Виктор Мельников – Записки старого капитана (страница 13)
Пока был в опале, помполит пристроил меня делать вместе с ним обходы кают рыбообработчиков, в основном женских кают. Постучится, и заходит – девки полуодеты, я тут же вышел, а он, извращенец, смотрит на них и задает ненужные вопросы. После нескольких выходов отказался от таких прогулок, сказал, что это неправильно. Правда, в одной каюте у мужиков в нише иллюминатора стояла тарелка с бутербродами – белый хлеб с черной икрой. Хорошо живут. Поделился такой новостью со старпомом, он: «Где нашли? Пойдем». Оказывается, в магазине скупили весь гуталин, намазывают на белый хлеб, черный не идет, за сутки хлеб впитывает спирт в себя, гуталин выкидывают и ходят балдые. Гуталин-то советский, качественный, а не китайская замена, как сейчас.
Под бортом валетом стоит транспорт «Саянские горы», мы на него перегрузили рыбопродукцию, приготовили, главный: «Палуба, по местам по швартовому расписанию!». Чиф куда-то вышел. «Саянские горы» ослабил швартовы, их скинули. Я: «Где Чиф?». Два судна больше сотни метров расходятся, я в смятении, по трансляции: «Старшему помощнику просьба подняться на мостик». «Саянские горы» на ветру дал ход и медленно идет вдоль борта, я прикидываю – если корму не оттолкнуть, то навал23. Бегу, переложил на борт руль и дал самый малый вперед, мало добавил ход, на полборта руль. Суда разошлись в трех метрах друг от друга. Облегченно вздохнул и краем глаза увидел капитана и старпома, стоящих в дверях и о чем-то мирно разговаривающих. Потом капитан дал мне полный разбор моей отшвартовки. Но это ладно, звонит мне Светка: «Беги в кинозал, сам увидишь и обалдеешь». Я пришел – что случилось? Народ какой раз крутят одну и ту же пленку. На ней – как мы брали рыбу, зверски дрались, мою рожу и приказы матросу и мотористу. Этот фильм видели представители Дальрыбы. Мне вкатили выговор по партлинии с формулировкой «За хамское и пиратское взятие рыбы». Я просил у автора этой пленки продать мне – нет. Давал тысячу рублей, по тем временам большая сумма – нет, не отдал. Жаль. К директору Исаеву – никаких претензий, он пять лет держит первое место по всем показателям. Добавился еще один, за пиратство.
Прошло около четырех месяцев, к нам пришел транспорт – перегруз рыбопродукции, частичная смена экипажа. Экипаж попрощался со старыми работниками, муж и жена, на базе отработали семь лет и уходят на заслуженную пенсию. Отличные работники. Почему-то использовали корзину (средство для пересадки людей между судами) с этого транспорта, наша была в ремонте. У всех хорошее настроение. Когда корзина оказалась между бортами, на высоте лопнул трос, и корзина летит между бортами. Глубина две тысячи метров. Какая сучья жизнь. По базе прокатился крик ужаса. С тех пор я очень не люблю эти средства. Из Дальрыбы – гром и молнии, сделать, разработать, прислать бумаги на средство. Директор меня вызвал. «Ты у меня конструктор, вместе со старпомом сделайте безопасную корзину». Я начертил, старпом кое-что исправил, и к директору отправили на Дальрыбу. Те на берегу наделали корзин и разослали по судам. Все это время я иногда подменял третьего помощника по прозаической причине – он увлекался спиртным, хотя жил с женой. Директор почему-то терпел. Подменял второго помощника, когда он приболел. У меня на базе все складывалось отлично.
Навал – имеется в виду столкновение судов.
Как-то капитану жена прислала спиннинг на день рождения, и так совпало – встали на глубоководный якорь, проверка якорного устройства, встали дня на четыре. Капитан с удочкой выходил на бак24 порыбачить. Неудобно, до воды пятнадцать метров, но ему хотелось опробовать подарок жены. Вышел он в очередной раз, закинул, поймал что-то, его вызвали на переговоры. Закинул леску, закрепил удочку и пошел. Я это видел. Мухой лечу в боцманскую, хватаю старый сапог, радист страхует. На крючок – сапог, и – в воду. После переговоров он – за удочку, тяжело и с азартом выбирает леску. Подобрал несколько метров и смотрит вниз, потом по сторонам. Сапог отбросил, удочку смотал и ушел в каюту. Это было зрелище, камеры нет. Мне было как-то неловко, осадок на душе, можно сказать, нагадил. Когда уходил с плавбазы, я у капитана попросил прощения за этот нехороший случай. По дальнейшей работе на базе сказал: «Нет. Не получаю того удовольствия, как на рыбаках – там азарт, охота и результат, кто умнее – ты или рыба. Здесь – работа, как на берегу, на заводе». Директор мне: «Подумай, не спеши. У меня третий пьяница, заменить некем, второй часто болеет – умный мужик, но… старший помощник скоро на пенсию». Он мне показал дорогу развития на базе. Как удачно у меня складывается на промысловом флоте, старпом, и дальше сам пробивай дорогу. На базе выше уровень и ранг, и показана дорога.
