Виктор Малашенков – Бутылка для Джинна (страница 41)

– А вы посмотрите этот фильм и сразу же увидите все своими глазами.

– Я задал вам вопрос, Отс, – прошипел он, злобно глядя на меня, – и вы дадите мне на него ответ.

– Хорошо, если вы боитесь…

– Я ничего не боюсь, щенок! – сорвался на хрип его голос. – Ты ответишь мне на мой вопрос сам, иначе я заставлю тебя это сделать!

Проняло! Я не ожидал, что он так боится! Значит, есть шанс!

– Сэр, вы видите мои волосы? – задал я ему вопрос, подталкивая к тому, чтобы он занервничал еще больше.

– Я не требую от тебя пикантных подробностей, мне нужны факты!

– Сэр, в таком случае, если вас не убеждают мои доводы, то давайте обследуем одного человека, и вы убедитесь в моей правоте, – я, конечно, не надеялся, что он клюнет на эту наживку, но это была последняя возможность, так как он не поддался на мою уловку с фильмом.

– Кого ты имеешь в виду?

– Этот человек – Петерсон, сейчас он под полным вашим контролем. Кое-какие наблюдения уже зафиксировали его состояние. Только разрешите предупредить вас, перевозить его нужно в заземленной клетке, иначе он выйдет из-под вашего контроля.

– У меня нет времени на это и ты это прекрасно знаешь, – он взглянул на часы и еще больше помрачнел. Время, которое он давал президенту, вышло, а тот так и не позвонил. – Ну что же, каждый выбирает свой путь. Ты его выбрал.

Он встал и нечаянно облокотился на клавиатуру. Спохватившись, советник посмотрел на экран и уже не мог оторвать взгляда. Медленно опустился в кресло, не отрываясь от экрана. Фильм его захватил в буквальном смысле этого слова. Мне не было видно, что происходит на экране, но приятного, видимо, было мало. Зазвонил телефон. Советник сделал попытку взять трубку, но рука повисла, не дотянувшись до нее. Телефон трезвонил, но напрасно. Я подошел к столу и, стараясь не попадать в плоскость экрана, снял трубку.

– Алло, это вы, советник, – послышался высокий мужской голос, – я хотел сказать вам…

– Извините, сэр, но советник занят. Вы не могли бы перезвонить попозже?

– Перезвонить? Попозже? – голос говорящего был обескураженным, – погодите, что происходит? Вы кто?

– Я капитан Отс, сэр, – представился я, подозревая, что разговариваю с президентом.

– Капитан Отс? Тот самый? Как вы оказались там, ведь вы должны быть в центре реабилитации? Ах, да, – очевидно, он догадался обо всем. – Так чем занимается советник? Он ведь ждал моего звонка.

– Советник смотрит видеофильм, сэр, – просто ответил я.

– Фильм, ну и что, пусть оторвется от своего фильма. Какая наглость. Он, видите ли, игнорирует президента страны!

– Он не может, сэр, действительно не может.

– Тогда передайте ему, чтобы он катился ко всем чертям, я найду возможность доказать ему, кто из нас президент! – он сорвался на крик.

– Сэр, а вас не интересует, какой фильм он смотрит? – я не удержался от того, чтобы поставить на место и этого сумасшедшего.

– Нет, капитан, не интересует…

– Фильм называется «Выбор», сэр, – продолжил я, пока он не бросил трубку.

– Какой, вы сказали? – он замолчал, осознав сказанное, потом в трубке раздался его еле слышный шепот, – Боже мой! – и громче, – капитан, как вам это удалось?

– Я сыграл на его страхе, сэр.

– На страхе? Что вы говорите! На чьем страхе? – президент, видимо, подумал, что я его разыгрываю.

– На страхе советника, сэр, – я старался говорить как можно безразличнее.

– Вы, хотите сказать, капитан, что советник чего-то боялся? Чушь, это невозможно. Этот человек просто лишен каких-либо чувств!

– Тем не менее, сэр.

– Чего же он боялся, по-вашему? Неужели смерти?

– Нет, сэр, он боялся потерять власть.

Президент пробормотал что-то нечленораздельное, потом произнес, но уже примирительным тоном:

– Ждите, за вами приедут. До свидания, капитан.

– До свидания, сэр, – ответил я и положил трубку.

Когда я повернулся к советнику, его лицо уже перекорежило от ужаса. Не зная, как он поведет себя дальше, я отошел к противоположной стене, захватив по дороге свой стул. Я сел так, чтобы одновременно видеть и советника и дверь.

Дыхание его становилось все более хриплым, лицо налилось кровью и стало синим, руки, судорожно вцепившиеся в подлокотники, побелели на суставах. Такое зрелище я наблюдал впервые и начинал бояться, что он скончается на моих глазах. Я не хотел этой смерти, как, впрочем, и какой-либо другой, и тем более, прямо на моих глазах. Нет, я не дам ему умереть, несмотря на то, что он уже десятки раз заслужил именно такую смерть.

