Виктор Квашин – Сказки о Бохайском царстве (страница 5)

– Отбиваться!

– Нечем нам, дружок, отбиваться – нет у нас ни лука, ни пики, ни клыков чтобы кусаться, ни крыльев чтобы улететь от врагов.

– А что же нам делать?

– А что делает та бабочка или та лягушка малая беззащитная?

– Они притворяются! Бабочка – будто кусочек коры, лягушка – как листик.

– Так давай и мы притворимся.

– А кем мы притворимся?

– Давай притворимся, что ты мой внук, а я твоя бабушка. Придут враги, а тут бабушка с внучком живут, никого не трогают. Они и проедут мимо. Ты согласен?

– Это же не навсегда?

– Конечно. Нам нужно притворное имя тебе выбрать. Давай, ты, например, будешь Киинчи25 или другой птицей назовись, какая тебе нравится.

– Не хочу птицей. Я знаю – я буду Мангули26!

– Прекрасное имя для настоящего мужчины! Значит, ты будешь Мангули из рода Тохто27.

– Почему Тохто? Мой род другой.

– Если ты мой внук, значит, род у нас с тобой одинаковый. А меня-то здесь все знают. Скажем, что ты внук моего деверя28, твои родители в городе Янь29 живут. Прислали тебя ко мне, пока мать твоя болеет. Хорошо?

Подумал. Кивнул.

– Ну, и как тебя зовут?

– Я Мангули из рода Тохто.

– Молодец, Мангули! А настоящее своё имя никому никогда не говори. Это тайна! Вот я люблю, когда мужчины умные! Теперь знаешь что, Мангули, возьми вон там острую палочку, видишь? На полке в миске гольяны лежат посоленные, возьми одного, надень на палочку и держи над очагом. Как раз уголья подходящие. Пожарится, зашипит хорошенько, тогда есть можно.

– Я умею. Мы с отцом жарили.

Через короткое время Мангули протянул Гобо палочку с обгорелой рыбкой:

– Даня, это тебе. Ты же мало ела. Я себе ещё пожарю.

Глава 6. Дед Гогсига

Несколько дней провозилась Гобо с мальчиком. Пошила ему штаны, накидку на голову от комаров, сделала из запасённой весной бересты шапочку от дождя и жаркого солнца – поверх накидки надевать. Постоянно нужно было думать, чем накормить непривычного к простой пище ребёнка. Но самое главное, его нельзя было оставить даже на короткое время – он начинал грустить, а иногда Гобо замечала и слёзы, от которых сердце сжималось как за своего. Нужно было постоянно придумывать ему развлечения, рассказывать сказки. А тем временем огород зарос сорняками так, что и посевы не видно стало. В таких случаях хорошо посоветоваться с мужчиной.

– Пойдём-ка, пиктэрэн30, сходим в гости.

– К кому в гости?

– К твоему деду.

– К моему деду? Отец говорил, он в Восточной столице живёт.

– Мы же договорились, что ты теперь не тот, кто был – не лягушка, а листик. Помнишь? По новому твоему имени выходит, что твой дед – это мой деверь. Это у него сын с семьёй в Янь-городе проживает. Вот этот дед тут недалеко и живёт по соседству. Понял? Одевайся, пойдём, пока дождя нет.

Они вышли за ворота и пошли по каменистой конной дороге в сторону села. Дом Гобо стоял на отшибе и был самым крайним в поселении – так муж захотел когда-то ещё в молодости. Они с братом вместе выбирали себе участки подальше от людей, поближе к реке и тайге. Хотя, и река была всем селянам легко доступна, и тайга была везде на окрестных сопках и в распадках, но вот хотелось им жить не среди других подворий. И даже друг от друга они построились в расстоянии шагов в пятьсот.

Гобо взяла Мангули за руку, но он вырвал ладонь.

– Я сам!

– Конечно, ты уже большой, иди сам.

Но через короткое время ребёнок стал уставать:

– Скоро придём?

– Скоро. Тут недалеко совсем. Устал?

– У тебя дорога плохая.

– А может, у тебя ноги не такие?

– Как это не такие ноги?

– А как в той сказке про лося и лису, знаешь?

– Нет. А что, у лося с лисой ноги не такие?

– Да. Они рядом жили в лесу, повстречались однажды, стали говорить о том, о сём. Лось и пожалуйся: «Так мне неудобно с длинными ногами: охотник за мной погонится, а мне ни спрятаться – видно отовсюду, ни убежать – рога за ветки цепляются». Лиса говорит: «А у меня другая беда: охотник ко мне приближается, а мне и не видно из травы – ноги коротки». Лось говорит: «А давай, лиса, поменяемся ногами!» «Хорошая мысль, – отвечает лисичка, – давай!» И они поменялись.

