Виктор Михайлович Мишин – Превратности судьбы (страница 35)

– Так я брел полночи, вот к вам и вышел, даже жить захотелось, думал, все, так и съедят комары ваши, дюже они у вас злющие.

– Да уж, комары у нас знатные, – усмехнулся мужик, – Иваном Никитичем меня звать.

– Саша, – я протянул руку, а мужичок ловко ее подхватил и пожал. Крепко пожал.

– Ну, что, Саша, куды ж ты путь-то теперь держишь?

– Так известно куда, ехал-то в Архангельск, а теперь не знаю в какую сторону даже идти, один лес кругом, да комары.

– Рисковый ты парень, Саша, в лесу ведь не только комары, у нас тут всего хватает.

– Да вроде и не видел больше никого, и даже не слышал.

– Зверье от всего неизвестного стережется.

– Так же подумал, – кивнул я.

Меня пригласили в дом. Под нехитрое угощение беседовали мы с хозяином дома, а по совместительству еще и старостой деревни, ну, или как там это называется, мужичок-то просто сказал, что он тут за старшего, целых три часа, даже притомился. Иван Никитич оказался мужиком въедливым, да оно и понятно, тоже служивым когда-то был. Беседа была вроде и ни о чем, но в то же время меня начала напрягать. Староста явно хотел знать, отчего же вроде молодой парень, это я про себя, не в армии, то есть не на фронте. Чтобы не болтать тут зря до вечера, решил просто показать мужику документы. Тот читал их очень внимательно, наконец, кивнув, вернул бумаги.

– Значит, с фронта возвращаешься? – Ну, Иван Никитич, на фига же так грубо меня проверять.

– Да никак нет, устроился на железку, составы сопровождать, толку от меня немного, калечного-то, но на пустые поставили.

– Ясно, а чего же, от Москвы ехали, а поганое ведро себе не приспособили? – Вот же пристал!

– Почему? Было оно у нас, да только воды мало оставалось, мыть нечем, а у меня брюхо прихватило, вот и слез. Пока портки натягивал, опоздал.

– Угу, – промычал Никитич. Мужик он хоть и старый, но глаза блестят, как у молодого, – а что, у вас в нужник всегда с сидором ходят?

– Да это с фронта еще привычка, там ведь если оставишь, то можно больше и не найти свои вещи.

Когда допрос подходил к концу, меня пригласили к столу. Было ясно видно, что такой ранний обед был явно для меня. Наворачивая сваренную в котелке картошку, заметил в окно, что на улице собралась толпа. Человек двадцать, в основном бабы и дети, но были и мужики, в основном старые. Были правда и моего возраста, сразу два парня, но оба калеки, явно комиссованные, как и я сам.

Выяснив у местного старосты, в какой стороне Архангельск, начал вежливо отбояриваться от предложения остаться до утра.

– Иван Никитич, да меня же за прогулы шлепнут теперь, так еще и вас подставлю. Надо топать, бог даст, к вечеру дойду, чего тут тридцать верст, всего ничего, и поболее ходил.

Слава богу, обстановку на фронтах, да и о том, где я сам воевал, рассказал еще в начале беседы. Староста намылился меня подвезти, я не отказался. Лошадка, старая дохлая кляча, наверное, тихо помирала в стойле, а тут ее хозяин устроил ей этакую пакость. Конечно, до райцентра они меня, конечно же, не повезли, но верст десять мне сократили, заодно и дорогу показали. Топая и обдумывая про себя дальнейший путь, не заметил, как возле меня оказалась машина.

– Эй, парень! Чего, глухой, что ли? – Я встрепенулся и посторонился.

Мимо пропылила полуторка, а я вдруг «проснулся». Закричать не успел, машина, проехав несколько метров, замерла. Высунувшись из кабины, на меня смотрел пожилой водитель.

– Тебе куда, парень?

– Так в Архангельск иду.

– Садись, – махнул мне рукой водитель.

– Вам же вроде не положено? – подойдя к машине, спросил я.

– А-а, – протянул мужик, – кто здесь увидит? Ты-то, небось, не расскажешь?

– Что я, совсем дурной? – усмехнулся я и прыгнул на подножку.

Водитель был из Архангельска, ездил в какое-то село в пятидесяти километрах от города, продовольствие возил. Разговорились.

– Ты чего как чумной бродишь? Идет себе, даже не слышит, что машина едет, думал уж, ты глухой.

– Немного ошибся, батя, слепой, – улыбнулся я, – задумался просто, иду давно, устал чутка.

– Вона чего… – протянул водитель. Михалыч, так он просил себя называть, был откровенным искателем колыма. Ну, а что делать, времена тяжелые, каждый ищет возможность подхалтурить. Шпионов не боится, говорит, отродясь их здесь не бывало, да и чего им тут делать-то? Я, чуть подумав, спросил:

– Михалыч, а как же конвои, диверсанты-то могут и пролезть.

– Да те конвои приходят-то уже чуть живые, неужели фрицы еще людей сюда будут забрасывать, чтобы корабли уничтожать?

