Виктор Лопатников – Ордин-Нащокин. Опередивший время (страница 61)
Реальности Франции начала XVII века, как и Московии середины того же столетия, говорят о том, насколько схожими были обстоятельства, в которых оказались два переживающих кризис государства: состояние экономического упадка, обострение внутренних противоречий, внешние угрозы. Абсолютная монархия, воплощенная в Людовике XIII «Справедливом» и в Алексее Михайловиче «Тишайшем», нуждалась в укреплении. Личных достоинств того и другого монарха недоставало на то, чтобы управлять обстоятельствами, они не обладали способностями преодолевать возникшие проблемы. Исторический опыт абсолютных монархий Европы доказывает — монархическая власть, воплощенная в личности самодержца, лишь тогда в состоянии находиться на высоте, когда монарх от природы наделен способностями не только царствовать, но и править. Государство будет жизнеспособным, если найдет в себе силы и средства не только противостоять внешним вызовам, но и преодолевать проблемы, коренящиеся внутри сообществ.
И Ришелье, и Ордин-Нащокин были из тех немногих, в ком понимание природы общественных противоречий сочеталось с талантом и волей к их преодолению. Их судьбы подтверждают, насколько велика роль личности, приводящей в действие закономерности общественного развития, насколько их своевременное появление предопределяло неизбежность избавления государств и народов от архаичного наследия Средневековья, в какой мере благодаря им преобразования продвигались в устроение жизни, в систему государственного управления. Появление таких людей, как кардинал Ришелье и ему подобные — особое явление, воплощающее в себе требования времени. К их числу следует отнести и Ордина-Нащокина. Нет необходимости в том, чтобы и дальше искать и находить свидетельства влияния политических установок Ришелье на ведение государственных дел русским дипломатом. Имеется немало оснований утверждать, что осознанная необходимость направляла Ордина-Нащокина, питала его взгляды, укрепляла уверенность в правоте избранного пути.
Судьбы двух выдающихся деятелей обогащают историю Франции и России. Их служение — пример грядущим поколениям политиков, как с достоинством и честью следует выполнять свой гражданский долг. В том же, что касается личной судьбы Ордина-Нащокина, ученый резюмирует: «Если вы вдумаетесь в превратности, в мысли, в чувства, во все перипетии описанной государственной деятельности далеко не рядового ума и характера, в борьбу Ордина-Нащокина с окружающими условиями, то поймете, почему такие счастливые случайности были у нас редки». Если верить Ключевскому, то главным итогом более чем тридцатилетнего правления Алексея Михайловича стало наметившееся в русском обществе «преобразовательное настроение». Однако основной вопрос — «остаться ли верным родной старине или брать уроки у чужих?» — так и остался без ответа, «был по наследству передан его потомкам».
Между тем ответ на него уже тогда был обоснован «ближним боярином» Афанасием Лаврентьевичем Ординым-Нащокиным. Его наследие, отвергнутое верхами, продолжало жить в сознании его единомышленников и новых поколений государственных деятелей. Спустя два десятилетия его дело со всей решительностью продолжил молодой энергичный царь Петр Алексеевич. Недолго примериваясь к тому, как и какими средствами подступиться к решению стоявших перед страной исторических задач, государь поначалу предпринял ряд поспешных и, как оказалось, бесперспективных шагов. Далее он вынужден был обратиться к более реалистическим идеям и планам, какие некогда вынашивал Ордин-Нащокин. Этому способствовало окружение Петра, состоящее из учеников и последователей их выдающегося наставника. Именно они сумели убедить самодержца предпринять нужные шаги в правильном направлении.
«Великая Северная война», неизбежность которой в свое время безуспешно пытался предотвратить Ордин-Нащокин, стала реальностью. На разных ее этапах как Россией, так и Швецией создавались и разрушались коалиции. Их состав определялся в зависимости от преимуществ, какие складывались в пользу то одной, то другой воюющей стороны. Терпели крушение замыслы предводителей войск, обрекались на гибель массы людей. Героизм, смелость, военное искусство утрачивали смысл перед лицом коварства и предательства недавних союзников. Воля и решимость властителей государств в критические периоды выступали едва ли не единственным фактором, заставлявшим любой ценой сражаться до конца, до победы.
