства, эти истории приобрели широкую известность в Конфедерации Капеллана и Империи Драконис, куда недавно с позволения Теодора Куриты начали легально ввозить подобную продукцию. Ведь потепление в отношениях между Синдикатом Драконов и Федеративным Содружеством во время отражения набега кланов немедленно нашло отражение в трудах графини Обурн. Даже те, кто не испытывал симпатий к политическому строю Федеративного Содружества, казалось, подпали под очарование их аристократической элиты.

— Я обожаю Мелиссу: «Триумф и трагедия», — захлебывалась от восторга Хард. — И до сих пор не могу прийти в себя после смерти арконтессы.

— А я думал, что большинство членов полка родом из Лиги Свободных Миров, — деликатно заметил Арчи.

— О да. Я сама с Галистео. Но все то время, что я служила в полку, он находился на службе у Федеративного Содружества. И с самого детства меня очаровала ваша королевская семья.

Она встряхнула головой так, что каштановые пряди рассыпались по плечам так эффектно, что Арчи невольно подумал, сколько же часов ей пришлось тренироваться, чтобы выучить этот жест.

— Мне кажется, что причин для соперничества у Федеративного Содружества и Лиги Свободных Миров нет на самом деле. В конце концов, Джошуа, сын главнокомандующего Томаса Марика, гость принца Виктора на Новом Авалоне.

— Разумеется, — согласился Арчи неискренним тоном. Циники и знающие люди расценивали положение Джошуа скорее как заложника, нежели почетного гостя.

— Ну, мне пора, а то мой медвежонок заскучает, — пробормотала Хард, едва дождавшись ответа Арчи. — Приятно было встретиться с вами, мистер Вестин. Если вам захочется поболтать о королевской семье, то заходите ко мне в любое время. Всегда приятно побеседовать с вами, Кэсси, Сума. — И она пошла прочь, подпрыгивая, словно школьница на прогулке.

Стоило Энни удалиться на некоторое расстояние и повернуть за угол здания, как Кэсси и Сума расхохотались.

— Медвежонок? — недоуменно повторил Арчи.

— Ее плюшевый медвежонок, — подтвердила Кэсси. — Ездит вместе с ней в кабине робота.

Арчи ошарашенно поморгал и наконец произнес:

— Старший лейтенант Хард, кажется, женщина с необычными пристрастиями.

— С ней все в порядке, — заметил Сума. — Я имею в виду, следует учесть, что она и офицер, и водитель робота, а для другого она даже миленькая, ну вы понимаете, вполне в норме.

Кэсси поглядела на него скептически, но придержала язык.

— Удивляет, когда встречаешь такую антипатию к водителям роботов в вашем полку, — заметил Арчи.

— Я не люблю роботов, — пожала плечами Кэсси. — Не люблю их водителей. В мои обязанности входит не уважать, а уничтожать эти чертовы машины.

Арчи удивленно посмотрел на нее. Если она сказала подобные слова в шутку, то ни мягкие красивые черты лица, ни огромные серо-дымчатые глаза не показали этого. Кэсси Садорн была не самой легкой книгой для прочтения — это Арчи уже понял.

— Водители роботов — они словно дети, — сказал Сума, его мягкий голос разорвал напряженную тишину, словно взорвавшийся воздушный шарик. — К ним нельзя относиться серьезно. Когда они переходят все границы, надо дать по рукам, а в остальное время приходится с ними мириться.

— Лейтенант Галлегос...

— Сержант, — поспешно поправил Сума. — Или просто Сума. Или Ричард, или просто — эй, ты! Патрон собирался произвести меня в офицеры, но я сказал ему, что хочу сохранить свое серое вещество. Ведь кто-то должен ставить на ноги эти жестянки и налаживать их оборудование, вы согласны?

— Кстати, — проговорил Арчи, — не обижайтесь на мой вопрос, но откуда взялось ваше прозвище Сума? Большинство позывных, принятых в Семнадцатом полку, я понимаю, но ваше прозвище ставит меня в тупик.

— Это сокращение от МЕХТЕХЗУМа, — пояснила Кэсси.

— Как же еще вам меня звать? — сказал Сума. — В конце концов это звучит почти как имя вождя ацтеков — Монтесума.

Сокращение общепринятой аббревиатуры для теха подобным образом действительно ассоциировалось с прозвищем вождя. Арчи рассмеялся.

— Ваши люди с легкостью играют словами, — заметил он.

Сума кивнул.

— Сейчас вы уж начали понимать нас, мистер Вестин. «Кабальерос» играют лихо, играют много, потому что не знают, когда им придется погибнуть.

Мариска Сэвидж незаметно отошла и начала снимать на пленку их дружеский разговор. Она держалась на заднем плане, так что никому с первого взгляда не пришла бы в голову мысль, что она трудолюбивая тень Арчи.

— Ну, хорошо, сержант, простите, Сума, — сказал Арчи, — а не сыграете ли вы мне какую-нибудь песенку на своей гитаре? Это покорит наших зрителей в Федеративном Содружестве, — я просто уверен. — Репортер коротко взглянул на ассистентку, та ободряюще кивнула, не отрывая взгляда от окуляра голокамеры.

