Виктор Лебедев – Неоновые слёзы Аполлона – 2025 Reconfig (страница 1)
Виктор Лебедев
Неоновые слёзы Аполлона – 2025 Reconfig
Капитал боится отсутствия прибыли или слишком маленькой прибыли, как природа боится пустоты. Но раз имеется в наличии достаточная прибыль, капитал становится смелым. Обеспечьте 10 процентов, и капитал согласен на всякое применение, при 20 процентах он становится оживлённым, при 50 процентах положительно готов сломать себе голову, при 100 процентах он попирает все человеческие законы, при 300 процентах нет такого преступления, на которое он не рискнул бы, хотя бы под страхом виселицы.
Предисловие к переизданию 2025 года
Этот текст – не вполне оригинальное издание «Неоновых слёз Аполлона», которое я выкатывал в августе 2023 года, а после, как и любой сегодняшний разработчик видеоигр из AAA-сегмента, долго доводил его правками и патчами до читабельного состояния. То, что вы прочтёте далее – это реконфигурация, которую я вынес в название книги. Ремейк, если хотите.
По сравнению с оригиналом, здесь в первую очередь изменены названия действующих сторон конфликта и имена персонажей (не всех), вкупе с остальными косметическими и нарративными деталями. Естественно, я прошёлся и по тексту в целом, чтобы его «причесать», привести к более чистому – но только внешне – виду. Сделать из говна конфетку, так сказать. А, то есть, – отредактировать технические моменты.
Что ещё поменялось? Обложка. Теперь это не перерисовка постера «Бегущего по лезвию 2049», а более соответствующий нарративу вид на DeLorean DMC-12, на котором ездит один из главных героев. Ну и других штук по мелочи.
Но хватит патчноутов. Пора рассказать, что вообще из себя представляют «Неоновые слёзы Аполлона» и как я к этому пришёл.
Изначально книга должна была называться «Тлеющие ветви леса Блум», и писать я начал её ещё в 2021 году как пародию на одиозного Александра Полярного. К тому моменту он уже много лет как обещал выпустить «Тлеющие ветви», анонсированные еще в середине десятых, и в итоге книга вышла в 2022 году. На волне новостей о скором релизе книги я и принял аварийное решение переименовать её во что-то иное, чтобы потом меня не нахлобучили за авторские права. Так за полчаса и придумалось новое название – ёмкое и загадочное. Несмотря на это, лес Блум как топоним останется в тексте как напоминание о том, чем «Неоновые…» не стали. Ну и как отсылка к играм и прочим объектам поп-культуры, коих тут много.
Я вам даже больше скажу: повествовательная структура романа в принципе напоминает видеоигру. Герои собираются в пачку, путешествуют, выполняют квест, в конце их ждёт главный босс. Постмодерн же, могу себе позволить. Здесь отсылка на отсылке сидит, игрой смыслов погоняет да деконструкцией побивает.
Ну и да, логика происходящего тут отсутствует по той же причине – пародия на Полярного и одновременно его деконструкция. В постмодерне живём, могу себе позволить.
В общем, приятного чтения. Кушайте, да не обляпайтесь.
0. Пролог
Небо над городом было цвета экрана телевизора, настроенного на пустой канал. Огромные башни, в которых размещались штаб-квартиры крупных корпораций, пронзали небосвод, будто титановые иглы. Нео-Норильск просыпался. Сквозь пыльно-серое небо пробивались утренние лучи такого же запылённого, бледного северного солнца.
Уже давно утихла пандемия коронавируса – с тех пор сменилось три поколения, и память об ужасных событиях сорокалетней давности давно уже подёрнулась блеклой плесенью, осев в анналах истории. Перестал народ бояться чипирования, улёгся страх перед «начертанием числа зверя» – сменилась эпоха, сменилась парадигма. Теперь не говорили ни о какой «новой нормальности» – не с чем было сравнивать. Во главе всего стали могущественные корпорации, а прогресс науки и техники сменил общественную мораль. Теперь не было нужды в книгах о мятном капучино и разбитых сердцах, не было смысла мечтать о Нео-Токио и надеяться на светлое будущее – потому что не было уже светлого будущего. Никто не просил об этом. Но все понимали – так должно быть.
В тот день, 10 августа 2060 года, в небоскрёбе сибирского подразделения транснациональной корпорации «Нисикава Оптимум» – конгломерата-дзайбацу1, основанного ещё в начале девяностых годов двадцатого столетия – проходил большой праздник. Отмечала юбилей Алёна Ширяева, входящая в совет директоров. Ей исполнялось пятьдесят пять, но до сих пор она была незамужней и бездетной. Её отчаянно пытались выдать замуж за сына друзей родителей, угрозами и посулами заставляя полюбить его – но Алёна была непреклонна. Её обрабатывали амнезиаками, к ней водили гипнотизёров и экзорцистов, даже клали в психушку – но она всё никак не могла забыть парня, с которым сорок лет назад познакомилась в соцсетях. Она любила его, как никого и никогда не любила ни до, ни после него. Он подарил Алёне надежду, которую у неё отобрали, и с тех пор они больше не виделись. Она была уверена, что влюблённость – это как коробка шоколадных конфет, но жестокая судьба втихаря съела все конфеты, оставив только кучку фантиков на столе.