Ништадтский трактат 1721 года подтвердил решение основных стратегических задач, какие на протяжении предшествующего столетия стояли перед российской государственностью. Русь, сбросив оковы Средневековья, преодолела территориально-государственную изоляцию, на равных, в статусе империи, вошла в сообщество европейских государств. Выдвижение ее флота на просторы Балтики повлекло за собой глубокие изменения во внешнеторговом балансе, в структуре государственной экономики, в системе управления. Последовали необратимые перемены в мышлении, в обустройстве, стиле жизни россиян. Над всем этим возвысилась масштабная личность императора Петра I, триумф которого был предопределен замыслами предшественников.
Петровская эпоха подвела итог историческому этапу, в основе которого лежали выбор пути, определение базисных ценностей, по которым выстраивался курс Российского государства в грядущее. Тем временем наследие Ордина-Нащокина, выполнив свою историческую роль, уходило в прошлое, уступая место другому, ставящему российскую государственность перед новыми вызовами и угрозами. Однако всё последующее — крутые перевалы, сопровождаемые откатами, падениями, взлетами, — так или иначе высвечивало подлинный смысл исторических завоеваний, значение политического опыта, обретенного Россией на рубеже XVII–XVIII веков.
ПРИЛОЖЕНИЯ
1. Документы о подготовке Андрусовского перемирия
В Российском государственном архиве древних актов (ф. 79 «Сношения России с Польшей») хранится коллекция документов о подготовке и заключении Андрусовского перемирия 1667 года, отражающих роль А. Л. Ордина-Нащокина в русской дипломатии того времени. Особенно важными в этом свете представляются документы, опубликованные в 1959 году в журнале «Исторический архив». Первый из них представляет собой условия мира между Россией и Польшей, изложенные Ординым-Нащокиным во время переговоров во Львове литовскому канцлеру Кшиштофу Пацу. В статьях этого договора дипломат излагает аргументы в пользу «союза нерозорванного» между Русью и Польшей, в котором он видел гарантию мира и благополучия не только двух этих государств, но и всей Восточной Европы. Второй документ — доклад царю Алексею Михайловичу, поданный Ординым-Нащокиным после возвращения из Львова. Там он доказывает важность союза с Польшей уже русскому самодержцу и его советникам.
Оба документа доказывают, что Ордин-Нащокин, вопреки мнению ряда ученых, не был сторонником идеи избрания Алексея Михайловича на престол Речи Посполитой. Эта идея, поддержанная боярами во главе с Н. И. Одоевским, долгое время уводила русскую дипломатию на ложный путь, о чем прямо говорил Ордин-Нащокин. Он указывал, что предложение об избрании нужно польским магнатам, чтобы обмануть Россию, помешать ей воспользоваться достигнутыми в ходе войны преимуществами. В противовес этому он выдвигал идею равноправного союза двух государств, направленного против общих врагов — Швеции, Турции и Крыма. По его мнению, Россия могла, заключив союз с Польшей, «шведцкой разрушительной нынешней мир промыслом без войны направить и с остереганьем в вечную крепость привесть».
Текст документов приводится по публикации И. В. Галактионова, осуществленной в 1959 году[67].
№ 1
171 года, апреля в 10 день, великой и полномочной посол дулшой дворянин и наместник щацкой Афонасей Лаврентьевич Ордин-Нащокин ездил княжества литовского к канцлеру к Криштофу Пацу и, будучи у него, говорил о государевых делех с ним тайным обычаем на один и того тайного розговору дал канцлеру Пацу, написав польским письмом, статьи. А каковы написав статьи, канцлеру отдал и в тех статьях пишет:
Тайного розговору для союзу общие статьи объявлены суть: Смоленск со всеми Северскими городами по-прежнему вечным миром к Московскому государству утвердити, что в розоренье московское через войну к Польскому государству было прилучено. А мир был становлен меж теми обоими государствы, только успокоена война, а союзу вечного в помочи от одного другому от посторонних неприятель не учинено было. И за то многие ссоры да войны кровавые проводились и, не стерпев многих досадительств или обид, жалость всегдашния в Великой Росии была о поступленных городех, за что и крове многие проливались. А ныне бы, за помощию всесильного бога по его святой воле, бранный меч вечно отложить и ни за что б крови не всчинались и была (бы) та Северская земля с Смоленском по-прежнему к Великой Росии миром утверждена. И впредь, всякие разрушительные ссоры постерегая, учинить союз нерозорванного вечного миру; а будучи в союзе к прибылем тем обоим государствам в сем объявлении имеять показатися в правде, которые будут. А не учинив соединения от сторонних, прибытков овладеть друг без друга невозможно.