Виктор Михайлович Мишин – Превратности судьбы (страница 20)

– Боец штрафной роты Иванов по вашему приказанию прибыл, – четко доложился я, вытянувшись перед командирами. А было их тут аж трое, включая нашего лейтенанта.

– Как же такой боец вдруг дезертиром стал? – удивленно, заглядывая в бумаги, спросил меня командир в звании капитана.

– Не по собственному желанию, уж поверьте, гражданин капитан.

– Товарищ капитан, ты не у следователя. Слышь, Егорыч, опять липового дезертира прислали? – обратился командир к своему товарищу, сидящему справа от него.

– Похоже, – кивнул тот. – Гвардеец?

– Так точно, бывший гвардии сержант. Сорок второй гвардейский стрелковый полк, тринадцатая гвардейская дивизия.

– О как, Сталинградский?! – воскликнул капитан.

– Так точно, товарищ капитан.

– Точно липовый! – кивнул своим мыслям тот самый Егорыч.

– Тебя в Калаче повязали? – продолжал расспрашивать капитан.

– Так точно, – вновь утвердительно кивнул я.

– Ясно, там идиот какой-то сидит на должности. У него по штрафникам прямо конвейер, через одного дезертиры. Ага, Сталинград прошли и в дезертиры подались, верю, – жестко проговорил капитан, – капитан Николаев, Михаил Андреевич.

– Бывший сержант. Иванов, Александр Сергеевич.

– Как Пушкин! – улыбнулся капитан Николаев.

– Вы не первый, кто это говорит.

– Понимаю, ладно, есть хочешь?

– Так все хотят, товарищ капитан, – вздохнул я.

– Всех как раз сейчас кормят, а ты здесь поешь. Иванов, крикни там старшину, пусть принесет нам обед, мы тоже еще не ели.

Обед у командиров, особенно после сухарей, был просто волшебным. Поели, поговорили. Оказалось, капитан Николаев, вместе с командиром взвода Онищенко, тем самым Егорычем, вместе командуют отдельной штрафной ротой еще от Воронежа, с прошлого года. Иванов был назначен командиром второго взвода, а меня они хотели сунуть в третий, так как кадровых не хватало. Я согласился, опыт какой-никакой все же был, но сразу сказал, что был простым снайпером, на взводе практически только числился. Узнав, что я снайпер, капитан тут же все переиграл.

– Вот и будешь дальше счет пополнять, раз умеешь это делать. А то у нас больше всего гибнет бойцов при атаках, сам понимаешь, артподготовка бывает не всегда, да и толку от нее иногда столько, что проще вообще без нее. А меня одного на роту не хватает.

– Командир у нас в декабре сорок первого под Москвой как раз снайпером начинал, – пояснил Егорыч.

– Так вы ученый, а я так, стрелять немного научился, да и все на этом.

– Сколько на счету? – уставился на меня Николаев.

– Да я не знаю, Петро у меня бухгалтерию вел, напарник мой. Студент.

– Ой не ври, если б сам не был снайпером, не спрашивал бы, так сколько?

– Около сорока, – скромно, отведя глаза, ответил я.

– Вот врун, ладно уж, скромник. Вечером выдам тебе винтовку, остальные на передовой будут получать.

– А когда на «передок»? – спросил я.

– Скоро. Думаю, что не сегодня, так завтра, да, пешком идем, уже сообщили, транспорта не будет.

– Как-нибудь дотопаем, – вздохнул Онищенко.

– Ты, кстати, из чего работал? – вдруг спросил у выхода капитан.

– Из «маузера», – ответил я.

– Ого, а где взял? Трофей?

– Да, зачистили в городе домик, когда атаковали позиции, вот бойцы и нашли. А взводный мне отдал, так как видел, что я стреляю неплохо.

Разговор на этом кончился. Я пошел к хате, что выделили нам под постой. Найдя уголок, завернулся в шинель и уснул. Разбудили меня ближе к вечеру.

– Слышь, сержант, там командир тебя зовет, – толкнул меня в плечо один из бойцов. Ого, уже солдатская почта сработала, знают, что я сержант.