Вот лиса на высоких ногах вышагивает, по сторонам посматривает – далеко видать, охотник теперь близко никак не подойдёт. Посмотрела, нет в селе людей, подкралась к курятнику, а в куриный лаз влезть не может – ноги не вмещаются. Пошла тогда в луга, хоть мышку поймать, выследила, прыгнула, а копыта – не когти, мышь не держат. Голодна осталась. Пока мышь ловила, а тут и охотник рядом, вот здесь ноги лосиные ей пригодились – поскакала, только кусты трещат, к своей норе, сунулась носом, а ноги в нору не проходят. Так и пришлось бедной лисе бегать по лесу без остановки голодной.

А лось довольный, на коротких ножках бесшумно по кустам передвигается, никто его не замечает. Только устают эти мягкие лисьи лапки. Лось пройдёт немного и отдыхает. Есть ему захотелось. Потянулся за молодыми ветками – а не достать, коротки ножки-то!

Тут слышит лось, кусты трещат, бежит кто-то со страшным топотом прямо на него. Упал лось в траву, затаился – а как ещё на лисьих лапках лосю спастись? Смотрит, бежит на лосиных ногах лисица, из сил выбилась. Кричит лиса издалека ещё: «Лосик, дорогой, давай скорее лапами меняться, а то пропадём!» Поменялись они быстренько ногами, и уже каждый со своей сноровкой от охотников скрылись, наелись досыта каждый своей любимой пищей, и отдохнули каждый в своём любимом месте: лиса в норе, а лось в болоте. И уже никогда больше не помышляли ногами меняться31.

А мы с тобой уже и дошли, словно на лосиных ногах.

– Здесь мой новый дед живёт?

– Да. Вон он под навесом ладит что-то. А ты подойди тихонько сзади и скажи: «Духи тебе в помощь, мапа32 Гогсига33!»

Малыш подкрался к мужчине, и звонко прокричал, словно глухому:

– Духи тебе в помощь, мапа Гогсига!

От неожиданности Гогсига выронил молоток, резко обернулся, и Гобо ойкнула:

– Ай, дура старая, напугается мальчишка, снова душа сбежит…

Она совсем выпустила из виду, как страшен её деверь – после войны у него не было одной стороны лица. А Гогсига тоже привык к своему лицу, он ведь себя нечасто видел. Обернулся, удивился мальчику, схватил его на руки и принялся рассматривать одним глазом, считая, что действительно приехал его сын из Янь-города с детьми и сейчас выйдет из-за кустов, чтобы обнять отца после долгой разлуки, а сынишку вперёд послал. Только вот возрастом мальчик маловат что-то или уже со счёта сбился старый Гогсига?

– Как зовут? – прохрипел он, сверля глазом. – Ну, отвечай, как тебя зовут?

– Поставь! – чётко приказал малец. – Поставь меня на землю!

Оторопевший Гогсига опустил ребёнка.

– Меня зовут Тохто Мангули. Я – твой внук!

– Гогсига, не пугай ребёнка! – крикнула, подбегая, запыхавшаяся Гобо. – Ну, как ты, пиктэрэн? Испугался? Не бойся, он хороший человек…

– Я не боюсь! Чего мне родного деда бояться? – ответил слегка побледневший мальчик.

– Ай молодец, Мангули, ай умница! Как же я тебя люблю! – обняла его Гобо. – Вот, Гогсига, внука тебе привела, давно вы не виделись, забыли друг друга. Ты уж будь с ним ласков. Скажи людям, чтобы показали ему твою живность, да на лошади покатали, а мы с тобой поболтаем в тенёчке, хорошо?

Растерянный деверь лишних вопросов задавать не стал, крикнул раба:

– Эй, Энлэй34, поди сюда. Возьми моего внука, покажи ему наше подворье, покатай на лошади по двору. Да скажи Кингжао35, пусть угощение приготовит быстро – дорогие гости у меня!

– Вот это и все мои люди теперь. Только ханьцы и остались, может потому и не ушли, что живут вместе как муж и жена. А я непротив, лишь бы работали, – сказал Гогсига, усадив Гобо под навесом и усевшись сам напротив. – А остальные все разбежались, вот так-то. Хорошо самого не убили и постройки не спалили. Слыхала, у четверых дома погорели, а Бумбу36 нашли за рекой с пробитой головой.

– Живой?

– Куда там…

– Помню Бумбу. Однако говорили, жесток он к рабам был. Ты не такой.