Виктор Малашенков – Бутылка для Джинна (страница 51)

Я попытался обидеться немного, но почему-то не получилось, так как в глубине сознания был такой дальний уголок, где пульсировало желание покряхтеть, разминая свои вроде бы старческие косточки и указать пальчиком на то, или на это, и чтобы никто, ни-ни, не сделал ничего не соответствующего моим указаниям, подкрепленным громадным жизненным опытом. Откуда это у меня, я и сам не знаю. Есть такой факт в моей биографии. Я глубоко вздохнул и… вынужден был согласиться с тем, что она права. Да и соглашался я только потому, что в ее разгромном ответе была и положительная сторона, Анна обнадежила меня в том плане, что командир из меня еще может получиться, времени впереди о-го-го…

Получив новую точку отсчета, я принялся обдумывать и эту сторону вопроса. Ну, просто не мог не обдумать, это у меня в крови. Получалась интересная картина. Когда мы вернемся домой, мне будет лет тридцать. Много это или мало? Для меня, честно говоря, вполне достаточно, но для окружающих я буду по-прежнему молодым человеком, опыт и знания которого всегда можно поставить под сомнение, разве не так? Даже моя преждевременная седина вряд ли добавит мне авторитета. Это обидно и даже очень. Но, с другой стороны, впереди у меня будет целая жизнь, а это уже многого стоит. Так что не стоит сожалеть о потерянных возможностях и перспективах, которые открывались на Земле, впереди еще много хорошего. Очень хочется на это надеяться.

После того, как я сделал такие обнадеживающие выводы, стало значительно легче, и мысли о некотором несоответствии занимаемой должности перестали меня посещать, разве что только иногда, но я их беспощадно изгонял.

Время летело быстрее нас. К концу нашего первого этапа оказалось, что мы не сделали и половины из намеченного, чем были огорчены. Временно пришлось отложить все перспективные дела в сторону и на корабле воцарилось военное положение. Мне пришлось уступить командование (временно, конечно) начальнику спасателей и он показал нам, в чем отличие исследовательского экипажа от спасательного. К концу дня все падали от усталости и во сне продолжали раз за разом проделывать все то, чему научились днем. Вахта казалась теперь вожделенным отдыхом, а жесткий распорядок – детской прогулкой. К концу недели мне уже начинало казаться, что я не выдержу, я продолжал держаться только на гордости, чтобы не попросить о снижении нагрузок. И все продолжалось вплоть до самого конца. Не знаю, разумно ли было приводить экипаж в такое состояние перед ответственейшими событиями, но изменять я ничего не стал.

При приближении к Плутону мы все больше убеждались, что искусственные спутники были действительно нашими кораблями. Но они были мертвы, никакой реакции на наши попытки наладить связь не было. Это уже был плохой признак, но надежда не угасала, так как экипажи могли быть лишены возможности связаться с кем-либо не по своей воле. Выходя на орбиту спутника, мы с замиранием сердца наблюдали за этими глыбами металла, висящими в бессилии над Хароном, двойником Плутона. Печальнее зрелища я еще не видел. Было страшно раньше, до потери сознания, но не настолько печально. Мы с Анной находились в командном отсеке, и я видел, как она отворачивалась, не желая показывать слезы, но, в конце концов, хлюпнув носом, она поднялась и вышла.

– Командир, – раздался голос штурмана, – обнаружено восемь кораблей, по внешним данным это вся наша эскадра, посланная за пределы системы.

– Принято, – я не смог сдержать волнение и тут же отдал неожиданную для самого себя команду, – Эдди, подведи нас на орбиту, близкую к последнему кораблю из серии. Ты понял, о чем я говорю?

– Понял, сэр, – удивленно произнес штурман, – только ведь орбита уже рассчитана…

– Эдди, это лично для меня!

– Хорошо, сэр, я сделаю.

– Спасибо.

Я откинулся на спинку кресла. Возбуждение охватило меня от кончиков пальцев, дрожавших в такт толчкам сердца, до желудка, сжавшегося комком. Неужели я увижу своих ребят? Это было бы так здорово!

Дверь в командный пункт открылась, вошел главный спасатель. Лицо у него было хмурым, если не сказать больше, чувствовалось, что сейчас произойдет неприятный разговор. И он действительно произошел.

– Вы не хотите мне ничего объяснить? – начал он, остановившись справа от моего кресла буквально в шаге от меня.

Я взглянул ему в лицо. Он в целом представлял собой внушительную картину. Год назад это произвело бы на меня неизгладимое впечатление.

– Я несколько изменил нашу программу. Мотивация простая – у нас больше шансов на удачу в том случае, если мы начнем с последнего корабля.

– Это не могло послужить поводом для изменения курса. Программа рассчитана и утверждена соответствующими службами на Земле, мы не должны ее нарушать!

– Сэр, вы забываете, что у меня есть особые полномочия, – не удержался я, настолько велико было нетерпение.

