Виктор Кварц – Архитекторы горизонта 4: Квантовый мираж (страница 13)

– Тогда нам нужно с ним договориться, – сказала Рия. Практично, без лишних слов. Как всегда.

– Оно не договаривается, – ответил Элиас. – Оно понимает.

– Разница?

– Договор – это слова. Понимание – это действие.

Рия кивнула. Она умела принимать правила, которые не выбирала, если они помогали выжить.

– Тогда что за действие?

– Нам нужно двигаться к якорной точке, – сказал Элиас. – Искажение пойдёт с нами, потому что якорная точка – это и его центр тоже. Это то место, откуда оно появилось. Это то место, куда оно хочет вернуться.

– Сердцевина – его дом? – спросила Сиин.

– Скорее, – ответил Элиас, снова прислушиваясь к Хору, – его начало.

Он снова посмотрел на ладонь.

Синеватый свет под кожей пульсировал ровно, как дыхание.

Он думал об Архитекторах – о тех, кто создал всё это: Сферу, матрицу, Хор, сеть порталов, якорные точки. Они сделали его – или кого-то вроде него – частью системы задолго до того, как он родился, задолго до того, как выбрал стать тем, кем стал. Инструмент или личность? Этот вопрос грыз его давно, не острой болью, а тихим, хроническим дискомфортом.

Сейчас, впервые, ответ казался менее важным, чем следующий шаг.

– Мы идём в Сердцевину, – сказал он.

– Через портал? – уточнила Рия.

– Через портал, – подтвердил он. – Открываю здесь. Искажение нас ведёт. Сиин – ты мне нужна рядом: твои аугменты увидят то, что я не увижу.

– Хорошо, – ответила она без паузы.

– Вельт – прикрываешь.

– Как всегда, – отозвался тот. – Прикрываю спины людей, которые идут туда, куда нормальные люди не идут.

– Рия?

– Я первая через порог, – сказала она. – Так было всегда.

Матрица в левой руке Элиаса вспыхнула.

Не ярко – точечно, как искра, которая знает, что за ней придёт огонь. В воздухе перед ним начало формироваться нечто, что не было дверью и не было дырой, а было чем-то третьим: складкой пространства, в которую реальность просто не успела сложиться обратно.

– Держим, – сказал Оракул.

– Держим, – повторил Элиас.

Он почувствовал, как изнутри матрицы Хор сомкнулся, как кулак, – не в ярости, а в концентрации. Сорок тысяч сущностей держали один момент, одну нить, одну версию реальности.

Ту, в которой они ещё были живы.

Складка расширилась.

За ней – темнота, но не мёртвая. Дышащая.

– Пора, – сказал Элиас.

Рия шагнула первой, не оглядываясь.

Глава 7. Осознание.

Портал был не дырой, а местом, где реальность просто забыла, как себя вести.

Первое, что Элиас почувствовал, шагнув через порог, – это отсутствие воздуха. В буквальном смысле: не было резкого перепада давления, не было щелчка в ушах, не было холода или жары. Просто стало так, как будто воздух больше не был нужен. Внутри его тела что‑то происходило само по себе, без участия лёгких: энергия, информация, импульсы – всё, что обычно маскируется дыханием, раскрутилось, как мотор, который включается без толчка.

Рия шла впереди, как и договаривались, но теперь это не выглядело как прикрытие флангов. Это было как шаг в тоннель, где тень шагает вперёд, а сама стена тянет тебя за собой.

– Статус, – сказал Элиас, не выпуская левой руки вперёд. Матрица пульсировала, как кардиограмма, отсчитывающая каждое следующее «ещё можешь жить».

– Мы вне стабильного куска, – ответил Оракул. – Внутри… морфирующего слоя.

– Переводи, – бросил Вельт, шагнув следом и невольно упёршись в чужую реальность, как в стеклянную дверь, до которой не успел привыкнуть.

– Вы внутри пространства, которое не успело стать полностью одним из вариантов, – пояснил Оракул. – Оно одновременно содержит несколько версий, но не фиксируется ни в одной.

– То есть, мы в пограничной зоне, – сказала Сиин, читая данные на внутреннем уровне, как слепой человек, который ощупывает пальцами текст на языке, который уже знает на слух. – И нам нужно не позволить ему зафиксироваться в той версии, где мы уже погибли.

Прежде чем они вышли в Сердцевину, мир вокруг них изменился не раз, а постоянно.

Они не просто двигались – они перескакивали по краю формы. Пол под ногами то был металлическим, как в корабле, то – как будто вращающимся кольцом, то – плоской поверхностью, покрытой чем‑то похожим на тончайшую паутину из света. В одном из мгновений Элиас почувствовал, как его рука, прежде тянущаяся вперёд, внезапно оказалась в плотном, вязком, как морская вода, пространстве, и в этой воде была пустота, а не вода вообще.

– Это не физика, – тихо сказал он.

– Это не только физика, – ответил Оракул, как будто в его «голосе» появился оттенок, который Элиас прежде не замечал.

– Ты меняешься, – заметил Элиас.

– Да.

– От чего?

– От контакта с Искажением.

Искажение появилось не внезапно.

Оно просто… стало можно чувствовать.

Сначала – как тень в углу, которая не двигается, но не даёт отойти дальше. Потом – как тихий шум, не звук, а более тонкое изменение, как будто в воздухе включили невидимый радио-передатчик, на который уши не настроены, но нервы – да.

Наконец, как свет, который не светит, а просто делает темноту заметной.

– Ты уже там, – сказал Элиас, обращаясь к нему напрямую.

– Я всегда там, – ответил Оракул, как будто в словах появилась вторая рука, второе дыхание.

– Нет, – поправил Элиас, – это не ты.

Он почувствовал, как в левой руке матрица резко отозвалась – не болью, а как будто кто‑то встроил в ней невидимый экран и включил его.

Перед глазами Элиаса, но не только в глазах, возникло нечто вроде поля зрения, где вместо объектов были вероятности: тонкие, переплетающиеся линии, как нити, вплетённые в ткань, которую никто никогда не видел целиком.

Сиин, идущая рядом, тоже пошатнулась, как будто её собственные аугменты перехватили тот же сигнал.

– Вижу, – выдохнула она.

– Что? – спросил Вельт.

– Слои, – ответила она. – Варианты, которые пересекаются прямо сейчас.

Элиас посмотрел не только вперёд, но и… внутрь.

Хор отозвался, как в тот момент, когда ты вдыхаешь слишком глубоко и вдруг слышишь, как внутри тела что‑то звонит.

– Ты не один, – сказал он, как будто обращался не только к себе, но и к тем, кто уже умер внутри этих вариантов.

– Ты уже знал это, – сказал Хор, не как слово, а как ощущение, наполнившее его так же, как боль или паника.