Виктор Лопатников – Ордин-Нащокин. Опередивший время (страница 42)

Царь видел, что знатное происхождение нисколько не препятствует Хованскому слыть дураком, и остро чувствовал, в какой мере такие государевы люди порочат высшее сословие. Тем не менее до конца своего царствования Алексей Михайлович так и остался в плену древних сословных представлений. Хованский и далее продолжал демонстрировать свои задатки. Тогда, получив выволочку от царя, он пытался оправдаться, изворачивался, насколько хватало ума, насколько позволял диктат собственной гордыни. Пытаясь сохранить лицо, всякий раз не упускал момента, чтобы опорочить Нащокина. Со «вторым изданием Малюты Скуратова» отныне он будет общаться лишь через посредников: «Скнязем Прозоровским и со всеми другими послами недружбы и ссоры у меня нет, только перебранивались на письме; досадно мне то, что пишут ко мне с указом; прежде наша братья за честь свою помирали. Недружба у меня с Афанасьем Нащокиным, и хотя в отписках пишется князь Прозоровский, только все затейки его, Афанасьевы, ищет он мне всякого зла. Князь Прозоровский Афанасью говорил, чтоб он со мною был в совете, но он князя не слушал. По приказу великого государя я все покину, Афанасья прощаю и вперед с ним в совете и в любви быть рад; знаю я, что Афанасий человек умный, великому государю служит верно, и государская милость к нему есть; в прежние времена и хуже Афанасья при государской милости был Малюта Скуратов; я Афанасья не знаю, слыхал про него от людей и большой вражды у меня с ним нет, только что на письме другу друга ума отведывали; а как я с ним увижусь, то иных ссорщиков перед ним поставлю»[42].

Любопытный отзыв о Хованском оставил барон Мейерберг: «Хованский, известный всему свету своими поражениями, бешено смелый; увлекаясь безрассудной горячностью, он всегда налетает или наступает на неприятеля; никогда не взвесив сил его на весах рассудка; невежда во всех военных науках, тем не менее считается достойным начальствовать войском, потому что ведет свой род от сына Олъгерда Великого князя Литовского»[43].

Хованский, в силу присущих ему индивидуальных качеств, не случайно оказался вовлечен в водоворот событий, вызванных борьбой между Милославскими и Нарышкиными за обладание престолом. Попытка вмешаться в этот кровавый конфликт, призвав на свою сторону стрельцов, оказалась бессмысленной авантюрой. Он и его сын были казнены. Итог его жизни воплощен в «Хованщине» — выдающемся оперном произведении Модеста Мусоргского.

Князь Иван Семенович Прозоровский (1618–1670) — еще одна крупная фигура царствования первых Романовых. Род Прозоровских, происходивший от Рюриковичей, пользовался в прежние времена особым почетом. Его представители выдвигались на высшие государственные посты, но нередко становились жертвами своей вовлеченности в конфликты влиятельных кланов. Особенно пострадал род Прозоровских в годы царствования Ивана Грозного, когда трое его представителей были казнены. При воцарении Алексея Михайловича Ивану Семеновичу досталась высокая честь привести к присяге новому царю жителей Нижнего Поволжья и Предкавказья. Далее его карьера получила продолжение на административном, военном и дипломатическом поприщах.

Подобно Одоевскому и Долгорукову, князь служил преданно и верно там, где в нем нуждалась власть, однако судьба отнеслась к нему отнюдь не милостиво. Он был причастен к основным, наиболее ответственным делам, но не всегда, однако, добивался требуемых результатов. В ряде эпизодов обстоятельства оказывались сильнее возможностей, какими он располагал, в других — ему не хватало знаний, способностей, опыта. И военная, и дипломатическая служба не стяжали ему славы, не принесли особого успеха. Его нельзя упрекнуть в том, что итог прилагаемых им усилий оказался невысоким. Просто от него требовалось решать задачи, которые были ему не по плечу, особенно в трудных, тупиковых обстоятельствах. Именно в таком положении оказался глава русской делегации Прозоровский на переговорах со шведами в Кардисе в 1661 году, когда встал вопрос о необходимости любой ценой продлить договор о перемирии, подписанный тремя годами ранее в Валиесари. К тому времени военно-политическая обстановка становилась для русских все более угрожающей. На пространствах Украины возобновились военные действия, и это при том, что опасность возобновления войны на шведском направлении также становилась очевидной, поскольку сроки перемирия подошли к концу.

Обстоятельства, в которых оказалась Московия, были шведам хорошо известны, оттого они выдвинули условия: избежать возобновления войны возможно, восстановив статус-кво, каким оно было на момент заключения Столбовского мирного договора 1617 года. Для русской стороны это означало отказ от всех недавних завоеваний на прибалтийском пространстве; кроме того, от нее потребовали возмещения ущерба, понесенного Швецией в результате возникшей не по ее вине войны 1656–1658 годов. По существу это был откровенный диктат.