– Ах, да, извините, господин полковник, – губы спасателя скривились в презрительной усмешке.

Он развернулся и направился к двери. Не оборачиваясь, он процедил сквозь зубы:

– Вот из-за таких и гибнут невинные люди, – и он вышел, громко хлопнув дверью.

Я уже пожалел о своей горячности, мысленно обозвав себя пацаном. Но слово не птичка… Тем более, что мой оппонент вел себя соответствующим образом, вот и нарвался на неприятность.

– Командир. Курс рассчитан. – Отвлек меня от самокопания штурман.

– Вводи.

– Есть, сэр.

Пол слегка качнулся под ногами, вернее – под креслом, и к горлу подступил комок. И тут меня осенило, ведь изменение курса повлекло за собой перегрузки. Бедная Анна, я о ней и не подумал.

– Эдди, какие перегрузки нас ожидают при изменении курса?

– Максимум – двукратные, сэр.

Я включил систему общей связи и дал команду всему экипажу занять соответствующие места. Через несколько минут доложили все начальники, кроме спасателей, конечно. Я слышал, как штурман делал замечание их начальнику. Как это ни странно, мне это доставило удовольствие. Если бы выговор сделал я, выглядело бы не очень кстати.

На экране высветился наш маршрут, и я просмотрел его характеристики в некоторых наиболее, по моему мнению, бывшего штурмана, критических точках. Ничего особенного, дров не наломаем.

На обзорном экране появилось изображение – наши теледатчики смогли работать самостоятельно при снижении скорости. Мрачные тона в этой области системы подходили для тюрьмы, серый и фиолетовый цвета явно не создавали радужного настроения. Мы находились в той точке пространства, откуда была видна только одна планета, ее близнец, очевидно, находился в ее тени. На фоне многочисленных звезд выделялась одна – свет ее был мягким. Это было наше Солнце, правда, грел нас только его цвет. Пленников видно еще не было, но мой взгляд, искал именно их, все остальное меня мало интересовало.

Торможение давало себя знать, и я начинал беспокоиться. Незачем было менять курс сейчас, на месте можно было маневрировать или использовать мощный корабль-разведчик, ведь здесь расстояния значительно меньше, чем на Юпитере.

На экране картинка дополнилась пульсирующими точками, их было четыре.

– Эдди, почему только четыре? – нетерпеливо выпалил я.

– Остальные за Хароном, сэр.

– Извини, не сообразил, – сконфуженно пробормотал я и решил пока больше никого не дергать.

– Ничего, сэр, я тоже волнуюсь, голос штурмана успокоил меня больше, чем смог бы сделать кто-либо другой, – часа через три сможем увидеть их в натуральную величину.

– Спасибо, Эдди. Пока все спокойно, я отвлекусь на некоторое время, проведаю жену.

– Конечно, сэр, все будет в порядке…

Анну я нашел в амортизаторе. Она слабо улыбнулась мне, когда я, с трудом передвигая ноги, доковылял до нашей каюты.

– Как ты? – Спросил я, наклонившись к ней.

– Ничего, милый, все в порядке, – почему-то шепотом ответила она, – сильно волнуешься?

– Есть немного, – я с трудом разогнул спину и прислонился к стене.

– Не обманывай, у тебя на лице все написано. Все будет хорошо, вот увидишь.

– Конечно, будет, – неуверенно пробормотал я, – иначе быть не может. Какой смысл отправлять корабли сюда и уничтожать экипажи?

– Генри, я же вижу, что тебе сейчас тяжело, не мучайся, иди назад, со мной все будет в полном порядке. Спасибо, что зашел проведать. Иди, иначе я на тебя рассержусь.

– Ну, ладно, только не нервничай. Держись, – я отклеился от стены и побрел назад.

Опустившись в свое рабочее кресло, я закрыл глаза и расслабился. Разбудил меня голос штурмана:

– Вы их видите, сэр?

Я с трудом разодрал слипающиеся глаза и впился взглядом в экран. Да, это они, последние сомнения рассеялись. Оставалось только пощупать их руками.

– Начальникам групп срочно собраться в кают-компании, – ждать уже не было сил, поэтому я решил сразу брать быка за рога.

Когда собрались все, уже был готов доклад группы связи. Если коротко, то вывод был один – связи не было никакой. Полный штиль.

– С этого момента, – начал я, – на корабле устанавливается особый режим. Доложите готовность.

Эта процедура была больше для успокоения, так как все давно уже были готовы.

– Хорошо, – подытожил я и обернулся в сторону спасателя, – слово за вами. Операцию начинаем немедленно.

– Люди еще не отошли от перегрузок, сэр, – он уставился на меня немигающими глазами.

– Люди, возможно, в изоляции десятки лет. Именно по этой причине мой приказ обсуждению не подлежит. Приступайте к исполнению.