Я – как тот осел, между двух стогов сена стоит, решает, с какого начать. Так и не решил. Про семью никаких мыслей. Мысль есть – сына отвезти к родителям на какое-то время. Подумать надо. Время работы истекло, кем я работал на базе, я так и не понял, везде и за всех. Попрощался с друзьями и на корзине – на ПБ «Кавказ». Прежде чем сесть в корзину, мое изобретение, я все тщательно проверил, и когда она плыла между бортами, холодок бегал по спине.
На базе «Кавказ» работал третьим помощником Казаков Виктор, вместе учились в училище. Такой опрятный, в форме, как в училище. Он был комсоргом в роте, учился во второй группе. Добавились важность и уверенное, командирское поведение. Я поселился у него в каюте, на диванчик. «Кавказ» пойдет во Владивосток парадным ходом шесть-семь узлов, старенький паровик. У
Бак – передняя часть палубы (от носа до фок-мачты) или палубы носовой надстройки корабля (судна).
меня весь набор рекомендаций, характеристика с базы и от помполита.
Одно я понял на работе – дома, в семье ни в коем случае нельзя гадить. Так что на «Советском Заполярье» я был примерным мальчиком. На «Кавказе» я не на работе, столько возможностей. Витек меня даже осуждал и пытался учить жизни. За четыре года у нас разные достижения по работе, по жизни тоже. Я ему прочел стихи древнего философа:
Как странно устроен этот мир:
Женщина бежит от человека,
Для которого она – единственная радость
И единственный смысл жизни, бежит и стремится к тому,
Который наслаждается ею между дел, между прочим И в конечном счете не ставит ни во что.
Женщина и судьба. И та, и другая одинаково Неблагодарны и непостоянны. И та и другая Изменяют нам чаще всего.
Мы, мужчины, для того и существуем, чтобы
Укрощать изменчивых женщин, и чтобы бороться С превратностями судьбы
Я, конечно, соглашался с ним, говорил, что он прав. Пили чай и рассуждали о жизни. Да, он действительно был прав во всем. Но он многого не знал. Главное – жизнь сложнее этой морали. Вот только, как прожить, чтобы не было мучительно больно за прожитые годы?
Отдых заканчивался, мы прибыли во Владивосток. Получалось, у Виктора свободное время, и мы решили пойти в кабачок, посидеть по-человечески. Сказал, что я накрываю поляну.
Глава 4. СИ – 20/1
В ресторан «Кавказ» мы зашли вечером. Полуподвальное помещение располагает к чревоугодию, отдыху и общению с противоположным полом. Полумрак. В принципе, все, что хотел – тут уже не чувствуешь присутствия моря, полная расслабуха. Будний день, места есть, сели за свободный столик, у официантки Тамары заказали мясо, салатик из свежих овощей и триста граммов коньяка. Так, для поднятия тонуса, да и самолет утром на Сахалин, до аэропорта добраться надо. Хотя повара на базе очень хорошие, но там общепит, здесь же – особо. Мясо бесподобное, да под свежий салат и пять капель коньячка – бальзам на душу. Лениво разговаривали, смотрели по сторонам. Так незаметно пролетели четыре часа. Тома предлагала еще заказать выпить, мы – нет, кофе пожалуйста. Играла живая музыка, пели мужчина и женщина, все цивильно, мне понравилось. За все это удовольствие я заплатил где-то двадцать пять-тридцать рублей, в 1977 году это считалось шиканули.
Вещи мои были в камере хранения железнодорожного вокзала, до него от «Кавказа» метров восемьсот. Прогуляемся, там и такси возьмем. Вышли на улицу из ресторана, закурил и увидел у кафе Льдинка милицейскую машину, в простонародье воронок, метрах в пятидесяти от нас. «Ну что, Витек, тебе тоже на такси, похоже автобусы не ходят». Обычно у железнодорожного вокзала находятся таксисты, или можно там узнать. Так что двинули. От воронка в нашу сторону шли не спеша два милиционера, старший лейтенант и сержант. У обоих вид не первой свежести и неспортивное сложение. Подошли, недружелюбно:
–
Что стоим?
–
Вечер добрый, да вот думаем, как быстрее найти такси.
Не подскажете?
–
Такси. А зачем тебе?
–
Не тебе, а нам.
Те удивленно смотрят.
–
Другу на судно, а мне в аэропорт.
–
Документы не покажешь? А то у нас тут пропускной режим.
–
Витек, подтверди зачем нам мотор.
Обернулся, а Витюши нет. Вот он был – и нет, нда… Достал паспорт, вытащил авиабилеты, держу в руке.
–
У нас на Сахалине тоже пропускной режим.
–
То Сахалин, а тут Владивосток, – и ухмыляются. Я почувствовал неладное, но все-таки люди в погонах, «моя милиция меня бережет» в голове мелькнуло.
Глядя в паспорт:
–
Ну да, сахалинец. А такси у железнодорожного вокзала можно перехватить. Так нам по пути, пойдем, подвезем.