Виктор Малашенков – Бутылка для Джинна (страница 33)

– Спасибо, Джеф. И знаешь, что я еще хочу сказать? Ты настоящий док!

Глава VIII

Природа всегда была родным домом для человека, давала ему пищу, воду, материалы для строительства крова и пищу для размышлений. Постоянно, благодаря тому, что человек стал размышлять все больше и результативнее, природа стала давать ему больше. Человеку захотелось иметь еще больше, иногда хотя бы потому, что ему хотелось доказать, что он командует парадом. Природа отдавала все, что он ни требовал, перенапрягаясь и истощаясь, теряя свою первозданную красоту и мощь. Становясь все более компактной и низкорослой, она напоминала о себе землетрясениями и тайфунами, наводнениями и засухами. Человек оборонялся, защищался, воспринимая природу уже как врага, покушающегося на его благополучие.

Человек стал сражаться с природой, выводя новые виды растений и животных, провоцируя то или иное явление природы. Но она не покорялось, устраивая все новые и новые сюрпризы. Потом человек стал доказывать, что природа нужна ему просто как экзотический фон. Он сам может себя прокормить, построить жилища, которые не разрушит любое землетрясение, в которых он сможет жить, не прося у природы ни пищи, ни воды, ни тем более пищи для размышлений. Человек осознал себя творением, стоящим над природой. Он позволил расти около себя только тем растениям, которые ему нравились, только стройными рядами, а не в беспорядке. Не нравилось, в каком направлении течет река – нет проблем, были бы деньги, повернем в другую сторону. Вода в реке не нравится? Ох, уж эта природа, не справляется с нашими отходами! Ничего, построим очистные сооружения, атомные опреснители. Да что угодно соорудим. Природу загубим? А зачем она нам? Нам и так хорошо. Главное, чтобы по клумбочке соседская собака не пробежала, а то редкие цветы помнет, такие в дикой природе уже не растут! Во так-то.

Я полулежал на диване и предавался этим размышлениям, наслаждаясь видом за окном. Я сам не особенно обращал внимание на окружающее меня. Вырос в городе, где узнать что-либо о красоте природы можно было по фильмам, картинам и увлечениям людей, имеющим свои небольшие участки возле частных строений. Эти участки тоже смотрелись как картины, настолько они были ухоженными и чисто умытыми. Городские парки как-то не пользовались спросом у молодежи, считалось, что это привилегия старичков и маленьких детей.

И только сейчас я понял, чего был лишен, а где-то и сам лишил себя. Уж очень мне хотелось сейчас выйти и пройтись по этим зарослям, дотрагиваясь до деревьев, посмотреть на небо сквозь их кроны и уходящие ввысь стволы. Может быть, здесь и зверье какое-нибудь водится.

Отвлекли меня голоса внизу. Доктор на ходу что-то сбивчиво объяснял, а ему вторил негромкий, но внушительный голос. Я вскочил, так как узнал этот голос, хотя слышал его один раз в жизни. Саммерс! Дождались, наконец! Я подошел к перилам, но они уже поднимались.

– Так вот он какой, возмутитель спокойствия, – Саммерс произнес эти слова, улыбаясь во весь рот.

– Просто возмутительный возмутитель, – проворчал доктор.

– Господа, я ни в чем не виноват, – я поднял руки и горячо пожал руки Саммерса и доктора.

– Полковник, вы представляете, этот молодой человек преподал мне урок психотерапии и при этом утверждает, что мой профессиональный уровень очень высок. Представляете, какой должен быть его уровень, если он позволяет себе так отзываться о моем? – Доктор говорил, а сам устраивался подальше от компьютера, косясь на него.

– Наш человек, – произнес Саммерс, оттопырив большой палец. – Далеко пойдет. Разрешите доложить, сэр, – это он ко мне обратился, – все ваши приказы выполнены, ждем дальнейших указаний. Разрешите сесть?

– Будьте добры, – я показал ему на место рядом с доктором.

– Ладно, шутки в сторону. Генри, я жду твоих объяснений, на карту поставлено очень многое. Кстати, ты слышал какой-нибудь шум? – он сделал жест, показывающий, что шум должен был возникнуть за пределами этого дома.

– Нет, ничего, сэр. Здесь тихо, даже слишком.

– А в то же самое время весь ваш центр окружен войсками спецназначения. Вооружение полное, вы знаете, что это значит?

– Нет, сэр, не знаю. У меня к вам просьба. Вы все время задаете мне вопросы, на которые у меня нет ответов. Если не возражаете, давайте пока поменяемся местами. Я задам несколько вопросов и вы мне ответите. А потом под гипнозом я отвечу на любые ваши вопросы. Согласны?