– Так не корабли, а груз…

– Да нет тут никого, парень, нет, – не давая мне развить тему, отрезал водитель.

Так, с шутками да рассказами, мы и доехали до города. Никогда ранее здесь не бывал, ни в Той жизни, ни в этой. Город был большим, но каким-то старым, что ли. Высадив меня, чуть не доехав до порта, Михалыч пожал мне руку и двинул дальше, я же прямиком направился в порт. Как попасть на американское судно, вот что меня сейчас тревожило. Охрана в порту наверняка будь здоров, как пролезть, пока не знаю. Через полчаса наблюдений со стороны, а был уже поздний вечер, проблема моя начала решаться. Я наблюдал уже час, засев в подворотне, как трое парней, с виду натуральные урки, высматривали что-то у пирса. Это что-то оказались матросами с союзнических кораблей. Точнее, корабля. Какая-то грязно-белая лайба, стоявшая на рейде, ждала своих матросов из города. Кто им разрешил сходить на берег, уму непостижимо. Два хорошо подвыпивших парня, шатаясь и постоянно матерясь по-английски, мне до них всего десяток шагов, пробирались до шлюпки, чтобы перебраться на корабль. Троица уркаганов налетела на них, как татаро-монгольское иго. Несколько взмахов руками, и союзнички уже вытирают юшку. Выбрав момент, выскакиваю из своего убежища и, подлетев к дерущимся, с ходу укладываю одного мордой в землю. Нужно работать быстро, пока они меня не окружили, потом, с моим зрением, могу и пропустить плюху, которой может вполне хватить, чтобы уделать меня. Американцы, а это были именно они, корабль-то со звездно-полосатым флагом стоит, как будто этого и ждали. Несмотря на опьянение, набросились на оставшихся урок так, что те мгновенно «вкурили», что их нагло «топчут», и предпочли бежать.

– Эй, мистер! – окликнули меня пиндосы. Ага, а вы думаете, как я вдруг решился сбежать в Америку, не зная языка? Так в этом и дело, я очень хорошо знаю английский, в отличие от немецкого. На это я и рассчитывал, когда решил сюда ехать.

– Да? – просто спросил я.

– О! Вы нас понимаете? – изумился один из матросов.

– И даже очень хорошо, я не местный, – кивнул я.

– Питер Харрис, – представился тот, что и заговорил со мной. Крепкий, хоть и невысокий парень, с яркими синими глазами, Питер был словно из Голливуда. Более всего он напоминал Брэда Питта.

– Глен Вишборн, – кивнул второй, вскинув пальцы к виску. Этот был худым, ростом чуть выше меня. Скулу Глена пересекала царапина, из которой и сочилась кровь.

– Джейк Уилсби, – ответно козырнул я.

– Американец? – удивился Питер.

– Некоренной, приехал из Австралии пять лет назад.

– О! А где ты обитаешь в Штатах, Джеки? – тут же сократили «мое» имя американцы.

– Вайоминг, а вы?

– Глен из Висконсина, а я из Вашингтона, ты как здесь?

Вот сейчас и требовалось от меня все мое актерское мастерство, надеюсь, оно у меня есть. Я рассказал, как пришел сюда, в этот далекий русский порт с еще прошлым конвоем, как попался таким же, как и они сами, бандитам, и остался без денег, да еще и глаза мне чуть не выбили. Американцы принялись кивать головами, сочувствуя. Я же намекал, как мог, что хочу «домой».

– Думаю, капитан Пайк возьмет тебя с нами, мы уходим завтра утром, идем назад, домой.

Кто такой капитан Пайк, почему они думают, что тот не откажется меня взять, я узнал чуть позже, от самого капитана, так как пиндосы «затащили» сомневающегося меня в шлюпку, и спустя пять минут мы уже поднялись на борт.

– Кем ты был на том судне, которое привезло тебя сюда? – капитан, толстый, с большим пивным животом мужик, лет сорока пяти, опрашивал меня, уделяя особое внимание на тот момент в моей истории, где значился пресловутый корабль.

– Стоял на «Эрликонах», сэр, стрелком, даже удалось пострелять по «наци», сэр.

– Сам бог послал тебя ко мне на корабль, – вскинул глаза к небу капитан, – когда мы шли сюда, нам здорово досталось, от близкого разрыва бомбы смыло за борт нашего стрелка, займешь его место?

– Отлично, сэр, буду благодарен, сэр.

– Служил? – прищурившись, спросил капитан.

– Да, сэр, КМП, но был осужден и уволен.

– О как! Чего же ты натворил?

– Ударил офицера, сэр, он был не прав, поэтому мне и не дали срок, а просто выкинули со службы, сэр.

– Ясно, слушай меня, Джейк… Придем в Нью-Йорк, получишь три сотни, если справно будешь исполнять обязанности, понял?

– Есть, сэр, разрешите вопрос, сэр?

– Ну, говори.

– У меня помощник будет, сэр?

– Конечно, один из тех двух оболтусов, что привели тебя, как раз подносчиком был, точнее он им будет и сейчас, еще вопросы?