Виктор Малютин – Попаданцы (страница 52)

Местные бароны и герцог неоднократно звали к себе такого ловкого «рыцаря». Но Сунь продолжала делать вид, что немая, хотя уже и язык выучила вполне. Она всегда отказывалась, показывая, что не говорит и уходила прочь, как будто не желая оставаться на этом месте. За покупками пришлось ходить в сутане, а там уже с глефой не походишь. Она врубила посох попроще, но и он порой выручал её.

— Какой ты стал большой! — медведь основательно вырос, но её любит, как маму, готовый пожертвовать собой ради неё.

Он уже занимает половину её «дома», но ещё в состоянии пролезть в отверстие двери. Зато теперь можно проехаться верхом на могучем звере, а тот понимает с полуслова. Порой крестьяне встречают её в лесу, когда ходят за хворостом, но стараются близко не подходить, рассказывая небылицы. Зато она может и выручить, если нападут лихие люди, заменяя в округе полицию. Немело разбойников рассталось с жизнями, пытаясь напасть на неё, а в итоге пополняли её бюджет и коллекцию оружия, которое она постоянно продавала, а то и просто дарила крестьянам.

За это крестьяне любили её, как человека опасного, но справедливого. Всегда готовы накормить, тем более, что в запросах Сунь весьма скромная. Охотилась мало, только подкармливая своего медведя, который вполне разделял с ней трапезу, даже борщ научился лакать чисто, вылизывая котёл за собой.

А однажды, когда они объезжали лес, наполз такой туман, что на вытянутую руку ничего не видно.

— Не бойся, — успокаивала она медведя, — мне кажется, что мы куда-то переместимся.

Так и получилось, когда туман рассеялся она услышала гудок поезда и поняла, что она вернулась в своё время. Надо бы пойти к людям, но как это сделать с медведем? На её счастье, попались совершенно без башенные туристы, которые напросились сделать селфи с ручным медведем, а заодно дали позвонить родителям.

В телефоне Сунь увидела дату и понял, что здесь прошло всего три дня. Родители уже начали беспокоиться, но она сказала, что с ней всё в порядке, только за ней надо приехать. Медведь напугал родителей, но совершенно добродушный зверь произвёл впечатление и позволил себя погладить и даже верхом покатал.

Куда его девать? Хотя мишка культурный, в доме не гадит и вообще, очень милый и воспитанный. Тут она и рассказала всё, что с ней приключилось. Монеты были и их удалось неплохо продать, а потом перебраться в свой дом, где и стали жить все вместе с медведем. В институт она не опоздала, так что стала ездить на занятия, сдав экстерном на права. Теперь Сунь Ли студентка, а медведь скучает дома в обществе родителей, пока она на занятиях.

С любовью не получается совсем, как объяснить парням, что дома живёт медведь. Но вот однажды, мишка приболел и пришлось приглашать ветеринара, который знаком со здоровьем таких животных. Довольно молодой ветеринар осмотрел зверя установил диагноз и назначил лечение.

— Вообще-то, я не рекомендую держать дома таких зверей, — попробовал он объяснить девушке.

— Он мне как сын, — вздохнула Сунь, — с раннего детства живёт со мной, как я смогу его оставить, это же предательство.

Разговорились, а в итоге влюбились и поженились. У медведя теперь своя роскошная берлога с тёплым полом и волчьими шкурами. Муж Сунь смотрит за его здоровьем и подбирает диету, а после защиты диплома, у Сунь родилась замечательная девочка. Медведь в ней души не чаял, тем более, что он уже побывал в зоопарке и осчастливил там одинокую медведицу.

Теперь они часто ездят в гости, когда зоопарк закрыт для посетителей, чтобы навестить мамашу и парочку славных медвежат. Но в клетку не заходят, оставаясь снаружи, благо, вольер теперь у медведицы просторный, достаточно общения и через решётку.

Глава 26. Вася — Болотный Вепрь

Василий трудился в собственной кузнице, зарабатывая на решётках, каминных принадлежностях и фонарях «под старину». Но было у Василия и хобби, непосредственно связанное с его профессией. Занимался он реконструкцией, изготавливал доспехи и оружие прошлого. Как и в любом деле, здесь он проявлял дотошность, не просто изготавливая «железки», но и копируя древние технологии. Обменивался опытом на различных фестивалях и научился выплавлять неплохую сталь даже из болотной руды, используя самодувные печи на склонах холмов.

И вот однажды, поплыл Василий на плоскодонке собирать болотную руду, дабы изготовить очередной меч, «не хуже древних». С собой прихватил и топор, чтобы нарубить ивняка на острове посреди болотины. Плоскодонка скользила между кочками, а он ловко управлялся шестом, продвигаясь к острову. Руды набрал немало, хватит не только на меч, но и на хороший «скандинавский» топор. Хотя сказки всё это со Скандинавией и их «особенными» топорами, максимум, что могли позволить себе викинги, это «бородатый» топор.

