Виктор Квашин – Последняя крепость империи. Легко сокрушить великана (страница 6)
– Подсаживайся, – пригласил он Сиантоли. – Мне добыли хорошее вино, ты такого не пробовал, это точно.
Сиантоли присел на подушки напротив, пригубил вино. Поблагодарил.
– Ну, как тебе служба в моей сотне? Как твои ястребы, порхают?
– Нормально. Мертвецов таскать и воронам под силу, а насколько они ястребы, в бою посмотрю. Дело у меня к тебе, просьба.
– Говори.
– Дай сто монет в долг. Добуду, отдам.
Сотник посмотрел исподлобья изучающе, но слов не сказал. Крикнул помощника, приказал принести связку денег21.
Сиантоли поблагодарил и поспешил в расположение Второго десятка.
Монголы были пьяны и усталы, лениво выдумывали, что бы ещё сделать с голой и совсем некрасивой жертвой, уже вовсе не похожей на особу княжеских кровей и мастерицу по удовлетворению изысканных мужских желаний.
Сиантоли молча поднял над головой связку монет и кивнул на княжну.
– Договорились! – сказал за всех десятник, и видно было, что солдаты с ним полностью согласны.
Сиантоли накинул на княжну первую попавшуюся тряпку, схватил за руку и потянул за собой.
Он завёл женщину в первый пустой дом на своём участке работ. Отыскал кувшин с водой, дал напиться. Княжна, узнав спасителя, упала на пол, принялась обнимать ноги, причитать. Сиантоли не понимал тангутку, да он и не желал понимать. Она лопотала что-то вроде «Спаси, спаси» или «Спас. Ты меня спас». Он поставил её на ноги, жестом приказал повернуться лицом к стене. Приговаривая «Я спасу тебя… Да, я тебя спас…», с размаху проломил затылок кистенём.
Отыскав тангутов-уборщиков, за которыми присматривал Стрела, Сиантоли отвёл их к убитой, приказал убрать.
Стрела долго рассматривал обнажённое тело, отвернулся.
– Жалко, – тихо сказал он и кажется всхлипнул.
Тёмным вечером после сытной мясной похлёбки и ковша противного тёплого вина Сиантоли удалился от всеобщего шума, вышел со двора на пустую узкую улочку, сел на землю под глинобитную стену и задрал голову к звёздам. На душе было до тошноты пусто.
– Вот, друг мой Дзэвэ, чем закончилась твоя весёлая любовь к княжеской жене. Такие вот приключения… Ещё неизвестно, кому лучше теперь, ей или мне, – сказал он вполголоса и вдруг подумал, что княжна – первая жертва его в качестве воина монгольского войска.
Историк
(Россия, Владивосток, 2013 год)
Империи Дальнего Востока
– Итак, начнём. Какова тема нашего семинара? – профессор Ильмаков окинул аудиторию поверх очков. – Ну, забыли зачем пришли?
Николай Фёдорович любил эти моменты начала прямого взаимодействия со студентами, когда с высоты недосягаемо умного доктора наук ты опускаешься на одну полку с теми, кого учишь, начинаешь говорить с ними лицо в лицо, и постепенно возникают доверительные отношения между преподавателем и студентами. В глазах этих отстранённых, занятых своими личными проблемами молодых людей вдруг проявляется интерес, они вступают в диалог, иногда даже в спор с «преподом» и с этого момента начинается их подлинное проникновение в суть изучаемого предмета – то, чего и обязан добиться хороший преподаватель. А ещё Николаю Фёдоровичу нравилось это общение с молодыми ребятами за то, что на семинарах он сам почти забывал свой возраст и тоже начинал чувствовать себя молодым.
– Тема семинара: «Государства Дальнего Востока в двенадцатом – начале тринадцатого веков», – доложила староста группы Ира Цаплина.
– Хорошо. Дальний Восток, двенадцатый век. Начнём от печки, как говорила моя бабушка. Какое средневековое государство двенадцатого века ближе всего к нашей печке?
– Цзинь!
– Почему?
– Они жили на нашей территории.
– Правильно, Цаплина. Почти правильно. Это мы теперь живём на их бывшей территории. Кто у нас готовил историю государства Цзинь? Говори, Верунина. Можешь сидя.
– Начало второго тысячелетия нашей эры в истории народов Дальнего Востока ознаменовалось выходом на политическую арену тунгусоязычных чжурчжэней. Появление названия «чжурчжэнь» некоторые исследователи склонны относить к глубокой древности…
– Стоп, стоп, Верунина. Ты сейчас читаешь конспект моих лекций. Конечно, в твоём исполнении это звучит более эротично, но прости, вынужден тебя прервать, такими темпами мы ничего не успеем. Я читал вам этот материал девять академических часов. Сейчас нам нужно уяснить суть, очень коротко: откуда взялось это самое Цзинь. Кто может ёмко, в трёх словах? Ну? Давай, Ежов, ты мачо, у тебя всё должно получаться.
