Виктор Маслов – Два лика времени (СИ) (страница 42)
Мог ли представить недавний школьник, спортсмен и отличник, участник всех соревнований и олимпиад, что вскоре ему предстоит брать банк на какой-то дикой планете? Я тряхнул головой, отгоняя непрошеные мысли. Думать надо только о деле, тогда все пройдет без сучка, без задоринки.
Внутренний замок был оборудован примитивной сигнализацией в виде электрического звонка. Я напряг экстрасенсорные возможности, отключил звонок, после чего замок с тихим звяком дважды провернулся, открывая дверь. Далось это легко, я даже не вспотел. Все, можно входить. Моей целью был мешок с полумиллионом банов, о котором упоминали два болтуна в закусочной. Следовало быстрее его отыскать и в темпе убираться отсюда. В центральном помещении банка дремал на стуле охранник, здоровый детина в синей форме с увесистой дубинкой в руках. На поясе у него я заметил кобуру. Зал освещался единственной лампочкой. Когда я вошел, охранник неверяще уставился на меня, затем вскочил с места.
В следующую секунду он повалился на пол. Дубинка выпала из его рук и откатилась к стене. Я огляделся. На стойках и полках громоздились пачки бумаг, мешки с документацией. Не ожидал я встретить в банке такой беспорядок. Чтобы все осмотреть, требовалось значительное время. Неплохо бы выяснить у охранника, где находится нужный мне мешок, но, ни двигаться, ни разговаривать он еще около получаса не сможет. А когда сможет, мне нужно быть отсюда как можно дальше. Я спустился в подвал, где стояли ряды прочных сейфов. Ключей нигде не было видно, скорее всего, их забрали с собой работники банка. Замки у сейфов сложные, а главное, тугие, расправиться с ними, как я проделал с входной дверью, не получится. Я уже начал нервничать. Повторить визит не удастся, местная шайка-лейка на уши встанет, завтра охранников здесь наверняка будет целый полк. Я вернулся в зал и задумался. Бугай неподвижно лежал на полу и злобно смотрел на меня. Ага, запомнить хочет лицо пожилого человека, с седой бородой и аккуратными усиками. Удачи, браток, ловите ветер в поле! Но куда это он смотрит? Я бросил взгляд в угол, там были небрежно свалены несколько бумажных пакетов. Посмотрим, что в них такое. В нижнем пакете обнаружилось искомое. Пакет из плотной бумаги, полный денег. Сверху прилеплена сопроводительная записка. Широким размашистым почерком написано: "Папаше Жаку в счет долга". Я загрузил пакет в сумку, в записке приписал: "Папаша Жак обойдется, мне нужнее!", подписался: "Старик", оторвал бумажку и оставил возле охранника. Достал заранее приготовленный пакетик с пахучей травой, и щедро посыпал вокруг. Собак здесь нет, но для поимки преступников полицейские используют животных, похожих на земных крыс, только крупнее. Минут через двадцать охранник придет в себя, и здесь станет весело! Я махнул на прощание рукой, он ответил злобным взглядом, и вышел на ночную улицу. Прикрыл за собой дверь, защелкнул замок и включил сигнализацию. Пусть гадают, каким образом пенсионеру удалось раздобыть дубликат ключей и справиться с сигнализацией. Старую куртку также посыпал травкой и бросил в попавшийся по дороге мусорный контейнер. Достал из сумки новую куртку. Звезды все так же равнодушно сияли в пронзительно-черном небе, легкий прохладный ветерок принес соленый запах моря. Я удивился, слишком далеко от берега, или это мне просто, кажется? Улицы были пусты, по дороге никто не встретился. Только на одной лавочке спал бездомный. Для бездомных в городе устраивались ночлежки, а этот, видимо, был любителем устроиться под открытым небом. Свет в окнах не горел, было далеко за полночь, никто не видел одинокого пожилого человека с сумкой.
Дома, не включая свет, убрал сумку подальше и сосредоточился. Спустя несколько минут старик исчез, чтобы никогда больше не появиться. Все же, полная программа трансформации намного быстрее, и эффективнее! Постоял минуту, подумал еще раз, все ли сделал, как надо, изъянов в своих действиях не нашел. Довольный успешным завершением опасного мероприятия, разделся, улегся в постель и заснул сном праведника.
Утром меня разбудил гомон голосов за окном.
— Что случилось? — спросил я, с трудом разлепив глаза.
— Не знаю, — ответила Марна, — я только собралась приготовить завтрак. На улице полно полиции. Говорят, банк ограбили.
— Тогда можно еще поспать, — я повернулся на другой бок. Для бандитского банка полмиллиона, что слону пончик. Хотя искать вора будут старательно, пускай, удачной им охоты. Заснуть не удалось, пришла соседка, собралась жарить оладьи, а мука у нее вдруг закончилась. В коридоре они с Марной зацепились языками и принялись обсуждать невероятную, по меркам Гарца, новость: из банка папаши Бора похищены деньги. Сколько именно, никто не знал, но факт для обывателя ошеломительный.
