Виктор Малашенков – Бутылка для Джинна (страница 26)

– Это ты, дорогой? Заходи быстрее.

Хлопнула дверь и, скорее всего, я там зашел в ее квартиру. Здесь же я отчаянно махал руками, надеясь, что наблюдающий за мной охранник заметит неладное и придет мне на помощь, так как я обнаружил, что ноги мои отказываются выполнять мои команды, и я оказался прикован к компьютеру.

Какой же я кретин, это же бесполезно. Если они для меня состряпали целый фильм, то что значит одна постоянная картинка на экране монитора охранника? Я снова оказался в западне, возможно, еще худшей, чем раньше. Что же происходит сейчас с Анной? То же самое, что и со мной, только в обратном порядке? Я попытался закричать и не смог, получилось какое-то рычание.

Понемногу я успокоился и покорился своей судьбе. В конце концов, что мне оставалось делать? Я тупо смотрел на экран, где события развивались пока неторопливо. Мы с Анной шли по коридорам, спускались и поднимались на лифтах, пока не попали в ее рабочий кабинет. Судя по всему, мы с ней предварительно договорились, что я ее только провожаю, так как она обняла меня, поцеловала, и я вышел из кабинета.

Снова коридор, только теперь я, будем так называть движущуюся камеру, шел с большими предосторожностями, предварительно прислушиваясь, а затем тщательно осматривая все вокруг себя, особенно на поворотах. Особенно долго я задержался возле поста, где находились двое дежурных. Очевидно, там шла пересмена, и один передавал дела другому. Когда все было улажено, оставшийся охранник выглянул из своего помещения и, смачно зевнув, повернулся к коридору спиной.

Я двинулся вперед и бесшумно, чего на самом деле от меня трудно было ожидать, двинулся мимо открытой двери. Все прошло нормально и я, словно заправский разведчик, останавливаясь и прислушиваясь, двинулся вдоль узкого коридора, заканчивающегося тупиком. В тупике оказалось три двери, две по бокам и одна – прямо. Я прислушался возле каждой из них и остановил выбор на левой. В руке у меня оказался ключ, который я вставил в замочную скважину, но, не поворачивая его, толкнул тихонько дверь. Она открылась, и я просочился сквозь нее в темное помещение. Это был небольшой тамбур, в левой от входа стене располагалась еще одна дверь. Ключа у меня не было, поэтому я наклонился к замочной скважине и увидел, наверное, то, зачем и пришел сюда. В кабинете находились двое – одни из них, мой старый знакомый, Петерсон, а второго я не знал. Петерсон что-то объяснял своему собеседнику, а тот недоверчиво на него косился и нервно посмеивался. Было заметно, что Петерсон начинает выходить из себя. Оба замолчали. Петерсон выпрямился перед стоявшим перед ним человеком. Немного сутулый, его собеседник начал постепенно выпрямляться, пока не вытянулся в струнку. И тут я впервые увидел, как происходит этот страшный по своей сути процесс.

От Петерсона начал отделяться зеленоватый силуэт, немного постоял возле него и, вытянув вперед руки, резко бросился вперед, на тело стоящего напротив. Вокруг несчастного возникло яркое сияние, стреляющее разноцветными языками искр. Внутри него шла, очевидно, борьба, но вскоре она прекратилась. Силуэт, вошедший в него, медленно спиной вышел назад и вернулся на свое место. Петерсон шевельнулся и начал говорить. Мне пришлось приложить ухо, или что там было у камеры, к скважине, так как слышно было плохо.

– … приказ, к вечеру ты должен обойти еще девять человек. Уговоры, это я нашел по твоему предыдущему владельцу, бесполезны. Поэтому действуй решительно и обязательно наедине. Всем ждать моего распоряжения. Найдешь меня в столовой за ужином, будешь сохранять видимость до самого конца. Все команды будут передаваться через тебя. Разобьешь их на тройки, так надежнее. Если встретишь эту парочку – Генри и Анну, не трогай, пусть своими глазами увидят, чего они добились.

– А если они будут мешать?

– Пусть пробуют, это их проблемы!

– Есть, сэр, – раздались шаги, и я опрометью бросился из комнатушки.

Спрятаться было негде, назревало разоблачение. Я снова попытался использовать тот же ключ к другой двери и, о чудо, он подошел. Я заскочил в соседнее помещение и плотно, но тихо прикрыл дверь, вставил изнутри ключ. По поводу дыхания сказать ничего не могу, но сидя в кресле, я судорожно глотал воздух. Эффект присутствия был настолько натуральным, что я переживал происходящее не менее натурально.

Спустя немного времени, когда я отдышался, моя рука на экране потянулась к ключу в двери, и я открыл ее. Коридор был пуст. С теми же предосторожностями я возвратился в кабинет, где ждала меня Анна. Она со страхом вглядывалась в мое лицо. Камера качнулась, я дал ей утвердительный ответ. Она схватилась за голову и, сев в кресло, затихла. Я начал ее успокаивать.