Уже сорок лет Алёна жила без любви, посвящая себя искусству, коллекционированию компакт-дисков и карьере. Окончив университет, она устроилась в молодую тогда ещё корпорацию «Нисикава», и теперь уже лет пять как входила в её совет директоров. Надо отметить, что и в свои годы она выглядела молодо и свежо – у неё были длинные каштановые волосы, которые, правда, иногда опадали, будто листва, яркие зелёные глаза и тонкие губы. Алёна была маленькой и хрупкой женщиной, но при этом сильной духом. Сохранять трезвый ум и холодное сердце ей помогали тренировки в клубе единоборств, руководство филиалом корпорации и регулярные поездки в Сургутскую аркологию, где она танцевала брейк-данс возле гаражных кооперативов.
По случаю этого события в башне «Нисикава Сибирь» закатили праздник, размаху которого позавидовали бы и пиры английских королей времён Британской империи, и даже полные животной похоти и сатанинского угара оргии, что устраивали персонажи книг маркиза де Сада – и которые, по с. Весь небоскрёб гремел, как гигантская колонка. Играла музыка, сновали празднично одетые сотрудники и красивые гости. Сама Алёна танцевала в кабинете под «Пластиковую любовь», которую в молодости полюбила, и как раз заканчивала очередной разворот, счастливо улыбаясь взошедшему над Нео-Норильском солнцу, когда в кабинет зашла её секретарша Яна – молодая и эффектная блондинка с карими глазами и укреплёнными углеродным волокном губами.
– Да-да? Яночка, заходи, – приветливо поманила Алёна.
– Алёна Георгиевна, – затараторила Яна, – с юбилеем! Я хотела бы сообщить Вам, что по случаю торжества сюда, в Нео-Норильск приехал один известный актёр, прямиком из Великобритании.
– Но я не вызывала актёров! – остановив музыку, сказала Алёна. – Кто он? Как его зовут?
– Сойер. Он известный стенд-ап-комик. Театр одного актёра, так сказать, – закончила Яна. – Может, Вы вспомните это: «Новый год – это лишь…»
– …очередные триста шестьдесят пять поводов грустить, – закончила цитату Алёна. – Да, я знаю его. Он что, новую программу заготовил?
Яна покачала головой, и Алёна тут же поняла: комик приготовил что-то необычное. Велев секретарше подождать в коридоре, она закрыла дверь в кабинет и принялась переодеваться. Надев своё старое красное платье, купленное ещё на выпускной бал, она направилась к лифту, в котором и спустилась в актовый зал. Стулья были убраны, и аудитория стояла по углам, ожидая, пока приглашённый английский гость выйдет на сцену. Грянули фанфары, и сотрудники «Нисикавы» захлопали в ладоши. Под рёв аплодисментов на сцену поднялся пожилой мужчина с седыми кудрями и в круглых очках, из-под которых глядели большие и печальные голубые глаза. Он был одет в старинный твидовый костюм, одна рука была заменена бионическим протезом, а на горле виднелись послеоперационные шрамы. Под кожей чуть выше этих шрамов колыхалась зелёная полоска, показывающая уровень громкости его речи. Это и был тот самый актёр Сойер, про которого говорила Яна и который так любил печальные стенд-апы.
Сойер подошёл к микрофону и, словно заправский бизнес-тренер на семинаре, принялся разогревать толпу. Неотрывно глядя на Алёну, как удав на кролика, он спросил:
– Что такое Новый год?
– Очередные триста шестьдесят пять поводов грустить! – хором ответила толпа в зале.
– Правильно! А чем не является влюблённость? – продолжил Сойер.
– Влюблённость – это не коробка шоколадных конфет, – подняв руку, ответила Яна. – Это лишь игра, где никто не побеждает. Это как колода, которая заряжена неправильно, где туз не на месте.
– Всё-то вы знаете, девочка, – Сойер хитро улыбнулся. – А для чего дарят цветы?
– Чтобы они умирали медленнее! – вновь взревела толпа.
Ответы и реакция гостей мероприятия явно удовлетворили Сойера, и он, улыбнувшись, продолжил своё шоу.
– Цветы медленнее умирают в вазе. А как определить, что человек умер внутри? – всё с таким же оживлением спросил актёр.
– Когда человек разочаровался в любви, – ответил кто-то из толпы, намекая на Алёну.
– Когда он танцует под «Пластиковую любовь»! – крикнула Алёна.
Сойер разочарованно поглядел на толпу.
– Я бы вам сказал, что вы правы, – начал он, – но по-настоящему мёртвый внутри человек знает, сколько будет 1000-7.