Виктор Малашенков – Бутылка для Джинна (страница 29)

В скором времени думать о пустяках не стало возможности, верх стали брать ощущения. Самое главное ощущение – беззащитности, вернулось очень быстро после того, как меня спеленали. Лучше бы меня усыпили, и им бы было меньше хлопот и мне меньше забот. Прочувствовав всю гамму ощущений и мыслей, я, в конце концов, понял, что мы приземлились. Радоваться этой мысли не было никакой охоты, тело болело, слегка подташнивало, желание было только одно – скорей бы развязали. По тому, как не спешили это сделать, я начал подозревать, что оказался последним в этом преступном ряду и мне будет оказана честь быть освобожденным последним. Каково же было мое удивление, когда в камеру вошли два санитара в халатах и намордниках, то есть, извините, забыл, как они называются, ну, в общем, в повязках на лице и белых шапочках. Слава богу, что хоть смирительной рубашки с собой не было. Нет, я ошибся. Пока меня отстегивали, вошла девушка – санитарка и протянула вышеназванный предмет. Господи, неужели все-таки посчитали психом? Неужели снова начинаются кошмары…

– Ребята, а куда вы меня забираете? – задал вопрос, вызвавший у них недоумение.

– Как куда? В реабилитационный центр, – ответил один из них и многозначительно посмотрел на второго.

Тот пожал плечами. Я же прикусил себе язык, чтобы он не привел меня, куда не нужно. Сказали в центр, значит в центр. Никаких вопросов, никаких эмоций. Иначе не избежать осложнений. Вывели меня из моей «камеры» и аккуратно поддерживая, повели к выходу. Возле выходного шлюза вышла заминка.

Сначала прошла группа «свободных пассажиров». Прокурор среди них выделялся особой статью. Он сегодня главный герой, все цветы достанутся ему. Дошла очередь и до нас. Я бы предпочел, чтобы задержались мы подольше, поскольку впереди меня стояла Анна, и я имел возможность видеть ее. Она крутила головой, стараясь смотреть на меня, но ее все время мягко поправляли. Нас буквально на руках снесли вниз, к стоявшему рядом зашторенному автобусу. На космодроме стоял солнечный штиль. Меня обдало запахом горячего бетона и обгоревшей обшивки, но мне это доставило огромное удовольствие. На этом коротком пути я успел заметить очень многое и, самое главное, земной горизонт. Пусть здесь не такие яркие краски, как на Юпитере, пусть нет таких контрастов, как в открытом космосе, это ничего. Зато я дома!

Привезли нас в небольшой городок, состоящий из ряда двухэтажных зданий, расположенных прямо в лесу. Просто райский уголок, да и только! Я полной грудью вдыхал воздух, нет, не вдыхал, а пил его большими глотками, как путник, попавший в оазис с долгожданным колодцем после многодневного бесплодного метания по пустыне. Голова кружилась, а я не мог остановиться. Наконец нас разделили, мы с Анной перебросились влюбленными взглядами, и нас повели к нашим новым жилищам.

Я жадно ловил каждый штрих, каждый кустик или цветок имел для меня важное значение. Привели меня в двухкомнатную секцию, расположенную в двух уровнях. Дверь закрыли на ключ, и санитары развязали рукава на моей рубашке. Руки затекли, а я ничем не мог им помочь, когда они снимали с меня рубашку. Пока они, не спуская с меня глаз, занимались проверкой помещения, я тоже огляделся.

Эти помещения, естественно, рассчитывались на реабилитацию бывших звездолетчиков. Долгий полет мог наложить свой отпечаток на их психику, поэтому все было тщательно продумано и изготовлено. Меня не удивило, когда один из санитаров, используя ручной пульт управления, опускал решетки на окна, убирал острые и угловатые предметы во встроенные шкафы. Открыть такой шкаф голыми руками просто невозможно, учитывая, из какого материала сделаны передние панели и насколько плотно они подогнаны. Второй санитар подготовил мне одежду и включил душ. Затем он пригласил меня воспользоваться им. Зайдя внутрь него, я увидел, что никаких выступающих частей в нем нет, а в стенах и потолке имеются сеточки, через которые и будет подаваться вода. Я разделся и санитар забрал мою одежду. Затем он открыл панель управления, замаскированную в стене, набрал температуру воды, вид душа и время купания.

– Когда я закрою дверь, нажмете вот эту кнопочку и закроете плотно крышку на панели, – приказал он.

Я хотел сказать «есть, сэр», но почему-то передумал. Когда дверь плотно прикрылась, я нажал на кнопочку и плотненько закрыл крышку на панели. Спустя несколько секунд на меня обрушился поток воды, точнее, я оказался в водовороте, вода летела со всех сторон. Прикрыв нос рукой, я отдался этим новым ощущениям. Появился запах, не скажу, что приятный или неприятный, какой-то нейтральный, и вода стала мягче, наверное, пустили в ход моющее средство. Запах не раздражал, но дышать стало тяжелее.