– Иду, – бросил я и, встав и отряхнувшись, вышел на улицу.

– Проснулся, хорошо. Вот держи, – капитан протянул мне винтовку, – «Маузера» у нас нет, вот, «Светку» попробуй.

– Да я пробовал, хорошая винтовка, – сказал я.

– Вот, а то бойцы все ругались раньше, говнистая, говорят, отказывает часто.

– Ага, а немцы такие дураки, что все трофейные СВТ себе прибирали, – ответил я. – Ухаживать нужно, нежная она, вот и все дела.

– Точно. Патронов, правда, пока мало, но на месте получишь с избытком. В этом у нас проблем уже не бывает, не сорок первый.

– Ладно, разрешите пристрелять?

– Да где? Здесь не надо, войск кругом полно. Шмальнешь куда-нибудь, а там бойцы.

– Как прикажете, – отдал честь я.

– Свободен, сержант. – О, командир по званию зовет, хорошая примета. Хотя я видел, как на меня смотрит Иванов, наверняка ведь рассказал, как его убивали.

Хоть меня вроде и за снайпера поставили, но все же и за взвод отвечать буду я. Пойду, привычным уже делом займусь. С лета прошлого года меня столько раз уже просили подтянуть бойцов. Уже обдумывая план действий, внезапно отринул его. Вот не хочу я заниматься с ними, не лежит у меня душа. Вновь, как и при возвращении из госпиталя в январе, накатила какая-то апатия. Ничего не хочу, только в оптику смотреть да врагов убивать. Можно еще и пару-тройку особистов к ним добавить, только рад буду. Все же, выяснив у бойцов, кто кем и где служил, назначил отделенных командиров. Нехилый у меня взвод оказался. Шесть только сержантов, один старшина, два ефрейтора, остальные рядовые. Что примечательно, больше половины из гвардейских дивизий. Что за поветрие такое. Старшину вон вообще из обоза в штрафники сослали. Поговорил, выяснилось, что этот старый дурак, а как его еще назовешь, мужику под пятьдесят, залез на бабу командира батальона. Естественно, тот его и сослал в Сибирь, тьфу, в штрафную роту, конечно. Сержанты тоже через одного, кто с офицером подрался, кто напился не вовремя. Поболтал со всеми, решил, что все-таки нужно о своих людях, хоть и формально подчиненных, знать побольше.

Сам я все время думал об одном. Как скоро вскроется моя деятельность в Сталинграде. Припишут мне убитых чекистов или нет, сижу вот и думу думаю. Если нормальное расследование будет, естественно, всплывет и мое участие. Надеялся я все-таки на то, что в той чехарде, что творится сейчас в городе на Волге, не станут чекисты сильно копать. Ну, правда, хватит мне и так, шесть месяцев штрафной роты это серьезное наказание.

Ночь прошла так, словно и войны не было. Спал как убитый, до самого подъема. Утром, едва успев умыться и перекурить, был вызван к командиру.

– Здорово, как спалось? – встретил меня капитан рукопожатием.

– Спасибо, отлично, – честно сказал я.

– Ну и хорошо. Собирай взвод, готовь людей к маршу.

– Вопрос можно?

– Спрашивай, – кивнул командир.

– Куда, если не секрет?

– Общее направление – Луганск.

– Ясно, разрешите идти?

– Выступаем через два часа, свободен!

Построив людей, я велел привести себя в порядок и подготовиться. Кто-то начал перематывать портянки, кто-то просто сел курить. Я, подозвав одного из бывших сержантов, попросил найти мне внимательного бойца, из молодых. Сержант справился быстро, рекомендовав мне паренька, бывшего артиллерийского наводчика, дескать, парень и с оптикой работать умеет, и поле видит хорошо.

– Как звать? – обратился я к парнишке.

– Иваном, – бодро ответил боец.

– Как у тебя с наблюдательностью?

– Командир орудия не жаловался, я из противотанкистов.

– Это хорошо, там соображать нужно быстро. «Прощай, Родина»?

– Именно, зря их так называют, хорошие пушки, снаряды говно попадаются, а стволы нормальные. Я осенью три танка сжег, пока в нас не попали.