Виктор Лопатников – Даниил Гранин. Хранитель времени (страница 2)
…Чем дальше Даниил Александрович продвигался по жизни, тем чаще его занимал вопрос о феномене его долгожительства. Не будучи верующим, он склонялся к тому, что существует нечто такое, что оберегает его, покровительствует в жизни. Таким, как он думал, был дарованный свыше, преданный ему Ангел-Хранитель. С уходом Гранина из жизни Ангел-Хранитель не оставил его опеки над ним. Теперь это служение возложено и на нас — на всех тех, на кого пролился свет его личности, кого согревало его душевное тепло.
НАЧАЛО ПУТИ
(1919–1941)
«Родина писателя — детство. Это не мое выражение, но я часто ощущаю его справедливость. О детстве хочется писать с подробностями, потому что они помнятся, краски тех лет не тускнеют, некоторые картинки все так же свежи и подробны».
«Гранин (псевд., наст. фамилия — Герман) Даниил Александрович [р. 1.1.1918, г. Волынь (ныне Курской обл.)] — русский советский писатель».
«Свидетельство о рождении (восстановлено)
Герман Д. А. родился 1/1-1918 г., словами о чем в книге записей актов гр. с. о рождении за 1935 г. 1 числа июля произведена соответствующая запись.
Родители: отец Герман Александр Даниилович, мать Герман Анна Захарьевна[1].
Место рождения: г. Волынь Курской губ.»[2].
«Волынка — село Курской губернии, Рыльского уезда, в 7 верстах к северу от Рыльска, в глубокой котловине, в бассейне реки Сейма. Здесь проходит граница меловых и третичных образований и добывается ценная черная огнеупорная глина. Из нее приготовляются подовый кирпич, огнеупорный кирпич и кафли».
«Жизнь Д. сложилась не очень обычно
«Тогда они очень любили друг друга, отец мой и мать. Она была совсем молоденькой, она пела, у нее был хороший голос, все детство прошло под ее песни. Много было романсов, городских романсов двадцатых годов, иногда у меня выплывают какие-то строки-куплеты — «И разошлись, как в море корабли…», «Мы только знакомы, как странно…». Не было у нас инструмента; учить ее тоже никто не учил, она просто пела, до последних лет. Стрекот швейной машинки и ее пение. Отец был старше ее на двадцать с лишним лет».
«Мать была красавицей. В состав ее красоты входил ее голос и фигура. Д. любил ее голос, наверняка она пела над ним, когда он был еще маленьким, этот чистый высокий голос вошел в него вместе с грудным молоком.
С ее голоса все и началось у отца, когда они еще не были отцом-матерью. Отец был тогда лишь командировочным, попавшим в Литву по делам. Шел он по своим делам и услышал в переулочке пение. Он свернул туда, пошел на голос как завороженный… Впрочем, не будем преувеличивать. Не такой уж он был мечтательный юнец, не был он и искателем приключений. Это много позже расцвело в их рассказах: «Услышал, как я пою…», «что-то повело меня…». Думаю, что, скорее всего, он просто плутал, ища в незнакомом городе контору, куда направлялся.
Итак, услышал над собой голос, посмотрел наверх и увидел свисающую из окна ножку. Она, ножка с пальчиками, розово просвечивала на солнце. С ножки свисала туфелька. Все это хозяйство принадлежало девице, которая восседала в окне второго этажа, там она шила и пела и болтала голой ногой, вторую поджав под себя…
Вечером они уже гуляли в парке. Девицу звали Анной. Он называл ее Нюрой. Три вечера подряд они куда-нибудь отправлялись. Побывали в кондитерской. Катались на извозчике: шикарный экипаж с фонарями, на красных рессорах, извозчик был с малиновым кушаком.
Пока что знакомство их выглядело забавой. С его стороны — солидный господин, отец семейства, он сам подшучивал над собой. Несомненно, он выбрал правильный тон. Никаких неприличных поползновений. Не было больше ни поцелуев, ни объятий. Он держался с ней по-отечески и покровительственно, она кокетничала вовсю, напевала, хихикала, принимала театральные позы, демонстрируя свои достоинства. Их разделяла целая жизнь. Она была девушкой, он же имел жену, дочь, которые жили в Киеве, то есть бесконечно далеко от нее, от этого литовско-русско-польского города.