– Милая, не переживай, – наконец раздался мой голос. И я не был уверен, услышал ли я его с экрана или сказал сам. – Нас они не тронут.

Она вопросительно посмотрела на меня, и вдруг я заметил в ее взгляде недоверие, а затем – испуг. Она заподозрила во мне такого же, как они! Анна отстранилась от моей руки и, резко вскочив, бросилась вон из кабинета. Камера закрылась моими руками. Настала очередь переживать и мне.

Таким образом, я остался один. Вместо того, чтобы действовать совместно, я должен был теперь не упускать из вида и Анну, чтобы не навредить друг другу. Я вышел из кабинета и направился снова по коридорам. Коридоры, коридоры, конца им не видно! Не зная, как буду действовать я на экране, все мое существо рвалось к блоку связи. Немедленно передать сигнал бедствия. Эту станцию необходимо изолировать и чем скорее – тем лучше. Я действительно подошел к нужному мне блоку, но мне преградил путь дежурный охранник, появившийся неизвестно откуда.

– Что вы здесь делаете, сэр? – наполовину удивленно, наполовину возмущенно воскликнул он. – Вы знаете, который сейчас час? В блоке никого нет. Прошу вас покинуть помещение.

– Выслушайте меня, умоляю вас, – проговорил я, стараясь придать голосу больше убедительности, но он предательски дрожал. – Нам нужно срочно послать сигнал «SOS» на Землю. Срочно! Вы понимаете меня?

– «SOS»? О чем вы говорите, какой «SOS»? Что могло произойти, чтобы поднимать столько шума? – он подозрительно посмотрел на меня, – вы, случайно, не пьяны?

– Да нет же, я не пьян и не сошел с ума, станции действительно угрожает опасность!

– А не могли бы вы сказать, какая? – дежурный преспокойно стоял напротив меня с таким выражением на ухмыляющемся лице, что я занес руку для удара и ударил… по воздуху. Ошеломленно уставясь на экран, я обнаружил, что там происходит драка, и, судя по тому, что передо мной мелькали стены и пол, охранник меня одолел. Я долго пролежал на полу, затем послышались шаги нескольких человек. Они остановились возле меня.

– О, старый знакомец, – раздался ненавистный мне голос, – Джонни, что же ты так грубо обошелся с таким приятным джентльменом? – в устах шерифа эти полные мягкого упрека слова звучали настолько гротескно, что я не выдержал и захохотал.

– Шериф, да он просто сумасшедший, – воскликнул охранник, принявший его слова за чистую монету, – что же я должен был делать?

– Джонни, ты какой-то сегодня не очень догадливый, – прогремел шериф, – быстро освободи этого уважаемого человека!

Меня перевернули и отнесли в комнату охраны. Я потирал руки, на запястьях которых обозначились глубокие следы от наручников.

Лицо шерифа нависло надо мной, кривая улыбка исказила его лицо до неузнаваемости, а глаза, неподвижно уставившиеся в мои, проникали до самого мозга.

– Ну что, теперь лучше? – его заботливость больше напоминала заботливость удава о том, хорошо ли чувствует себя кролик, предназначенный ему на завтрашний обед.

– Спасибо, шериф, вы очень внимательны, – выдавил я, не в силах оторваться от его взгляда.

– Ну, тогда расскажи нам, что произошло, и мы тебе обязательно поможем, правда, ребята? – он обратился к троим своим спутникам, стоявшим за его спиной.

Одного взгляда на них было достаточно, чтобы убедиться в их состоянии. Это были широкоплечие плотные ребята, и до этого явно не отличавшиеся интеллектуальными способностями.

– Шериф, мне нужно поговорить с мэром, – в надежде, что он откажется, попросил я.

– С мэром? Прямо сейчас? Нет проблем, Генри, для тебя я сделаю все, что прикажешь! – Он выпрямился и сделал знак, что мне помогли встать. Двое костоломов подошли ко мне, взяли не очень вежливо под мышки и повели по коридорам.

Я понимал, что меня ждет. Они успели обработать и мэра, иначе откуда такая податливость шерифа? И этот конвой, для других выглядевший как помощь, отведет меня в любую точку станции к любому человеку, занимающему любой по значимости пост, чтобы показать мне бесполезность моих усилий. Они даже могут при мне отправить сигнал «SOS», зная, что я не могу проследить, куда он будет отправлен, если вообще это не будет выглядеть очередным спектаклем. Но делать было пока нечего, меня вели к мэру.

Мы остановились напротив двери, на которой кроме номера красовался флаг нашей страны. Шериф постучал. Я посмотрел на часы – половина четвертого ночи. Мэр должен быть еще в постели в пижаме и колпаке и, открыв дверь, обязательно должен нас отчитать последними словами за вторжение в столь неурочный час. Дверь открылась. Я не поверил своим глазам, все было в точности, как я себе это представил, даже этот дурацкий колпак. Господи, неужели они читают мои мысли и тут же воплощают их в образы на экране?