Располагал ли глава русской делегации Прозоровский возможностями для маневра? Какие доводы и аргументы он мог выдвинуть, отстаивая государственные интересы? Что мог он противопоставить в ответ на непреклонные, ультимативные требования шведской стороны? Ясно одно: Прозоровский, не получив указания из Москвы, не решился бы на подписание по сути дела капитуляции. Миссии Прозоровского не оставалось ничего другого, как их принять. Так и появился Кардисский русско-шведский договор 1661 года. Непримиримая позиция, какую все эти годы занимал по отношению к шведскому урегулированию Ордин-Нащокин, послужила поводом требовать отстранения его от участия в переговорах. Из состава делегации он был отозван.

Особым драматизмом отмечены годы службы Прозоровского первым воеводой в Астрахани. Стратегически важное для экономики Руси Астраханское воеводство, через которое пролегал главный торговый путь на Восток, выступало важнейшим источником доходов для государственной казны. Их приносил сосредоточенный в тех местах рыбный промысел: икра, осетрина и пр. Астрахань была также перевалочным пунктом для экзотических товаров из Персии и Средней Азии, которые пополняли рынок Московии, а оттуда поступали в Европу.

К исходу 1660-х годов Астрахань постепенно оказалась в эпицентре территорий, охваченных восстанием Степана Разина. Для атамана устье Волги некоторое время оставалось плацдармом, откуда он совершал свои пиратские рейды вдоль побережья Каспия. Местная власть при этом как-то уживалась с «бунташным» войском, а у Прозоровского с Разиным установились вполне «рабочие» отношения. Какими бы силами ни обладало разинское войско, противопоставить себя местному гарнизону в ту пору оно не могло. Существенный перелом в обстановку привнесли результаты похода Разина в сторону Баку. Разбив флот Мехмед-паши и захватив немалую добычу, Разин с триумфом вступил в Астрахань, одарив при этом роскошной трофейной шубой самого воеводу Прозоровского. Тогда у них состоялся диалог, в ходе которого воевода предпринял попытку склонить Разина к сотрудничеству. Однако атаман от ответа уклонился, направив свои отряды с добычей к Дону, к насиженным местам. Там недолгое время спустя Разину стало ясно: повелевать разудалой толпой, в какую от бездействия превращалось его войско, было трудно и опасно. Упоение успехом, разбойничий азарт побуждали к новым походам за «зипунами» — грабительской добычей. Тогда атаман задумал очередной поход, решив взять под полный контроль богатую Астрахань.

Гонец от Разина с ультиматумом сдать город был по приказу Прозоровского подвергнут публичной казни. Однако предотвратить захват бунтовщиками Астрахани не удалось даже радикальным путем — разрушением дамб и затоплением подходов к городу, который после этого стал, казалось, неприступным. Его падение стало следствием измены, предательства. Через распахнутые «потатчиками» ворота бунтовщики беспрепятственно вошли в город. Тяжело раненному в уличном бою Прозоровскому пришлось искать укрытия в церковном соборе, однако это не остановило буйную толпу — всех, кто укрылся в соборе, живыми сбросили в ров с крепостной стены. Тяжело раненного воеводу на вал вывел сам Разин. Постояв рядом, на виду у столпившегося народа столкнул Прозоровского в пропасть. Мученическая смерть постигла и сыновей воеводы: оба они были повешены за ноги на городской стене. Старший, Михаил, там и скончался, младшему, Борису, удалось выжить, но он до конца дней остался инвалидом.

Василий Борисович Шереметев (1612–1680) принадлежал к той части именитой элиты, для которой присутствие у вершин власти было гарантировано самим рождением. Он унаследовал от предков уходящее в древность родовое имя, дающее ему право быть наверху, претендовать на высокие государственные посты и почетные места в Боярской думе. Разветвленный боярский род Шереметевых, родословная которого восходит к XIII веку, благодаря родственным связям был особенно близок российскому престолу. Выходцы из него активно вовлекались в государственную жизнь, исполняли видные роли в ходе становления и укрепления российской монархии. Шереметевы — непременные участники важнейших военно-политических событий, в критические моменты выступали опорой правящей династии. В начале XVII века они немало поспособствовали преодолению последствий Смуты, становлению новой династии. Один из них, Борис Петрович Шереметев, участвовал в Земском соборе 1613 года и одним из первых среди бояр подписал грамоту об избрании на трон Михаила Федоровича Романова. И в последующие времена Шереметевы, их потомки вписали в российскую историю немало выразительных страниц.