Уже нарубив ивняка и уложив вязанки в лодку, он поплыл обратно. И тут наполз такой туман, что носа лодки толком не видно. Плыть дальше было сумасшествием, и он сел в лодке и стал ждать. А ждать пришлось долго, он даже задремал, дожидаясь, пока солнце разгонит туман. Снились ему сражения и прекрасные дамы, от которых воняло изрядно потом и гнилыми зубами.

Разбудил его шум схватки, кто-то отчаянно дрался в стороне, и Василий поплыл на звуки. Не иначе какой-то фестиваль организовали в этих краях, но слишком уж натурально кричат бойцы. На берегу под холмом разразилось настоящее сражение, несколько человек на лошадях сражались с вооружённой группой разбойников, желавших захватить женщину, которая сидела в седле позади сражавшихся. Кровь лилась вполне натуральная, а всадники оказались уже ранены довольно серьёзно.

Но и нападавшим досталось, убитые валялись под ногами лошадей, а раненые отползли подальше от свалки. Василий посчитал, что силы неравны и кинулся на помощь, схватив свой топор. Он возвышался над нападавшими, которые были невысокого роста, а топор наносил страшные раны.

— С ума по сходили?! — орал он нападавшим, но его никто не понимал.

Защитники воспрянули духом от такой помощи, и вскоре обратили в бегство шайку разбойников. Раненых либо связали, либо добили, если раны показались слишком серьёзными.

— Назови своё имя, храбрый человек, — командир маленького отряда, что Василий определил по дорогой одежде и хорошему мечу, украшенному полудрагоценными камнями, обратился к нему, и он с трудом понял, что от него требуют.

— Василий, — он едва наклонил голову, догадавшись, что слишком сильно кланяться необязательно. — Я из России, — добавил он, чтобы все поняли, что он иностранец, но его слов тоже никто не понял.

— Вазилий, мы благодарим тебя за спасение королевской невесты от этих разбойников. В качестве оплаты можешь взять их оружие.

Он ещё что-то говорил, но пора ехать, они и так задержались. Василий же остался, осмотрелся и задумался. Что-то во всём этом не так, он что, вдруг оказался в далёком средневековье? Однако, и что же будет дальше? А пока, резонно заметив, что трупы рядом ему совсем ни к чему, Он стал таскать их к воде и скидывать в болото, само собой, снимая с них всё металлическое, впрочем, особых доспехов там и не оказалось. Шлемы с брамицей ещё куда ни шло, но на некоторых и этого не было, даже стёганных доспехов. Не нашлось и мечей, небольшие топоры и булавы, пару неплохих шестопёров, да большие ножи, которые даже кинжалами не назвать.

Однако, надо подумать и о каком-нибудь жилище. Взяв за основу парочку молодых деревьев, он построил шалаш, используя прутья ивняка и накрыл его тростником. Дело к вечеру, и Василий сложил кострище из камней и развёл внутри костёр. Неплохо бы и перекусить, но у него ничего не осталось, бутерброды он доел в тумане. Обследовав местность, он нашёл кабанью тропу. В одном месте кабаны перепрыгивали через поваленное дерево, отполировав кору на нём. Помня о старинных способах ловли зверя, он установил самое прочное лезвие в этот ствол и стал ждать.

Вскоре кабаний визг подсказал, что кто-то напоролся на клинок и поспешил с топором туда. Кабан двух-трёх лет визжал, напоровшись на коварную ловушку. Удар топором прервал мучения животного, а Василий отнёс тушу к костру, где и разделал, проверив на наличие паразитов. Простой способ не давал полной гарантии, но при наличии запушенного трихинеллёза, позволял определить его.

В тишине он резал ножом печень, вслушиваясь чутко в звуки. Если под ножом окажется «песок» капсулы паразитов, то есть такое нельзя. Вроде чисто, но всё равно, пришлось сильно прожаривать мясо. Наконец, взгляд его упал на довольно хороший шлем, и Василий ещё и сварил себе шулюм, заставив кипеть его не меньше трёх часов. Вот теперь можно поужинать и немного поспать. Оружие он занёс в шалаш, а у входа устроил ловушку, спрятав в траве небольшие ножи, воткнув их лезвием вверх, стоит наступить, и оно проткнёт ногу.

Шкура лежала на шалаше, давая хоть небольшую гарантию от дождя, а мясо снова лежало в импровизированной «кастрюльке», а заодно и жарилось над углями. Поспать удалось совсем немного, утренняя прохлада взяла своё и Василий проснулся. Мясо немного подгорело, но это не так важно. Обрезав его, он устроил себе роскошный завтрак. Задняя нога повисла над костром на треноге, которую он изготовил, срубив молодую поросль. Немного травы в огонь и дым повалил, коптя кабанье мясо.