Словно почувствовав мое состояние, вода снова стала жестче и, обмыв меня хорошенько, пропала. Я хотел открыть дверь и попросить полотенце, но тут же включилась подача теплого воздуха и я остановился. Воздух вокруг меня ожил, и я отдался его движениям. Просох я быстро и постепенно воздух становился прохладнее. Наконец, у меня появилось желание немного приодеться. Я постучал в дверь, и она открылась.

– Уже замерз? – сухо поинтересовался тот же санитар, подавая мне одежду, – ничего, постепенно привыкнешь.

Я оделся в то, что он мне дал. Одежда явно предназначалась для младенца моего размера. Никаких шнурков, пуговиц и так далее. Только липучки. Я рассмеялся, подумав, что, возможно, здесь и туалета нет.

– Вы напрасно смеетесь, – заявил второй санитар, сидя наблюдавший за мной, – и с большими дядями после космоса здесь случается всякое. А туалет здесь, – он встал и открыл узкую дверь.

Я кивнул головой.

– Скажите, а как насчет перекусить? – спросил я в предвкушении новых удовольствий.

– Стол уже накрыт, проходите к окну, – пригласил он, – одновременно ознакомитесь со своим расписанием. Режим для вас строгий, поэтому постарайтесь сразу принять эти условия. Так будет лучше и для вас и для нас.

Я прошел к окну и посмотрел на стол. Слюнки потекли… Я сел и посмотрел в окно – прекрасный вид. Чем не жизнь. В наилучшем настроении я взял в руки нехитрые инструменты, можно сказать, пародии на нож и вилку, и жадно накинулся на стоявшее передо мной блюдо. Через несколько мгновений я почувствовал неладное, а потом понял, что здорово обманулся. Пища была искусственной! Я с трудом проглотил показавшийся мне противным комок этой бяки и уставился на санитара, сидевшего напротив.

– Да, да, пища пока тоже не та, что вы хотели. Нельзя сразу переходить к земной пище. Все же доешьте это, иначе до ужина вы сильно проголодаетесь.

По его взгляду я понял, что мне придется это сделать. Не знаю, чем грозил мне отказ от обеда, но я решил не рисковать. Все-таки я заключенный, а не отдыхающий.

Вяло пережевывая пищу, я прочитал лежащие справа от меня листы с поминутно расписанным режимом дня и правилами поведения. Режим меня устраивал, но в правилах я прочел, что допускается пользование компьютерной сетью в определенное время.

– Скажите, а нельзя заменить компьютер обычной прессой? Тем более, что пользоваться им в качестве телевизора я не намерен, – обратился я к санитару.

Он посмотрел на меня с недоверием, будто я над ним подшучиваю. Но, изучив мое лицо, он усмехнулся.

– Насмотрелись там? Я спрошу, доставляют ли сюда почту таким образом. Пока я не слышал, чтобы были такие просьбы.

– И спросите еще, можно ли будет мне пользоваться книгой и пишущими принадлежностями, – совершенно обнаглев, попросил его я, зная наверняка, что этого я не получу.

– Хорошо, я узнаю. Что еще вам не нравится? – на его лице опять появилось ироническое выражение.

– Не нравится? Что вы, я совсем не это хотел сказать. Но если разговор пошел на эту тему, то не скажите ли вы, почему на окнах решетки, ведь можно было поставить специальные стекла?

– Стекла нормальные, человек разбить их не сможет. А по поводу решеток – такая у нас была инструкция…

– Фрэд, тебе не кажется, что ты сегодня слишком разговорчивый? – оборвал его напарник. Он подошел ко мне и произнес:

– Я бы советовал вам задавать поменьше вопросов. Вы видите вон ту кнопку? Это кнопка вызова. Нажмете, и мы придем, понятно? Такая же есть и наверху, в изголовье кровати.

– Что значит придем? – не удержался я, – вы, что, так и ходите вдвоем?

– Послушайте, я же дал уже вам совет – меньше вопросов, ясно? – Пойдем Фрэд, пусть отдыхает.

Когда они ушли, я поднялся наверх. Какая красота вокруг! Две стены почти полностью были стеклянными, и перед моими глазами раскинулось море зелени, океан зелени. Вот только эти проклятые решетки. Возможно, я к ним привыкну, но сейчас они на меня давили. Мебель мягкая, тона приятные. Ну, просто рай в отдельно взятой клетке! Я развалился на диване напротив одного из окон.

На ярко голубом небе лениво двигались облачка, такие мягкие барашки. Если бы не ячейки решетки, можно было бы подумать, что они висят неподвижно. Постепенно я погружался в сон, приятный и безмятежный.

Проснулся я от звуков, раздающихся снизу. Кто-то открыл дверь и вошел.

– Этот зэк доставил нам хлопот, – раздался голос строгого санитара, – он слишком болтлив и не знает, что такое дисциплина.

– Спокойнее, Джон, – второй голос был мне не знаком, – принимай во внимание то, что ему пришлось пережить.