— Какой-то бедолага по ошибке, что ли, в банк забрался, — сокрушенно говорила соседка, — видно, наглотался ширра. Теперь с несчастного шкуру спустят!
Марна слушала, и подозрительно поглядывала в мою сторону. Похоже, догадывалась, какой именно "бедолага" мог такое сотворить. Я вставать не собирался, и на площадь художников сегодня не пойду.
— Петер, ты не заболел? — участливо спросила она, когда соседка, получив муку, наконец, ушла.
— Без меня обойдутся, — ответил я, — на площади сегодня проверками замучают, работать все равно не дадут.
Марна присела на кровать.
— Твоя работа? — спросила она.
— Ну, моя, воякам заплатить надо? Или ты согласна со мной расстаться на целых пять лет?
— Не согласна, уважаемый шаман, — она быстрым движением вывернула мне ухо.
— Отпусти! Больно же! — взвыл я.
— Предупреждать надо, с невестой советоваться, прежде чем лезть горной карне в пасть!
— Победителей не судят, — самоуверенно заявил я.
— Судят, еще как судят! — прошипела она. — Только попробуй рискнуть еще раз. Не только ухо, кое-что более ценное оторву!
Глава двадцать седьмая
Я не уставал удивляться, как мне повезло с нишей живописи. Главное, конечно, были не столько деньги, сколько удовлетворение от хорошо сделанной работы. Благодаря полученным в школе навыкам я зарабатывал на порядок больше, чем любой из художников с площади. Не говоря о тружениках заводов и фабрик. Марна начала шить на дому. Сначала сшила платье соседке, затем ее подруге, после чего от клиентов не стало отбоя. Пришлось купить ей ножную швейную машинку.
Однажды утром Марна заявила, что сегодня мы идем на вечер поэзии. Ее пригласила одна из клиенток, как оказалось, любительница поэзии, которую моя драгоценная обшивала. Я поинтересовался, кто будет выступать? Оказалось, ожидается присутствие знаменитости, печатающейся в литературном журнале "Звездный свет".
— Эрус Сильный, — сказала Марна, — говорят, у него замечательные стихи.
— Сильный, это имя?
— Ну, что ты, псевдоним. Он знаменитость!
Идти на этот вечер мне не очень-то хотелось. В век предвоенной лихорадки и всеобщего упадка культуры вряд ли можно услышать что-то действительно интересное. Унылая планетка, ни тебе футбола, ни хоккея. Ничего подобного земным Олимпиадам. Из интеллектуальных игр только одна карточная, "ом". Музыка нудная, спектакли, за редким исключением, скучные. Руки до всего не доходят, я бы им задал! Так и тянет всколыхнуть сонное царство! Я задействовал компьютер и вскоре получил на выходе вполне приличный перевод моего любимого стихотворения старинного поэта и писателя Бунина "Одиночество", соответствующее данной эпохе. К сожалению, концовку компьютер перевести не смог, не отыскав местного аналога слову "собака", заменить которое было нечем. Не удалось сделать этого и мне, не было здесь домашних собак, а те животные, которые использовались полицией для выслеживания преступников, в данном случае, не годились. Бестолку промучившись, я решил заменить собаку, которую главный герой собирался купить, какой-нибудь полезной вещью. Авось, по дороге придумаю.
Выделываться по поводу одежды не пришлось, Марна сказала, что вполне сойдет та, которая есть.
Подвальчик, где проходил вечер, выглядел довольно-таки уютно. Вместо электрического освещения горели многочисленные свечи, создавая в полумраке интимную обстановку. На импровизированной трибуне уже читали стихи, на мой взгляд, жалкое их подобие, с претензией на гениальность. Мы устроились за свободным столиком. Народу было немного, половина столиков оказались свободны. Нам принесли кувшин с соком, кружки и печенье.
— Тебе здесь нравится? — спросила Марна. Похоже, она была в восторге.
— Забавно, — ответил я, в это время на трибуну поднялся очередной поэт, плохо выбритый, в засаленном пиджаке, штаны вытянуты в коленках. Они, похоже, были ему коротковаты. Я собирался высказаться по поводу его затрапезного вида, но в это время Марна толкнула меня локтем.
— Эрус Сильный! — прошептала она. Мне почудился запах его давно немытого тела. Тан Эрус продекламировал:
Оружие я б уничтожил,
Пустил корабли на дно,
Солдат на ноль перемножил,
Чтоб мир наступил давно.
Бомбы проклятье планеты,
Армии ей не нужны,
Были бы счастливы дети,
Не зная кошмаров войны.
"Этот поэт рупор рабочей партии пацифистов!" — с удивлением подумал я, отметив некоторую корявость слога. Или у него что-то с размерностью? Впрочем, содержание перевешивало недостатки. Пацифистов безжалостно преследовали и рассаживали по тюрьмам на обоих континентах.