Они оба делали вид, что их встречи ничего не значат. Она была из большой бедной семьи с множеством братьев и сестер, где никому до нее не было дела. Во всяком случае, она не спешила домой. Она была белошвейка, у него же как-никак было положение, он работал на лесной бирже, какое-то у него имелось дело, полдела, четвертушка, дохода не было, но прочность была. <…>
Стороны расстались растревоженные… Александр уехал, далее события стали убыстряться. Когда вернулся в семью, стало ясно, что надо разводиться. Будучи человеком дореволюционных понятий, наш герой, вернее, отец нашего героя относился к разводу серьезно, считал это событие не менее ответственным, чем женитьба. Более ответственным. Потому что новая женитьба ничего не требовала, кроме свободы и решимости. Развод же требовал обеспечить прежнюю семью средствами к существованию. Такие у него были понятия. Вообще развод был катастрофой, но катастрофу остановить он не мог».
«Копия трудовой книжки Германа Александра Даниловича.
1) 1896 — работал в кач. приказчика по лесной части у разных лесопромышленников до Революции 1917 г.
2) 1918 10/Ш — служил в кач. десятника по лесозаготовкам при Петроградском гороткомхозе до 1920 г.
3) 1920 10/П — служил в Петроградском райлесе в качестве прораба в Ямбургском райлесе.
4) 1921 1/ХП — служил в НКВТ по лесоэкспорту в гор. Ямбурге.
5) 1922 17/Ш — служил лесным техником в Гослесупре гор. Ленинград.
6) 1923 19/ХП — служил лесным техником в Гос. строит, упр.
7) 1924 10/П — служил уполномоченным по заготовкам в Пестовском лесхозе.
8) 1925 1/IX — служил в Анциферовском лесхозе.
9) 1926 26/IX — служил в «Лесэкспорте» старшим уполномоченным.
10) 1928 19/11 — служил в Новлеспромсоюзе.
11) 1929 1/IX — технорук в т-ве «Свобода».
12) 1933 1/1 — в Старо-Русском леспромсоюзе исполнителем опер, сектора.
13) 1934 2/IX — назначен пост, заместителем председателя правления Мало-Вишерского лесопромтоварищества.
14) 1934 2/Х — отозван согласно постановлению ЛОСЛПК от 28/IX.34. Назначен председателем Пестовского товарищества».
«Появлению Д. все обрадовались. Хотя для той эпохи он был ни к чему, поскольку эпоха была не для новорожденных. Младенцы не могли благоденствовать в двадцатые годы XX века, особенно в Петрограде. Там наступила голодуха. Шла Гражданская война. Колыбель революции для младенцев не годилась, поэтому семья переместилась в деревню, поближе к лесу, лесозаготовкам».
«Я считаю, что я от родителей получил максимум того, что может получить человек. Другое дело, как я распорядился этим. Но генофонд у меня такой, что я бесконечно благодарен отцу и матери, что я долго живу, не теряю разума своего небольшого, но какой уж есть. Я очень часто мысленно говорю им «спасибо». Потому что все то, что они мне дали — теперь я понимаю, оглядываясь назад, — это очень много».
«Спустя три года после рождения мы застаем нашего героя в деревне Кошкино. Отец его занимался там лесозаготовками для Петрограда, который в те времена отапливался исключительно дровами. Леса окрестных губерний сводились на дровишки. Эшелоны шли к столице. И зимой, и летом. Ибо летом тоже топили плиты, на них готовили пишу. Дрова, дрова… Детство моего героя проходило, можно сказать, среди дров. Точнее, на границе между лесом и дровами, в том промежутке, где лес превращается в бревна, доски, баланс, пропс, рейки, клепки, дрова, опилки, живицу, деготь, дранку…
Дрова сопровождали его еще много лет, последнее из всего набора отцовской жизни…
Они перемещались из одного лесничества в другое. Гражданская война полыхала поблизости, заглядывала светом пожарищ. Налетали банды: то белые, то красные, то зеленые; наверняка происходило что-то значительное, можно сказать, историческое, о чем герой мой не знал, потому что не расспрашивал, он упивался своей ребячьей жизнью, считая ее несравнимо интереснее, чем все то, что происходило с родителями, да и со всей страной».
«Автобиография.
Родился я в 1918 г. 1/1. Отец мой до революции работал коммивояжером по лесной части. После 1917 г. он работает как лесной техник от Петроградского губисполкома. Затем он работает техноруком в «Лесоэкспорте» и
Я окончил десятилетку в Ленинграде. В школе работал в пионер-организации, после школы полгода работал шофером при АРЗ’е Ленсовета. В 1935 г. поступил в Ленинградский электротехнический институт им. Ленина, где учился до последнего времени. В 1936 г. был принят в члены ВЛКСМ. Нес различные общественные нагрузки. Последнее время работал в ЛК при комитете ВЛКСМ и членом редколлегии газеты «Энергетик».