– Чжурчжэни – тунгусоязычные племена, оставшиеся на территории государства Бохай, разгромленного монголоязычными киданями.
– Когда? Когда разгромленного?
– В 926 году.
– Отлично. Продолжай.
– Эти чжурчжэньские племена сплотились вокруг рода Ваньянь. В начале двенадцатого века к власти пришёл талантливый вождь Агуда, который смог объединить племена и начать войну против киданей, от которых чжурчжэни были до тех пор зависимы. В длительной войне Агуде удалось полностью разбить киданьское государство Ляо, забрать себе его земли и подчинить население. Потом за несколько лет войны чжурчжэни заняли северную часть государства Сун. Получилось большущая страна, которую Агуда назвал империей Алтун или Айсинь-Гурун – никто точно не знает как, но переводилось это как «Золотая» – по-китайски «Цзинь».
– Превосходно, Ежов! Наверно тебя девушки любят за краткость изложения твоих намерений. Добавь, пожалуйста, когда провозглашена империя Цзинь?
– В 1115 году.
– Так, теперь, кто у нас силён в географии? Нужно объяснить популярно, где расположена вновь образованная империя Цзинь, давайте так и будем её называть, поскольку это название чаще встречается в научной литературе. Кто может? Ну, понятно, девушки с географией не дружат. Давай, Мирошников. Только кратко.
– В период наибольшего могущества чжурчжэньская империя занимала территорию современного Северного Китая, южную часть Дальнего Востока России, часть Северной Кореи. Примерные границы: на севере – река Амур, на востоке – Японское море, на юге – по «перешейку» Корейского полуострова, тут граница была с государством Корё. Далее к западу на юге же – с китайским государством Южная Сун – остатками империи Сун. На западе…
– Погоди, Мирошников, где проходила граница между Цзинь и Южной Сун?
– В общем, по реке Хуанхэ. А на западе Цзинь граничила с царством Тангутов. Всё…
– Хорошо, я бы даже сказал, отлично! Только с Тангутами граница на юго-западе, или, точнее, это южная часть западной границы Цзинь. А как же с северо-западным направлением? Ага, девушка хочет блеснуть географическими знаниями. Прошу!
– На северо-западе от чжурчжэней не было никакого государства. Между прочим, и на севере, за Амуром – тоже не было государств. Там везде обитали племена, не организованные в государства. На северо-западе, в частности, это были татары, монголы и другие кочевники-скотоводы.
– Прекрасно, Анечка! Может быть ты нам скажешь, а куда же подевалась империя киданей Ляо?
– Так уже говорили – Ляо не стало, его поглотила Цзинь.
– Красиво сказано – «поглотила»! Главное – очень точно. Именно так и случилось.
– Можно я ещё скажу? Про киданей. Часть киданей ушла далеко на запад и впоследствии растворилась среди других народов. А их название трансформировалось в «китаи» и затем перешло в европейских языках в название «Китай».
– Замечательное замечание! Действительно, кидани в истории наследили, от других народов не осталось и названий. Но кидани нам ещё понадобятся в истории самой Цзинь, с ними расставаться пока рано, Цзинь их хоть и проглотила, но не переварила.
Хорошо, не будем отвлекаться. Всем ли понятно, как возникла Золотая империя чжурчжэней? Надеюсь, что ваше молчание означает «Да». Все ли осознали для себя границы огромной территории этого могущественного азиатского государства двенадцатого века? Слышу ваше молчаливое «Ну чего пристал?» Тогда поехали дальше. Разберём соседей нашей Цзинь, так сказать, поимённо. Давайте начнём с востока. Кто готовил доклад о Корё? Прошу, Максим Бондаренко. Только ёмко, пожалуйста, самую суть.
– Корё – государство на Корейском полуострове. Образовалось после падения государства Силла в 935 году и существовало до 1392 года. В официальных документах Корё именовало себя империей. На протяжении всей истории Корё, внутри государства шла борьба за власть, и в то же время у Корё были подлинно имперские притязания на территории соседних государств. В частности, они много лет воевали с племенами чжурчжэней, проживавшими к северу от Корё.
Корёсцам было невыгодно иметь по соседству мощное объединение чжурчжэньских племен, и они всячески этому препятствовали. В 1103 году их войска захватили и присоединили к себе почти все юго-восточные племена чжурчжэней. Но в следующем году чжурчжэни разбили корёские войска, сожгли и уничтожили большое количество городов и крепостей. Корёсцы «униженно запросили мира».
В 1107 году корёская армия в 170 тысяч человек выдвинулась на север и оккупировала провинции Суйфун и Елань, которые находились на территории современного Приморья, в долинах рек Раздольная и Партизанская. Корёсцы срочно построили тут девять крепостей и множество иных военных укреплений. На захваченные земли стали переселять корёских крестьян. Но через два года объединённые силы чжурчжэней в течение длительной и трудной войны разгромили корёсцев и вернули свои территории.