— Ладно, я буду петь все время, пока вы снимаете. — Вождь ацтеков взял аккорд, откинул голову назад и торжественно продекламировал: «Посвящается капитану Карлосу Камачо!»

Он заиграл на гитаре и запел красивым, хоть немного гнусавым и прокуренным тенором. Балладу он исполнял на испанском языке, и Арчи не понял ни слова, кроме время от времени повторяющегося имени капитана Карлоса Камачо — явного героя этой песни.

Когда баллада закончилась, репортер искренне зааплодировал:

— Браво! Это просто потрясающе, хотя должен сознаться, что многого не уловил.

— Здесь повествуется о том, как Карлос Камачо воевал с бравое, пришедшими с севера.

— Это когда ваш полковник был юношей? Может быть, на службе Дома Марика? Сума и Кэсси захохотали.

— Этот капитан Камачо погиб сотни лет назад, — пояснил вождь ацтеков, — если он вообще когда-нибудь существовал. Бравое с севера — это дикие индейцы или северные мексиканцы — из Чихуахуа, Соноры, откуда родом большинство из нас.

— Нас тоже иногда называют бравое, — произнес у них за спиной женский голос с ярко выраженным ковбойским акцентом. Кэсси чуть заметно нахмурилась: если бы Арчи не наблюдал за девушкой так пристально, насколько ему позволяли хорошие манеры высшего общества Нортфилда, он не заметил бы этого. — Нас, диких парней и девушек, пришедших из пустыни и чепарели[7].

Арчи обернулся.

— Капитан Макдугал, — сказал он. — Рад видеть вас.

— Взаимно, Арчи и мисс Сэвидж. Привет, Кэсси.

— Привет, — почти сердито отозвалась Кэсси.

— Подходя, я слышала конец твоей песни, Сума, — сказала Кали. — Я пыталась выяснить, о ком она сложена, — о Карлосе Камачо, что летал на «Спитфайре» в войне с японцами, или о сражавшемся с вьетконговцами, или о том, что воевал в Первой войне за наследие.

— В любом веке есть свой Карлос Камачо, — заключил Сума, — и баллада сложена о каждом из них.

— Это очаровательное объяснение, — сказал Арчи. — А как насчет современного полковника Камачо? Существует ли песня лично о нем?

Сума покачал головой:

— Я написал о нем одну...

— Сума пишет очень хорошие песни, — перебила Кали. — Я вообще не уверена, что существует на свете что-то, чего он не умеет.

Сума довольно хихикнул.

— Здорово я запудрил всем мозги? — подмигнул он Арчи. — Как бы там ни было, но полковник запретил мне писать о нем.

Его лицо стало серьезней, и он продолжил:

— Полковник даже не позволил мне написать балладу о Пэтси. Хотя ее уже нет, но то, как она погибла, так и просится в песню.

Шутливая атмосфера заметно рассеялась, словно солнце зашло за тучу и позволило наступающей осени напомнить о себе холодным дуновением. После недолгого молчания Кали Макдугал спросила:

— Как ты думаешь, Сума, когда откроется ангар?

— Они обещали сегодня. Посмотрите, Кали, они перенесли сюда все оборудование для роботов. — Механик кивнул. — Они здесь устанавливают огневые контрольные системы. Удивительно, чего им удается добиться. И нам пообещали, что мы сможем всем этим воспользоваться, когда оборудование освободится.

— Замечательно. Я буду очень рада вновь увидеть свою «Черную Леди» в строю — это на ее руке сейчас восседает Сума. Не думаю, что мы должны меньше внимания уделять своей боевой готовности, а не зависимости от того, как далеко оказались от линии перемирия. Дядюшка Чэнди платит столько, словно он принц-архонт, а не Курита, а мы получаем почти столько же, сколько Гончие Келла. — Она покачала головой. — Не думаю, что он выкидывает большие деньги на ветер только для того, чтобы похвастаться любимой игрушкой — гайчинским полком перед приятелем. И я не намерена относиться ко всему этому, будто так и должно быть.

Арчи заметил, что Кэсси внимательно всматривается в лицо высокой блондинки, словно неохотно переоценивая ее.

— Я делаю вывод, Сума, что ваша роль не ограничивается одним администрированием, — заметил репортер. — В большинстве подразделений механики были обычными чернорабочими, которых чаще всего вербовали из местного населения.

— Да, конечно. У «Кабальерос» ацтеки в основном заведуют механической частью. Всю головную боль, нейрошлемы и прочую дребедень мы оставляем на долю Астро Зомби и его компании.

— Астро Зомби? — переспросил Арчи. — Честное слово, я уже похож на эхо, вам не кажется?

— Капитан Харрис, — пояснила Макдугал. — Наш главный тех.

— Когда вы с ним встретитесь, — добавила Кэсси, — то поймете его прозвище.

— Наша знахарка и костоправ Десять Медведей, вот она говорит, что Харрис — единственный психосоматический горбун во всей Внутренней Сфере, — с законной гордостью заявил Сума.