Виктор Курочкин – На войне как на войне (страница 5)

Теленков зол на все: и на скуку, и на старшину, который нарочно назначил его дежурным, и на Баранова, а заодно и на себя.

– Подровнять носки, – кричит он.

Строй выравнивает носки.

– Колупаев, куда выпер живот?

Колупаев подается назад.

– Васин, выйди из строя и почисти сапоги.

Васин идет чистить сапоги. Обмахнув их пилоткой, становится в строй.

– Смирно! Отставить!.. Малешкин, поправь пилотку.

– Смирно!

Теленков бежит в каптерку и через минуту возвращается с Горышичем. Горышич медленно проходит вдоль строя, опустив глаза долу, и, остановившись на левом фланге, командует:

– Вольно.

По шеренге словно задели оглоблей. Она, вздрогнув, покачнулась.

– Намучились небось… Бай-бай хотите? – ласково спрашивает Горышич.

– Не хотим, – рявкает пятьдесят глоток.

– А чего же вы хотите? Небось танцульки вам подавай… Колупаев, хошь на танцы? – Четырнадцатая хохочет. Правофланговый Колупаев ржет как жеребец. – Вам смешно? – тем же тоном продолжает Горышич. – А чего ж вам не смеяться. Поели, попили, покурили… Как на курорте в Сочах… Старшина вас поднимает, три раза покушать сводит, спать уложит… А вы как относитесь к старшине?

– Хорошо! – рявкает четырнадцатая.

– Эх, хорошо… – ехидно тянет Горышич. – А Наценко небось думает: «Ну попадись ты мне, Горышич, на фронте!»

Наценко, закусив губу, опускает голову.

– Ишь застеснялся, голову опустил. Стыдно, да? А вот в самоволку ходить не стыдно?! – Старшина принимает стойку и зычно командует: – Курсант Наценко! Два шага вперед!

Наценко выходит из строя.

– За самовольный уход с территории училища объявляю двое суток ареста. Дежурный, после отбоя отобрать у Наценко ремень и поведешь на губу… Становись в строй, разгильдяй!

Наценко становится в строй. Лицо у него серее казарменной стены.

Горышич в глубокой задумчивости проходит с левого фланга на правый и, остановившись около Колупаева, берет его за пуговку.

– А вот и пуговку не начистил. Маленькую, крохотную пуговку… Такой здоровый парень… Кровь с молоком. И не хватило силы почистить. Да кому же ты такой нужен? Пуговку, малую пуговку не почистил… Нехорошо.

– Так точно, нехорошо, товарищ старшина, – орет Колупаев.

– Осознал?

– Так точно.

Горышич повернулся к Теленкову.

– Используй после отбоя… А я проверю.

Горышич потащился опять на левый фланг, но, дойдя только до середины, остановился. Горестно покачал головой.

– Как нянька Арина Родионовна, хлопочу я об вас… А вы как ко мне относитесь? Эх, не цените вы своего старшину.

– Ценим, – гаркает батарея.

– И Малешкин ценит? – спрашивает старшина и ехидно прищуривается.

– Ценю, товарищ старшина, – кричит Малешкин.

– А зачем в столовой на пилотке сидел? Не стыдно?

Пухлые губы Малешкина выпятились и затрепыхались.

– Эх, – сказал Горышич и поманил пальцем дежурного. – Чтоб Малешкин уборную языком вылизал… – Он посмотрел на часы, вынул из кармана список батареи.

– Афонин?

– Я! – крикнул Афонин.

– Бирулин?

– Я!

Последним «я» крикнул Птоломей… После поверки Горышич сообщил курсантам приятную, как он выразился, весть, что с утра, сразу же после завтрака, четырнадцатая батарея с песнями отправится в подсобное хозяйство. Первый и второй взвод – полоть просо; третий и четвертый – строить свинарники.

Эта весть обрадовала только дежурного и его дневальных. Остальные в душе обозвали старшину Змеем Горынычем…

После поверки четырнадцатая с песнями пошла на вечернюю прогулку. Пока обошли вокруг училища, успели проорать не только «Махорочку», но еще и «Катюшу» с «Тачанкой».

После команды «разойдись» Теленков прокричал «отбой». Рота с мрачными солеными солдатскими шутками отходила ко сну. Теленков, дав задание штрафникам: Колупаеву – вымыть пол в казарме, а Малешкину – уборную, повел Наценко на гауптвахту. Когда Теленков вернулся в казарму, Колупаев в одних трусах все еще надраивал каменные плиты. Все тело его было густо татуировано. На спине огромная змея сосала женскую грудь. На руках тоже извивались змеи. А на груди – объявление в рамке с виньетками: «Не забуду брата Володю, который утонул в Амуре».

«Вот ведь как он себя испохабил», – отметил про себя Теленков и спросил:

– Колупаев, ты сибиряк?

– Точно, – ответил Колупаев, обмакнул в ведро щетку и резко встряхнул. Теленков смахнул с лица грязные брызги. «Нарочно», – решил Теленков, но, ничего не сказав, вышел в уборную. Малешкин только что вычистил краны умывальников и теперь набирал в ведро воды, чтобы мыть пол. Теленков сел на подоконник, закурил и стал наблюдать за Малешкиным. Тот искал тряпку, не найдя ее, подошел к дежурному и спросил:

– А где тряпку взять?

– А зачем она тебе? – простодушно спросил Теленков.

– Как зачем? Пол мыть…

Это окончательно развеселило дежурного.

– Вот чудак. Целый год в армии служит и ничему не научился… А ну-ка, дай ведро… – Он схватил ведро и, размахнувшись, разлил воду.

– Ясно, как надо?

Малешкину совершенно не было ясно.

– Ну чего смотришь? – закричал Теленков. – Отправляйся спать, недотепа.

Колупаеву же Теленков решил отомстить. Когда тот честно вымыл казарму, дежурный еще заставил его вымыть ведро и натаскать в бачок воды…

Четырнадцатая батарея вовсю храпела, сопела, а кое-кто и повизгивал во сне. Теленков, заткнув уши пальцами, ходил по казарме и считал каменные плиты. Он был раздражен. Даже дежурство, которое избавляло его от завтрашнего марша в подсобное хозяйство, не радовало.

Сразу же после завтрака четырнадцатая с песнями отправилась полоть просо и строить свинарники. Пятнадцать километров… Дорога знакомая, хорошо утоптанная… Однако на вторую половину пути песен не хватило. В километре от подсобного хозяйства третий взвод свернул на просяное поле, а четвертый продолжал движение прямо к свинарникам. Свинарники строили из хвороста, глины и навоза. Два уже были готовы, у третьего надо было засыпать стены землей и залепить их глиной с навозом. Этой-то работой и должен был заняться четвертый взвод сержанта Медведева.

Сначала перекурили… Перекуривали не мало, да и не слишком долго, а так, около часа. Потом Медведев начал распределять, кому что делать… Сане Малешкину досталось месить глину.

– Начинай, – отдал команду помкомвзвода.

– А где лопаты? – наивно спросил Саня.

Лопат не оказалось. И Медведев снарядил на поиски их Баранова с двумя курсантами. Они ходили за ними подозрительно долго. Наконец они все-таки принесли лопаты. Но работать так и не пришлось в этот день. Только взялись за лопаты, как прибежал солдат и сообщил, что четырнадцатую срочно требуют явиться в училище.

– Ура! – дружно закричал взвод.

Никто не сомневался, что наконец-то пришел приказ о присвоении офицерского звания.