– Однако, ты человек без комплексов! Я даже потерял уверенность, что командующий здесь я. Ладно, договорились! – на его лице был неподдельный интерес.

– О чрезвычайном положении знает кто-нибудь еще?

– Да, но назвать их имена я не могу.

– Мне они не нужны, главное – это ограниченный круг. Пресса может прослышать об этом?

– Пока исключено, но вы же знаете нашу прессу.

– Если какой-нибудь журналист узнает об этом, вы сможете его опередить и дать свою информацию?

– Нет, это невозможно!

– Как вы надеетесь защищаться от возможных опасностей? Что есть в вашем арсенале?

– Генри, я ведь уже говорил. У нас есть все.

– Тогда я спрошу по-другому. Что у вас есть против, скажем, биороботов?

– Вы думаете…

– Сэр, я ничего не думаю, я хочу услышать ответ.

– Генри, если это так, я должен немедленно связаться со своим штабом.

– Сэр, еще пару вопросов. Вы сможете организовать отключение всех компьютеров? И как быстро?

– Не смогу никак, ни быстро, ни медленно.

– Вы сможете противостоять юридическим ведомствам, ведь я заключенный?

– Да, но недолго. Я думаю, месяц продержимся!

– И последний вопрос. Что вы предпримете, если за этот месяц ничего не произойдет?

– Будем продолжать, правда, не в таких мягких, – он постучал по дивану, – для тебя условиях. Все, мне можно идти?

– Идите, сэр, – «скомандовал» я. – Гипноз понадобится?

– Это тебе решать, Генри.

– Сэр, я не против, но хотел бы это сделать попозже.

– Решено, – он встал. – Я когда понадоблюсь?

– Сэр, я хотел бы поговорить с вами о «девятке», если вы не возражаете.

– Как срочно?

– Чем скорее, тем лучше, сэр! – Мой ответ ему совсем не понравился. Он кивнул и быстро ушел.

Я сидел, переваривая услышанное, а доктор молчал. Идея с биороботами пришла мне в голову спонтанно, и я думал о том, что она может изменить в нашей «игре». Изменит ли это отношение ко мне? Может быть, изменит. Ведь биороботы могут быть «подосланы» и земными «недоброжелателями». Попадется ли мой противник на эту приманку? Совершенно очевидно, что мозг человека устроен так, что он ищет объяснений в первую очередь в материальном мире и поблизости от себя. Организовать компанию по ловле этих «конкурентов»? Что это нам даст? Много ли будет шума? Мне, как воздух, нужен шум, много шума, настоящая буря. Только тогда я смогу что-то доказать. Саммерс, скорее всего, попытается сделать все тихо, придется все-таки помешать ему в этом. Вот уж доигрался, уже начинаю воевать с тем, на кого возложил большие надежды.

– Док, можно тебя спросить? – повернулся я к нему.

– Давай, Генри, спрашивай, я отвечу на любой твой вопрос.

– Ты продолжаешь обходить своих пациентов?

– Это мой долг, как я могу этого не делать? – удивился он.

– Скажи, а не замечал ты каких-нибудь отклонений от нормы? Скажем, резкое улучшение самочувствия?

– Я начинаю думать, что ты обладаешь сверхспособностями. Как ты об этом узнал? – его удивлению не было границ.

– Кто? – невольно вырвалось у меня.

– Что «кто»? – не понял доктор.

– То есть, у кого ты это заметил? – я начинал уже нервничать.

– У всех, кроме тебя и Гершель. Это имеет значение?

– Док, а на взгляд ты обратил внимание?

– Что ты имеешь в виду? – доктор не мог приспособиться к моим вопросам.

– Ну, скажем, не показалось ли тебе, что у кого-то взгляд как бы остановившийся, мертвый? – я чувствовал, что окончательно теряю терпение.

– Похоже, что да, но я не придавал этому значения. Зачем тебе все это?

– Док, как они охраняются? Как все? Два санитара и все?

– Да, но санитары находятся вне помещения. Как ты и говорил, – недоумение доктора росло теми же темпами, как кончалось мое терпение.

– А ты сам оставался с ними наедине?

– Нет, только с санитарами. Да объясни же, наконец, что происходит, – доктор перешел на громкий шепот от волнения.

– Происходит то, о чем я тебя предупреждал с самого начала. Боевые действия начались.

– Мы должны доложить об этом Саммерсу, – отреагировал на мои слова доктор. Нормальная реакция – переложить всю ответственность на других. Но доктор есть доктор – его дело лечить, а не воевать. Мне стало его очень жалко, но что делать, придется и ему повоевать.

– Джеф, ты сам говорил, что решать придется мне. Так вот, Саммерсу пока ни слова. Продолжайте свои обходы, как будто ничего не случилось, а свои наблюдения будете рассказывать мне, все до мелочей. И будьте осторожны.