Виктор Малашенков – Последний Хранитель порога (страница 12)

— Это значит, что сила активируется сама. Без моего участия.

Образ: да. Тревожный, быстрый.

— Порог притягивает. Он начинает тянуть сою силу к себе.

Подтверждение.

— Это ускоряет разрушение.

Подтверждение.

— Значит, даже если я не делаю ничего — просто существую — я ускоряю процесс.

Молчание. Которое было ответом.

— Сколько времени?

Образ: расплывчатый, неточный — Морра не знала точно. Но в нём было что-то, что Лев научился читать как числа: не недели. Возможно — дни. Возможно — меньше.

— Хорошо, — сказал Лев.

Он помолчал. Потом сказал — не Морре, скорее себе, проверяя, как это звучит вслух:

— Я чувствую его. Кастиэля. Он — часть меня. Я сидел у Фонтанки и... позволил ему быть рядом. Не бороться. Просто — быть.

Морра смотрела на него очень внимательно.

— Это было ошибкой? — спросил Лев.

Образ пришёл неоднозначный: не ошибка и не совсем правильно. Опасно. Потому что, чем больше Кастиэль — часть его, тем громче голос тьмы, которая знает это имя. Тем сильнее тяга к разлому. Тем тоньше граница между «я понимаю, почему он устал» и «я чувствую то же, что чувствовал он».

— Эмпатия как уязвимость, — сказал Лев. — Понятно.

Он посмотрел на руку. Свечение не прекращалось — ровное, бледное, как экран в режиме ожидания.

— Морра, мне нужно сказать тебе кое-что.

Кошка ждала.

— Я не знаю, — сказал Лев просто. — Впервые за три недели — не знаю. Не какую-то конкретную вещь. Вообще не знаю. Не знаю, что правильно. Не знаю, чего хочу. Не знаю, где заканчиваюсь я и начинается он. Три недели у меня была аналитическая дистанция — я смотрел на происходящее как на задачу с неизвестными. Сейчас дистанции нет.

Морра подошла ближе.

— И знаешь, что хуже всего? — продолжил Лев. — Тьма там, за Порогом — она предлагала силу и ответы. Я отошёл тогда, потому что ты остановила, потому что успел. Но сейчас — сейчас я понимаю её. Не потому, что она права. А потому что я устал. За три недели — устал. А он был там семьсот лет.

Тишина.

— Это и есть их план, — сказал Лев тихо. — Не атака. Не угрозы. Просто — ждать, пока я устану достаточно, чтобы имя Кастиэля зазвучало громче моего собственного.

Морра положила лапу ему на руку — туда, где она светилась. Свет под её лапой стал чуть другим: не ярче, не тише — теплее. Как будто она не гасила его, а удерживала. Напоминала, чей он.

Лев посмотрел на её лапу. Потом — на её морду.

— Ты не спишь, — сказал он. — Ты вообще спишь?

Образ: иногда. Редко. Когда можно.

— Семь веков, — сказал Лев. — Семь веков почти без сна, в одиночестве, охраняя то, что большинство людей не знает, что оно существует. Это тоже своего рода внутри Порога, только снаружи.

Морра смотрела на него.

— Ты тоже устала, — сказал Лев. — Просто у тебя другой порог усталости. Извини за каламбур.

Что-то в жёлтых глазах изменилось — совсем чуть-чуть. Почти незаметно. Но Лев за три недели научился читать «чуть-чуть» в её взгляде так же хорошо, как другие люди читают эмоции на человеческих лицах.

Она не ожидала, что он это заметит.

— Нам обоим нужен план, — сказал Лев. — Настоящий. Не «он войдёт и закроет Порог» — это не план, это финал без середины. Мне нужно понять: как именно. Как технически. Шаги. Последовательность. Что я должен сделать, в каком порядке, и что именно произойдёт в каждый момент.

Образ: согласие. Без оговорок.

— Хорошо, — сказал Лев. — Тогда начнём.

Но прежде, чем Морра начала трансляцию, Лев посмотрел на окно — уже темнело, суббота заканчивалась — и сказал тихо, почти себе:

— Кастиэль устал изнутри. Я устаю снаружи. Может быть, это не случайно. Может быть, это условие.

Морра замерла.

— Что если войти можно только тогда, когда по-настоящему понимаешь, почему предыдущий вышел? — спросил Лев. — Не осуждая. Понимая.

Долгое молчание.

Потом — образ. Тихий, глубокий, как что-то, что Морра знала всегда, но никогда не формулировала. Не потому, что скрывала — потому что сама не находила для этого слов.

Слова нашёл Лев.

И в тот момент, когда он их произнёс — свечение на его руке стало ярче.

Как будто что-то внутри него наконец решило, что он готов.

А снаружи, в темнеющем городе, у подъезда один за другим появлялись охотники — молча, терпеливо, как появляются те, кто знает: время почти вышло. Их было больше, чем вчера. Намного больше.

И Порог — где-то в трёх кварталах отсюда — трещал уже не тихо.

Он трещал так, что это слышали кошки. Все кошки в радиусе километра одновременно подняли головы.

Только одна из них знала почему.

Последний шанс

Ночь выдалась насыщенной.

Не в хорошем смысле — в том смысле, в котором бывают насыщенными ночи перед чем-то, от чего нельзя отвернуться: плотными, тягучими, наполненными мелкими событиями, каждое из которых само по себе незначительно, но все вместе складываются в очевидный вектор. Как данные в таблице, которую смотришь строку за строкой и думаешь «ну и что», а потом видишь итог в последней строке — и понимаешь, что всё говорило именно об этом с самого начала.

В час ночи лопнула ещё одна трещина.

Лев почувствовал это физически — как толчок в грудную клетку, тупой и короткий, как удар локтем. Морра почувствовала одновременно с ним: она спала на краю дивана — редкость, как она сама транслировала, — и вскочила мгновенно, не просыпаясь постепенно, как просыпаются нормальные кошки, а сразу — вертикально, с открытыми глазами.

Они посмотрели друг на друга.

— Где? — спросил Лев.

Образ: два квартала на север. Переулок у старой церкви, которую не снесли и не реставрировали, а просто законсервировали лет сорок назад и забыли.

— Это третья за неделю, — сказал Лев.

Подтверждение.

— Они ускоряются.

Подтверждение — и с ним образ, которого Лев не просил, но получил: не просто ускоряются. Синхронизируются. Трещины начинают работать как система — каждая новая увеличивает нагрузку на соседние участки. Эффект домино, только в ткани реальности.

— Сколько трещин нужно, чтобы Порог рухнул полностью?

Образ: число размытое, неточное. Не в трещинах дело — в ритме. Если ритм разрушения превысит критический порог, дальше пойдёт лавинообразно. Как обрушение плотины: держится, держится, держится — и потом сразу всё.

— И мы близко к этому ритму?