Я подскочил к столу и, схватив компьютер, благо, что он не был закреплен, бросил его в угол. Раздался громкий треск, искры полетели в разные стороны. Но я уже не обращал внимания на последствия. Советник лежал в кресле, откинув голову, и не подавал признаков жизни. Я подошел к нему и попытался нащупать пульс на его руке, но специалист я в этом деле никудышный и поэтому, наверное, мне это сделать не удалось.

Неужели умер? Что же тогда? О чем я думаю, его ведь надо спасать! Я бросился к двери, которая едва различалась сквозь дым. Не хватало еще задохнуться в этой камере! Дверь оказалась заперта, на ней не было никаких признаков замка, значит он внутренний. Что же делать? Я оглянулся на советника. Никаких изменений. И тут взгляд мой упал на телефон. Конечно же, как я сразу не догадался. За время моего затворничества я уже отвык от него, для меня все средства связи представляли угрозу. Я подошел к столу и снял трубку. Через пару секунд раздался голос:

– Диспетчер.

– Сэр, у нас очень мало времени. Советнику очень плохо, нужна срочная помощь!

– Какому советнику? Вы сами себя хорошо чувствуете? – в голосе диспетчера слышалась ирония.

Я опешил. Что же происходит? И тут я догадался. Снова я столкнулся со сверхсекретностью. Я едва не засмеялся.

– Сэр, вы знаете маленького сухого человека, который сидит в тесной комнате, забитой бумагами, и постоянно курит отвратительные сигары, – я постарался как можно живописнее описать своего мучителя.

– Ах, этот. Знаменитый архивариус! Так что с ним случилось? Докурился?

– Мне не до шуток, сэр. Скорее всего, плохо с сердцем.

– Хорошо, ждите! – он положил трубку.

Я отошел от стола. Может быть, нужно было что-то сделать? Ну, я не знаю, искусственное дыхание, например? Но я не знал, как оно делается. Обучать-то нас обучали, но теоретически и я уже все забыл. Прошло несколько томительных минут. В дверь сначала позвонили, но я не знал, как ее открыть, а затем стали сильно стучать. Где находится переговорное устройство, я тоже не знал. Зазвонил телефон. Я подбежал и поднял трубку.

– Кто у телефона? – раздался резкий голос.

– Капитан Отс, – автоматически ответил я.

– Послушайте, сэр, – голос стал мягче. – Под крышкой стола находится кнопка. Будьте добры, нажмите ее.

Я, держа трубку у уха и искоса наблюдая за советником, присел и увидел эту кнопку. Чтобы добраться до нее, мне нужно было слегка опереться на колени советника. Но почему-то мне не хотелось этого делать. Тогда я открыл ящик стола и нашел там длинную линейку. Теперь все было проще, и я нажал на эту злополучную кнопку. Замок в двери щелкнул, и в комнату ввалились двое в штатском. Один из них сопровождал меня по коридору. Он и бросился ко мне. Я увидел, что комната резко перевернулась и больно ударила меня сначала стенкой, а потом полом. Руки мои, безжалостно вывернутые назад, жестко скрепились наручниками. До меня не сразу дошло, в чем дело и я сильно испугался, но, когда меня поволокли из комнаты, я понял, что по-другому они действовать не могли. Меня протащили немного и ввели в помещение с отделением, забранным решеткой. Снова изолятор, очередной и, наверное, еще не последний. Если мне припишут еще и убийство, то точно уже не миновать мне расстрела или чего-нибудь в этом роде.

Дверь захлопнулась, я остался в темноте. Хотя бы свет включили, что ли. Наручники мне в спешке не сняли и запястья отзывались резкой болью, когда я разминал затекшие руки. Я сидел на холодной скамье и ждал. За время, проведенное после того, как меня сняли с корабля, я столько ждал, что казалось, ожидание стало моей второй натурой. Иногда оно шло мне на пользу, а чаще я просто терял драгоценное время, стараясь оттянуть надвигающиеся события. Как и всегда, от меня в данном случае уже ничего не зависело. Моя судьба решалась президентом, которого я тоже успел обидеть, намекая на его страх потери власти. Какое он мог принять решение? Да кто же это мог знать? Обнадеживали только его слова: ждите.

Сколько прошло времени, я не знал. Попытки лечь на скамью ничего не дали – было очень неудобно со стянутыми руками двигаться вообще, не то, что ложиться. Наконец, когда я уже хотел закричать, чтобы на меня обратили внимание, дверь загремела, и в глаза ударил свет. На пороге стояли люди, но кто из них кто, я сразу различить не смог.

– Полковник, вы уверены, что делаете правильно? – раздался незнакомый голос.

– Да, сэр, я уверен. Позже придет приказ президента, но я заберу его сейчас, – этот голос принадлежал Саммерсу, ошибиться я не мог. Хотелось закричать от радости, но я сдержался.

– Что ж, забирайте под вашу ответственность, полковник. Только пока не отправляйте его куда-нибудь к звездам, пока мы не разобрались в этом деле.

– Хорошо, сэр. Не беспокойтесь.

Вошедший охранник освободил мои руки, и они плетьми повисли вдоль тела. Было очень больно, настолько, что я закрыл глаза. Мне помогли подняться и вывели на свет. Снова ходьба по коридору и следующий кабинет. Меня усадили на жесткий диван, мы остались с Саммерсом вдвоем. Он присел рядом.